Право на девочку

Она серьезно собирает вещи? Лида посмотрела на чемодан и покачала головой. Она сошла с ума. Честное слово. Переехать к Юнги – это же… Как ни пыталась Лида продолжить предложение, так и не смогла. Переезд – дело серьезное. Нет, она, конечно, понимала, что в любой момент может вернуться назад. Квартира её! Теперь только её. Документы из банка она забрала. Сотрудник банка не без интереса посмотрела на неё. Совпало, что и реструктуризацию, и страховку Лида в своё время оформляла через одну и ту же девушку. И снова с ней встретилась спустя год. Наверное, та запомнила Лиду. Хотя с чего бы? Лида распахнула шкаф, выдвинула ящики. И что дальше? Серьезно собирать? Сердце не просто учащенно билось, оно заходилось в истерике. Надо принять решение. Юнги, конечно, может говорить что угодно, но выбор всегда останется за ней. Лида может сказать «нет». Другой вопрос – хочет ли… Не хочет. Это Лида четко понимала, и понимание пугало её до чертиков. Девушка несколько раз уходила от шкафа, проходила на кухню, ставила чайник. Выключала его и возвращалась. Потом проделывала процедуру заново. Иногда Лида завидовала легким на подъем людям. Кто готов срываться в неизвестность, свято веря, что их ждут лишь положительные эмоции. Ей же необходимо тысячу раз все взвесить. Прошли те времена, когда она срывалась в ночь, лишь бы убежать, спрятаться, затаиться. Желания позвонить родным не возникало. Раньше Лида испытывала некую вину, чувство обязанности. Родители как-никак… Что-то ещё грелось в груди. Но с каждым годом, с каждым разговором безвозвратно уходило. Связи и раньше не было, теперь подавно. С Олегом она научилась жить, просчитывая будущее. Лида подошла и взяла фоторамку, где они с Олегом запечатлены в день росписи. – Прости меня, – прошептала она. В глазах зажгло. Девушка улыбнулась мужу, по которому всё ещё скучала. – Хорошо? Он тоже улыбался. То, что мужчина счастлив на этом кадре, не вызывало сомнений. Лида осторожно поставила рамку на место и снова повернулась к шкафу. Как там говорят в народе? И хочется, и колется, и мамка не велит. Лида ещё не могла понять, что она испытывает к Мину. Лида себя считала сложным человеком, его – подавно. Но вещи всё же начала собирать. На работе был штиль. Многие ребята продолжили болеть, пришлось с согласования руководства одну группу отпустить, пришли три человека. Ни шатко ни валко сделали растяжку, и на этом всё. Лида вернулась домой значительно раньше восьми. Снова прошлась по квартире, прикидывая, что ей точно стоит взять с собой. Быт, который девушка строила годами, не отпускал. Лида не планировала переезд! Вот никак. Звонок в дверь раздался без пятнадцати восемь. Лида заранее оделась. Нервничать меньше не стала. Услышав звонок, поспешила в коридор, но, прежде чем открыть, посмотрела в глазок. От греха подальше. На площадке стоя Юнги. Лида сразу же повернула замок, распахивая дверь. – Привет, Юнги, – выдохнула девушка. Больше сказать ничего не успела – оказалась прижатой к стене. Мужчина действовал, как всегда, без предупреждения и лишних разговоров. Прижал и накинулся на её губы. Поцеловал так, точно соскучился. Точно только целый день и не мог дождаться, когда прикоснется к ней. Романтический бред, конечно, но иногда хотелось окунуться в него с головой. И поверить. Никакой нежности от Юнги не шло. Лишь страсть. Короткая, рваная. Болезненная. Лида с готовностью откликнулась на неё, с запозданием осознавая, что сама хочет его поцелуя. Этих губ, немного обветренных, немного жестких. Этих рук, что сразу оказались везде. На плечах, груди, талии, остановились