Raised on Little Light

Пролог Стадион был пуст, если не считать гулкой тишины и отголосков глаз в темноте. Было слишком поздно или слишком рано, чтобы кто-то еще мог быть здесь, но Дэвид чувствовал их присутствие, как неприятный зуд под кожей. Мягкое шарканье ботинок по земле оглушало тишину, сердце тяжело стучало в ушах. В одной руке он держал кофе, приготовленный в пять утра, в другой — планшет; настенные часы отсчитывали секунды. Генераторные лампы мягко светились по краям площадки, окрашивая тени в оранжевый цвет, выхватывая из темноты пустые места. Дэвид почти сразу заметил силуэт мальчика. Он стоял спиной к тренеру, но Дэвид все равно мог различить изгиб позвоночника, костлявое запястье, небрежно перекинутое через колено. — Как, черт возьми, ты сюда попал? — крикнул Дэвид, и его голос эхом разнесся по стадиону, словно выстрел рикошетом. Парень испуганно отшатнулся. Он крутанулся на своем месте, его лицо было избито и искажено от страха. Он вскочил на ноги и, развернувшись на пятках, приготовился бежать. Дэвид поднял руку и крикнул «стой!» Парень напрягся, его плечи прижались к ушам, кулаки поднялись для защиты от невидимой угрозы. Дэвиду не понравилось знакомое ощущение, которое он почувствовал в своей груди, расцветающее как ужас. — Я не собираюсь доставлять тебе неприятности, малыш, — сказал Дэвид, его голос эхом разросся по большому пространству. Парень заколебался, на его лице отразилась нерешительность. Он смотрел на Дэвида с отчаянием, которое причиняло боль. У него были растрепанные по бокам волосы, которые торчали в разные стороны, обрезанные и вьющиеся, крашеные до блеска и обгоревшие, как в аду. Его глаза были голубыми, Дэвид мог видеть их сквозь пространство, удивительно ясными сквозь темноту. Его лицо было в синяках и кровоподтеках; Дэвид сжал кулак у своего бока, в другой руке он все еще держал остывающий кофе, забыв о нем. — Кто сделал это с твоим лицом? — он старался не выдать злости, но она просачивалась сквозь щели; парень вздрогнул от ее интенсивности. — Это неважно, — сказал он, голос был весь какой-то хрипящий и надломленный. — Это важно для меня. Ты пришел на мой корт, ты отвечаешь на мои вопросы, — сказал Дэвид, терпение его было тонким, непробиваемым. Он привык к детям, которые брызгали слюной, кричали и сопротивлялись любой помощи, любому сочувствию. Это был ребенок, которому никогда не делали ничего хорошего и у которого не было шанса поделиться частичкой себя. — Я просто хотел взглянуть на него, — ответил он. Это был явный уход от ответа, но тем не менее слова отвлекли Дэвида. — Ты играешь? Он хмыкнул, и звук прошелестел по стенам стадиона. — У меня не так много опыта. Дэвид замолчал, отложив эти слова в глубокий карман. — Я не буду больше спрашивать, малыш. Кто наградил тебя такими ранами? — глаза мальчика, горящие от слов, которые он не мог произнести, свежие от того, чего он не мог иметь, смотрели на него. — Моя приемная мать, — сказал он просто, как факт. Дэвид нахмурился, ненавидя то, что он не был удивлен. — Может, спустишься оттуда, и мы придумаем, как тебе помочь? — начал Дэвид, но звук, вырвавшийся у парня, был резким и грубым — звук, похожий на звук гравия под колесами, на звон стекла о линолеум. — Никаких копов! Пожалуйста, я не могу вернуться, — в отчаянии повторял он, как зверь в клетке. Он был в двух секундах от того, чтобы броситься бежать, паника, как тени, мелькала на его лице. — Хорошо, копов не будет, — сказал Дэвид, успокаивая его. Он поставил свой кофе на ближайшую свободную поверхность и сделал шаг навстречу. Парень сделал шаг назад. Они играли в кошки-мышки, в которых Дэвид не хотел проиграть. Он видел каждого из своих игроков во впалой фигуре этого мальчика, в мертвом взгляде его глаз, как будто он видел вещи хуже, чем Дэвид мог себе представить. — Как давно она тебя бьет? Он покачал головой, глаза были расфокусированы и устремлены вдаль. — Я с ней всего два дня, — ответил он. — Что ты сделал, чтобы вывести ее из себя? — Я не помню. — Как тебя зовут? — спросил Дэвид, и этот вопрос, наконец, вызвал