Пролог: A Levél | Письмо
10 марта 2025 г., 18:00
Вена, 25 июня
Дорогой Дени, Я помню, что последнее письмо отправлял совсем недавно, а служба в вашем чешском полку едва оставляет тебе времени на мысли о доме, однако сегодня произошло нечто такое, о чем, как мне кажется, стоит тебе знать. Пока я работал в кабинете, ко мне зашел Ладислав. Я удивился: как тебе известно, он никогда меня не беспокоит, даже в тех случаях, когда это не только следовало бы делать, но и жизненно необходимо. Поэтому я сразу понял, что произошло нечто экстраординарное. Лацо спросил у меня, где можно найти аптечку (как выяснилось позднее, перед тем, как обратиться за помощью ко мне, он опросил всех слуг в доме, которых на его беду сегодня здесь немного). На мой встречный вопрос, зачем она ему понадобилась, он замялся, а затем попробовал сделать вид, что просто поранился где-то. Стоит ли говорить, что я ему не поверил? В этот момент я заметил, что Словакия все время держит руки за спиной, что меня насторожило. Пришлось уговаривать его их показать, что заняло немало времени и израсходовало изрядное количество моего терпения. Когда же он сдался, я был ошарашен: тыльная сторона его ладоней была вся в крови и ранах. Нетрудно было догадаться, что произошло. Лацо отказался отвечать на прямо заданный вопрос, но я и не настаивал. Меня, однако, в некоторой степени восхитила его стойкость — ему, очевидно, было очень больно, но он и виду не подал, что довольно необычно для детей его возраста. Я помог ему обработать руки, хотя он и утверждал, что мог бы сделать это самостоятельно. В следующий раз, как приедешь, скажи ему, чтобы хоть немного мне стал доверять, иначе выполнять данное тебе обещание мне довольно канительно. Итак, после этого я отправил Словакию в его комнату отдыхать, а сам пошел к нашему глубокоуважаемому австрийцу. Он выглядел так, словно ничего не произошло, и очень удивился, когда я предъявил свои претензии. Не хочу пересказывать наш диалог, оставлю лишь суть. Рудольф был в ярости от того, что Ладислав, оказывается, левша, отчего красиво выводить буквы правой рукой у него не получается. Лучшим лекарством от этого, по его мнению, было бить Лацо по рукам розгами (к тому же со всей силы, иначе невозможно объяснить подобную степень увечий). На мое справедливое возмущение Рудольф сказал лишь, что «он в этом доме и в этой стране хозяин», потому имеет полное право делать с твоим словаком все, что ему вздумается. Зденек, я не знаю, как препятствовать такому. Как его крестный отец, я обязан заботиться о Лацо, но мое пространство для маневра весьма ограничено: государственные дела занимают немало моих сил и времени, как тебе известно, и я все меньше могу позволить себе оставаться в Вене и все больше вынужден разъезжать по своей территории, оставляя Словакию одного. Чилла вряд ли способна помочь, она точно не тот человек, что станет открыто перечить Рудольфу, как это делаю я. Решение остается за тобой. Я бы сделал все возможное, все, что в моих силах, чтобы помочь Словакии, но мне необходимо знать, какие именно действия я должен осуществлять. Только ты должен это решить и предоставить мне план действий. Понимаю, что ты и без того занят службой и бесконечным кутежом, но все же это твоя ответственность, раз именно ты назвался отцом Словакии. Можешь сколь угодно много говорить о том, что жалеешь об этом решении, что тебе всегда ближе были чехи, но меня это не волнует: ты сделал выбор, так что будь добр сделать его ещё раз. Тебе будет также интересно узнать, что впервые за два года после своего отъезда мне написал Стефан. Он вернулся к Сербии и теперь готовится к войне с турками. Спрашивает и о тебе. Дам ему твой адрес, чтобы я не превратился в невольного посредника между вами. Очень надеюсь на твой скорейший ответ касательно Лацо. Навеки твой, Матьяш.