на бедрах, сжали и потянули их на себя, чтобы впечатать в мужские бедра. Лида с удивлением отметила, что Юнги возбуждается. Ещё не в полную меру, но то, что член встает, она ощутила явно. – Привет, красивая, – глухо поздоровался он, отрываясь от неё. Отодвигаться мужчина не торопился, так и зажимал её у стены. Неужели возьмет? Внизу живота мгновенно потяжелело. Но Юнги почти сразу отодвинулся и спросил: – Где вещи? Лида мысленно усмехнулась. То есть он не уточнял, собрала ли она их. А сразу – где. – В комнате, – отозвалась девушка немного тише, чем полагалось. Юнги переоделся. На нем был другой костюм. Ему шла деловая одежда. Смотря на него, и не скажешь, что мужчина прослужил десяток лет в армии. – Разуваться не буду. Потом клининг вызову, – сказал Юнги и скрылся в комнате. Лида нахмурилась. Ей кажется, или снова что-то не так? Какая-то напряженность в его голосе ? Девушка проследовала за мужчиной. – Ты был так уверен, что я перееду к тебе? Её вопрос остался без ответа. Вернее, натолкнулся на встречный. – Это всё? – Да. – Чемодан и сумка, с которой ты приезжала ко мне – это всё? – У меня немного вещей. Шуга нахмурился. – Ладно, разберемся. Собирайся. Юнги подождал её в коридоре. Лида проверила, всё ли выключила, потом оделась, и они вышли. Рука у неё дрогнула, когда девушка вставляла ключ в замочную скважину. – Лид, я не кусаюсь, ты же знаешь. Дай-ка сюда. Спорить не стала. – Я снова волнуюсь. – Не ты одна, – усмехнулся мужчина, запирая дверь её квартиры. От его признания у Лиды появилась слабость в ногах. Вроде бы и не сказал ничего такого, а у неё душа оказалась не на месте. – И ты тоже? – вопрос сорвался с губ, прежде чем она успела подумать, что ступает на тонкий лед. Юнги снова подхватил сумку и повернулся к Лиде. На его суровом лице не отражалось ни одной эмоции. Он смотрел прямо и решительно. – А ты думаешь, что только девушки переживают? – Не знаю. – Ну так вот я тебе официально заявляю, что мы тоже умеем волноваться и переживать. И мысли нас посещают не всегда радушные. Более того, я сегодня несколько раз порядочно косякнул, не в состоянии сосредоточиться на делах, хотя в моем случае это недопустимо. – А о чем ты переживал? – Что снова придется спать на чертовски неудобном сиденье авто, – в том же ироничном духе ответил Юнги. У подъезда они встретили соседей, которые с любопытством посмотрели в их сторону. Чемодан всегда привлекает внимание. Люди или уезжают отдыхать, что неизменно вызывает во многих необоснованную зависть, или съезжают. Поэтому Лида порадовалась, что Юнги припарковался, по сути, не по правилам. Заехал на тротуар, встав напротив подъезда. Её нехилые пожитки он загрузил в багажник. Лида не стала дожидаться приглашения, сама шмыгнула в ещё не до конца остывший салон автомобиля. На панели лежала черная увесистая папка. Немного потрепанная от времени. Почему на неё обратила внимание Лида – понятно. Когда на панели что-то лежит, невольно делаешь на предмет акцент. А тут целая папка. Во всем виноваты нервы, иначе ничем другим нельзя объяснить то, что Лида потянулась за ней. Она никогда в жизни не брала чужого. Даже из любопытства. Потому что ей ещё в детстве вбили – в прямом смысле – что брать, трогать, смотреть чужое нельзя. Лида потянула на себя папку. Взять не успела, водительская дверь распахнулась, и в салон запрыгнул Юнги. Лида отчего-то вздрогнула, внезапно осознав, что всё-таки позарилась на чужое, дернулась назад, вспыхивая от стыда. Все её манипуляции не остались незамеченными. Более того, девушка оказалась настолько неуклюжей, что, взмахнув