у него реакцию. Его рот то открывался, то закрывался, слова шли по двум направлениям. — Нил, — ответил парень. Дэвид понял, что это ложь, как только услышал это, как и все остальные его чувства. — Ладно, Нил, ты завтракал? — эти слова были спусковым крючком, ловушкой, которая была установлена и заперта. Он был как зверь в клетке, готовый бежать, свобода как зов домой. Слова едва успели вырваться изо рта, как Нил уже исчез. Его ноги двигались быстрее, чем Дэвид был готов к этому. Он едва успел заметить его тело, как оно исчезло за дверями. Он ждал какофонии стука открывающейся наружной двери и медленного, мягкого скольжения ее затвора. В груди у Ваймака все болело, но он знал, что еще увидит Нила. __ Две недели спустя Дэвид не забывал ни разбитого лица Нила, ни злобного движения его тревожных пальцев, сцепленных по бокам, ни дрожащего наклона его рта, когда он складывал ложь в идеально выверенные слова. Прошло две недели с тех пор, как он в последний раз показывал свое лицо, разбитое, как осколки стекла. Дэвид был терпеливым человеком, но он уже начал терять надежду. Когда он пришел туда в шесть утра, площадка была еще пуста и холодна, свет не горел, обогреватели не работали, создавая гул, от которого вибрировал каркас здания. Дэвид сделал глоток слишком горячего кофе, когда услышал нервный скрип ботинок по старым половицам. Он тихонько сглотнул, но звук, казалось, все еще разносился эхом по пустому пространству. Дверь была заперта, когда он пришел, на старой ручке не было следов взлома. Он не останавливался и не замедлял шаг, направляясь в гостиную Лисов, доверяя своему чутью. Комната была тускло освещена, увядающий солнечный свет с любопытством заглядывал в окна. Первое, что заметил Дэвид, — очертания старых, грязных конверсов, забрызганных засохшей грязью и испачканных в болоте. Он проследил путь ноги до икры, обтянутой джинсовой тканью, и еще выше — до поразительно голубых глаз Нила. Они смотрели друг на друга мгновение, опасно растянувшееся на два. Нарушение молчания было похоже на момент перед столкновением, когда машины замедляют ход, превращаясь в хаос. — Мне некуда было идти, — сказал Нил, слова обрывались, останавливались и начинались, скрипели от усилий, которые он прилагал, чтобы их произнести. Дэвид позволил моменту перетечь в молчание, слова были такими тяжелыми, что казалось, будто они протащат его прямо по полу. — Не думал, что ты вернешься, малыш, — ответил Дэвид, окрашивая тишину правдой. — Я тоже. Глаза Нила переместились на пол, прочертив дыры в испачканной плитке. Мешки под глазами не могли скрыть синяка на виске, который, словно молния, пронесся по его коже. Дэвид сжал кулак, упираясь в бок. — Ты снова сбежишь, если я предложу тебе позавтракать? Молчание Нила было достаточным ответом. __ Нил ел, как голодающий, запихивая еду в рот, не заботясь о том, что туда попадет. Его рука играла в два счета: вверх, вниз, вверх, вниз. Дэвид с неподвижным интересом следил за тем, как еда переходит с тарелки на вилку, изо рта в горло, и надеялся, что ему не придется наблюдать, как парень подавится. Взгляд Нила не был столь пристальным и отработанным, он смотрел на Дэвида с непосредственной интригой, со взглядом, который говорил: я знаю, на что способны мужчины твоего возраста. Дэвид бросил взгляд на синяк на лице Нила и не смог упрекнуть его в недоверии. — Твоя приемная мать поставила тебе и этот синяк? — спросил Дэвид, накладывая себе яичницу. Нил с отвращением наблюдал за едой в его открытом рту. Нил сделал паузу, чтобы проглотить комок пищи, и медленно положил вилку. Дэвид видел, как в его голове ворочаются засорившиеся мысли, придумывая достаточно хорошую ложь, чтобы успокоить его. — Нет, не в этот раз, — ответил Нил, слова были отработанными, но не неправдивыми. — А кто же тогда? — спросил Дэвид, перекладывая картофель на свою тарелку. — Ее сын, — ответил Нил, запихивая в рот новую порцию еды. Дэвид не стал выпытывать у него дальнейших ответов — Нил был бомбой замедленного действия, которую тренер пока не собирался взрывать. Вместо того, чтобы замолчать, Нил ударил ногами о стенд и сказал: — Ваша команда — дерьмо. Дэвид не смог сдержать смех, который вырвался у него. — Что ты знаешь о классе I Экси, парень? — Достаточно, чтобы понять, что ваша команда даже не должна быть в лиге, — это было грубо, но Дэвид умел принимать грубость. Он снова рассмеялся: ему нравилась дерзость этого парня, нравилось, что в нем еще осталась борьба. Система еще не высосала его досуха. — Хочу тебе сказать, что мы только что выиграли нашу последнюю игру, — ответил Дэвид, делая большой глоток своего черного кофе. — Да. Может быть. Против второй худшей команды лиги. __ В течение последующих двух месяцев Нил стал постоянным жителем Лисьей норы. Он стал ходить вокруг Дэвида, словно пытаясь проникнуть под его жесткую внешность и найти его мягкие и липкие внутренности. С каждым утром становилось все труднее не позволить ему этого. В то утро Эбби наткнулась на Нила в гостиной, всего красного и в синяках. Она ворковала, глядя на его маленькое веснушчатое лицо. Паника охватила Эбби, когда он, задыхаясь, бросился к двери. Она стояла в абстрактном ужасе, пока Дэвид не кашлянул за ее спиной, выведя ее из состояния тревоги. — Что это было, Дэвид? — спросила она шепотом. Ее руки были сложены на груди, а рот сжался в уголках. — Это был Нил, — ответил он, не поднимая глаз от небрежно перелистываемых страниц. — Он иногда заходит. — Откуда он взялся? Дэвид наконец поднял голову, выражение его лица было задумчивым, но отстраненным. — Я не уверен, Эбби. Он вломился ко мне пару месяцев назад, и я до сих пор не могу от него избавиться. — Он потерялся? — от ее беспокойства у него в желудке расцвел ужас. — Нет, — ответил Дэвид, — думаю, ему просто нужно иногда убегать. Он смотрит, как дети тренируются, а потом идет домой. Он никому не причиняет вреда. — Но, Дэвид, у него синяки. Должны ли мы сообщить об этом кому-нибудь? — Ты знаешь, как это работает, Эбби. Мы сообщим об этом, и они могут отправить его в место похуже. По крайней мере, если он будет здесь, я смогу наблюдать за ним, убедиться, что с ним все в порядке. — Он тебе нравится, — сказала она, дразняще улыбаясь уголками рта. Дэвид не ответил — для Эбби это был достаточный ответ. __ Два месяца спустя Дэвид задержался после пятничной тренировки. На улице шел проливной дождь, здание сотрясалось от ветра. Он не мог сосредоточиться под мелодраматические раскаты грома; ручка постукивала об угол стола. Он устал, но заставил себя сфокусировать взгляд на страницах, и головная боль отдавалась в черепе. Он едва не пропустил звук хлопнувшей наружной двери, громкий и сильный дождь, прежде чем дверь захлопнулась сама собой. Дэвид испуганно поднял глаза от стола. Тренировка закончилась более часа назад, и о команде теперь можно только вспоминать. Двери должны быть заперты. Он медленно поднялся на ноги, ручка упала на пол и покатилась прочь от него. Он секунду смотрел, как она уносится прочь, а сердце неровно билось в груди. Он направился к двери, тихо ступая. В гостиной было темно и тихо, свет мерцал в такт раскатам грома. Он следил за движением теней, мысленно представляя себе мелькающие знакомые фигуры. Прошло совсем немного времени, и незваный гость появился перед ним, мокрый и дрожащий до костей. Глаза Нила были кроваво-красными и слезились от не пролитых слез, лицо было измазано дождем и кровью. С него капала вода на пол, одежда прилипла к телу, как мокрая бумага. Он прижимал руку к груди, запястье находилось под неловким углом. — Черт, — сказал Дэвид так, словно его ударили, пытаясь подавить гнев, который бурлил в его горле, словно угроза. — Нил, что, черт возьми, произошло? Нил задыхался, его грудь вздымалась, пытаясь скрыть рыдания. Он так сильно трясся, что Дэвид испугался, как бы он не сломал еще одну часть тела. Нил пытался справиться со сбивчивым дыханием, которое застревало у него в горле, и с отчаянием смотрел на Дэвида. Дэвид сделал один страшный шаг вперед и увидел, как Нил отшатнулся назад с такой силой, что ударился локтем о край дверной рамы. Он поднял руки в знак