пальцами, сбила папку, и та начала падать. Лида ринулась её ловить, получилось снова неуклюже и рвано. Папку-то она в конечном итоге поймала, но из неё выпало несколько листков. Вернее, фотографий. – Блять, – выругался Юнги, заставив Лиду поморщиться. Она сунулась туда, куда её не просили. – Извини, – поспешно проговорила девушка, нагибаясь и собирая фотографии. Одна из них упала лицевой стороной кверху, и Лида увидела запечатленного на ней подростка. Которого не могла не узнать. – Не извиняйся, – как-то глухо, хрипло бросил Юнги. И внезапно уперся лбом в руль, чем ещё больше дезориентировал Лиду. Что, черт побери, происходит? Она перевела взгляд с мужчины на фотографию. Это точно Юнги. Она не ошиблась. Высокий, худощавый подросток, стоящий на крыльце дома и смотрящий куда-то вдаль. Он не позировал. Его снимали скрытно. Почему-то в последнем Лида не сомневалась. Он, скорее, кого-то ждал, высматривая на дороге. Возможно, друзей. Лида, ничего не говоря, приоткрыла папку. Совсем чуть-чуть, чтобы засунуть фотографию назад. – На тебя досье, да? В салоне повисло тягостное молчание. Не долгое, но Лиду прилично закоротило. Что происходит? Юнги демонстрирует ей… свою слабость? Доступность? Близость? Что?.. Юнги завел двигатель и тронулся, аккуратно объезжая женщину с коляской, которая что-то явно нецензурное сказала в их адрес. – Досье, – сказал он минуту спустя без улыбки на лице. Тоном, от которого невольно становилось зябко, и Лида удержалась от порыва обнять себя за плечи. – Своеобразное, конечно. – Тебе необязательно мне рассказывать, Юнги, – попыталась его остановить Лида. – Не хочешь обо мне ничего знать? – усмехнулся мужчина недобро. – Хочу, – спокойно отозвалась Лида, поворачиваясь к нему корпусом. – Я еду к тебе, Юнги. Переезжаю. Не хочу заглядывать в завтрашний день, но, думаю, он будет. Я говорила, что с особой щепетильностью отношусь к личному пространству, и иногда… туплю, что ли. Не знаю, как правильно это сказать. Поэтому и делаю уточнение. Юнги, я хочу научиться с тобой общаться, разговаривать, – Лида облизнула губы и сделала то, что раньше никогда не делала – положила руку на ногу мужчины, чуть выше колена, – а не только кончать. Юнги вильнул рулем, но быстро выровнялся. – Говорить – это так же хорошо, как кончать. Значит, будем учиться вместе, – он накрыл её руку своей широкой, горячей ладонью. Убрать не удастся, да Лида и не планировала. Не хотела. Ей понравилось его прикосновение. Они вышли на другой уровень – Лида это признавала. Осталась в безвозвратном прошлом зона, их договор. Её обязанности. Между ними начиналось нечто новое, и пока она не готова ни строить предположения, ни отказываться от того, что ей предлагает Судьба. И этот мужчина. – Эту папку мне передал Ким, – продолжил он, удерживая руль одной рукой. Он вел машину неспешно, без лишней суеты. Не подрезал, не обгонял без лишней надобности. – В качестве жеста доброй воли. – Хм… Мне кажется, или в твоем голосе есть ирония? – Ким не тот человек, который что-либо делает просто так. А между нами… интересная история. – Между вами? – Угу. Первый транш на несколько миллионов рублей мне пришел с год назад. Я не при теме был. Пришли деньги и пришли. Думал, Пак снова что-то провернул. Оказалось, нихера. – Ты… как-то связан с Кимом? Вы родственники? Юнги посмотрел на Лиду, и та с облегчением отметила, что его глаза больше не смотрят отчужденно. – С родственниками ты, конечно, загнула, красивая. Но мне нравится ход твоих мыслей. Ты у меня умненькая девочка, сразу соображаешь, что к чему. – Не сразу. – Это, – Юнги кивнул головой на папку, – немного выбило меня из колеи. Не ожидал. Возьми, посмотри. Дважды повторять Юнги не пришлось. Лиду разбирало любопытство, чего уж тут скрывать. Пусть он ей периодически рассказывал про себя, но посмотреть настоящее досье – это другое. Она никогда не видела ни одно досье. Для обычного обывателя подобные «фишечки» – это не из их жизни. Их фильмов, то, что придумано. Поэтому её интерес был очевиден. Руку Юнги девушке не вернул, пришлось действовать одной. Папка была тяжелой. На этот раз Лида держала её крепко. Взяла и положила на колени, чтобы было удобнее. Она уже видела одну фотографию. Лида посмотрела на Юнги. – Теперь я буду знать все твои секреты. Мужчина повел бровями. – Уверена? – Сейчас и посмотрю. Они флиртуют? Серьезно? Лида облизнула губы и открыла папку. Радушное настроение испарилось сразу же. По спине побежали мурашки, а низ живота опалило холодом. Неприятные ощущения, очень. Лида моргнула, пытаясь их прогнать. Не получилось. Она просмотрела один файл, другой. И не выдержала, отвела взгляд. В глазах у девушки защипало. За все время общения с Юнги она впервые не скрывала слез. В груди нарастал ком, увеличивался. Лида, не тая эмоции, повернула голову в сторону Юнги. Тот встретил её взгляд, потом перевел его на трассу. В салоне автомобиля стояла тишина. Лида снова взяла в руки одну из фотографий, аккуратно наклеенную на лист бумаги. Сбоку стояла дата. Двадцать восемь лет назад, быстро посчитала Лида. – Это не досье, правильно? – негромко уточнила она не своим голосом. – Эту папку собирал человек, который хотел знать о твоей жизни всё, что можно знать, не соприкасаясь, – в горле першило, скреблось. Лида продолжила говорить, потому что молчать была не в состоянии. В её душе поднималась лавина, которую уже сдетонировали. – Который, скорее всего, по каким-то причинам не мог к тебе подойти. Фотографии из твоего детства, отрочества. Твои выступления в ДОСААФ, медали. Юнги… – Что, красивая? – мужчина бросил на неё злой взгляд. Оправдано. – Папка принадлежит твоей маме. Почерк женский. – Ты умница, девочка. Большая умничка, – Юнги свернул с проспекта резче, чем подразумевалось. Лида крепко держала папку, на этот раз ничего не выронила. – Ты… Ты говорил, что она тебя бросила. Но вот это… – всё-таки слова подбирались с трудом, эмоции сильно мешали. Лида хватанула воздух, в горле пересохло. – Это доказательство того, что… – Лида, – Юнги оборвал её. Она думала, он сделает это раньше. – Она была в твоей жизни всё это время… – Хватит, Лид! Вот сейчас – хватит. Мужские руки с такой силой вцепились в руль, что костяшки побледнели. Лида перелистнула файл, ещё один… Слов больше не осталось. Никаких. На одной из страниц Лида задержала внимание дольше. Юнги, принимающий присягу… Молодой парень, высокий, худощавый. С серьезным взглядом. Фотография и лист были закапаны водяными каплями. Больше Лида не могла смотреть. Наверное, она слабачка, но папка, собранная с бесконечной, крайней любовью, не просто выбила – вышибла её из колеи. – Если бы знал, что ты так остро отреагируешь, не показал бы, – прокашлявшись, заметил Юнги. Лида откинулась на спинку эргономичного кресла и прикрыла глаза. У неё участился пульс, он зашкаливал по всем параметрам. В ушах звенело. На несколько секунд ей даже показалось, что она перенеслась в прошлое, но усилием воли быстро вернулась в настоящее и не заметила, как правой рукой накрыла ещё плоский животик. Рядом послышалось приглушенное ругательство. Машина вильнула, сзади послышался возмущенный матерный сигнал автомобиля, что ехал следом. Юнги припарковался на обочине, включив аварийки. – Ну-ка иди сюда. К тому времени Лида открыла глаза и видела, что делает Шуга. Он отстегнул ремень безопасности и уже тянулся к ней. Лида не противилась. Наоборот, нырнула к нему, с силой вцепившись в ворот куртки. Отодрать её сейчас точно не получится. Только не в эти минуты. Лида заерзала, подалась вперед, пытаясь быть как можно ближе к мужчине. Тот снова выругался, явно не понимая, что с ней происходит. А её уносило всё дальше и дальше. Она шмыгнула носом, уткнулась им в теплую, пахнущую ванилью и кофе шею Юнги и быстро заговорила, не уверенная, что он что-то разберет из её словопотока мыслей. – Она тебя не бросала, Юнги, понимаешь? Твоя мама! Она все эти годы была рядом, просто ты… просто ты не видел! И она любит тебя! Или любила… Но лучше пусть любит, слышишь меня? Мин? Ты… – Тихо, тихо… Вот, черт, красивая… Ты отреагировала покруче, чем я… Тихо, девочка. Он гладил её по волосам и спине. Куртка ужасно мешала тактильному контакту. Лида злилась, что одежда не позволяет ей почувствовать его полностью. Но оторваться от него она была не в силах. Краем сознания поняла, что всхлипнула, всё же расплакавшись. – Она тебя любит, Юни… – Ты повторяешься, Лид, – Шуга зарылся пальцами в её волосы, успокаивая. – И вообще… Давай заканчивай плакать. У меня, как у нормального мужика, на женские слезы неадекватная реакция. – Не возбудился же? – ляпнула Лида, усмехаясь ему в шею. Здесь уютно. И тепло. И плевать она хотела, что они стоят на проезжей трассе, мимо них проносится одна машина за другой. Люди живут своей жизнью, спешат. Им нет никакого дела до чужих историй. Юнги хмыкнул и в тон ответил: – Почти. Хотя я и не против как-нибудь тебя разложить в машине. Он попытался отодвинуться от неё, Лида не позволила. Она ещё не пришла в себя. Не получалось собрать воедино то, что разрушалось в детстве годами. Наверное, со стороны она выглядела глупой истеричкой. И не объяснишь же… Или стоит? Лида зажмурилась. Надо решать… Ещё и решаться. – Я не плачу. – Угу. Я чувствую. Всю шею залила. – Это ты вспотел, не я! – Лида спрятала улыбку всё там же. На его шее. – Я так реагирую, потому что у меня у самой родители… Сложно с ними, Юнги. Я… Мужчине всё же удалось отодрать Лиду от себя. Возвращать на кресло он её не спешил. Заключил лицо в свои ладони, размазав слезы по щекам большими пальцами. – Лида, я знаю про твое прошлое. Девушка нахмурилась. – То есть на меня тоже есть досье? – Извини, – на суровом мужском лице не дрогнул ни один мускул. – Мне надо было про тебя знать. Хоть что-то. Особенно в эти дни, когда мы не виделись. Красивая, у меня же голову от тебя рвет. Не могу иначе уже. Правда, пока не разобрался, хорошо это или плохо, но факт признаю. И моя ревность ещё долбаная. И ты у меня беременная. Плюс Ким чертов. Как-то всё в кучу. Юнги говорил отрывисто, рвано. В его голосе проступало волнение, которое делало его доступным. Именно то, что требовалось Лиде в данные минуту. – И много… узнал? Она не рассердилась. Нечто подобное она ожидала, когда поняла, в каких кругах вертится Юнги с друзьями и какими возможностями они обладают. Её больше удивляло, что её не «пробили», когда она к нему на зону собиралась. Получается, тогда не было необходимости. Юнги заглянул ей в глаза. – Много, – решительно проговорил он. – Знаю, как ты в детстве по оврагам пряталась, ночевала в заброшенной бани. Как тебя родители будущего мужа приютили. Знаю, почему ко мне приехала. На что тебе деньги нужны были. Ну-ка, напомни, что ты мне говорила, когда я тебе этот вопрос задавал?