капитуляции. — Нил, я не причиню тебе вреда. Позволь мне помочь тебе. Нил судорожно кивнул, всхлипывая. Дэвид сделал еще один шаг; Нил не вздрогнул. Он смотрел на приближение Дэвида широкими, полными ужаса глазами. Он не моргнул, когда Дэвид осторожно взял его руку между двумя ладонями. Он восторженно наблюдал за тем, как Дэвид ощупывает синяки, нащупывает неровные кости. Он шипел сквозь стиснутые зубы, но не просил его остановиться. — Что случилось? — Дэвид снова спросил, и острота, и страх постепенно рассеялись, превратившись в спокойную сосредоточенность и твердую логику. Нил резко вдохнул. — Ее сын, — слова прозвучали шепотом, и Дэвиду пришлось напрячься, чтобы расслышать их. — Он сделал это с тобой? Нил кивнул. — У тебя нос не сломан? — Нил обдумал это, затем решительно покачал головой. — Я должен отвезти тебя в больницу, — осторожно сказал Дэвид, боясь, что эти слова заставят Нила снова броситься в бегство. — Н-нет, пожалуйста, никаких больниц, — умолял Нил, сжимая в кулаках рубашку Дэвида. Отчаяние и страх заставили Дэвида немедленно рассмотреть другие варианты. Он на мгновение задумался, а затем кивнул в знак согласия. — Никаких больниц, малыш. Но я отвезу тебя к Эбби, она сможет тебя вылечить, — Нил кивнул, борьба покинула его так же быстро, как и началась. Он чуть не рухнул к ногам Дэвида, но тот подхватил его за талию и поднял на ноги. Он подтащил его к дивану и опустился перед ним на колени. — Пойду возьму куртку и ключи, оставайся здесь, я сейчас вернусь, — медленно и осторожно произнес он. Нил кивнул, его глаза были устремлены вдаль. Дэвид практически вбежал в свой кабинет, проскользнул внутрь и схватил телефон, куртку и ключи. Он отправил Эбби сообщение с предупреждением и поспешил за Нилом. Он накинул на дрожащего мальчика свою куртку и с запозданием увидел, как дрожащие руки схватились за края куртки, чтобы удержать ее на плечах. Он обнял Нила и помог ему подняться на ноги. Поездка к Эбби была тихой, если не считать икающего дыхания и клацанья зубов. Дождь так сильно бил в лобовое стекло, что Дэвид едва мог видеть сквозь него. Он ехал медленно и уверенно, положив обе руки на руль, сердце колотилось в груди. — Я не знал, куда еще пойти, — прошептал Нил, прижав голову с намокшими кудрями к пассажирскому окну. Дэвид бросил взгляд на его раскинувшуюся фигуру, не упустив из виду, как дрожат его руки на коленях. — Ты всегда можешь обратиться ко мне, если тебе понадобится помощь, — ответил Дэвид, сжимая руками рулевое колесо. — Люди всегда так говорят, но никто никогда не имеет этого в виду, тренер, — мягко сказал Нил. Сердце Дэвида сжалось в груди, и он сказал: «Я серьезно, малыш». __ В ту ночь Нил остался у Эбби, свернувшись в клубок на диване, в его организме было достаточно таблеток ибупрофена, чтобы свалить лошадь. Эбби была нежна с ним, гладила его волосы, убирая их со лба, приносила чай и одеяла, разрешала смотреть мультфильмы, как никогда раньше. Утром Дэвид ушел от него, не желая ждать, пока его жизнь встанет на свои места. Нил смотрел на него грустными, умоляющими глазами, но тот осторожно провел рукой по его волосам и пообещал, что вернется к обеду. Когда он приехал на площадку, Лисы уже были в той или иной форме раздеты. Девочки уже были в комнате отдыха, а гогот мальчиков рикошетом отражался от стен раздевалки. Дэвид вздрогнул от этого звука. Он был на взводе больше обычного, голова все еще разрывалась от боли, полученной накануне вечером. Ему было не до командования ребятами, поэтому он передал командование своему капитану и устроился наблюдать со стороны. Он делал полузадушенные заметки и старался не отвлекаться на нескоординированные действия, записывая резкие замечания, чтобы повторить их позже, когда у него хватит сил на это. Следующие десять минут пролетели незаметно. Его правая нога начала подрагивать, подпрыгивая на клипборде, который лежал наполовину на коленях, наполовину в сжатом кулаке. Он был настолько на взводе, что Дэвид не сразу заметил, как в двери корта вошел незнакомый ему мужчина, с напускной беспечностью засунув руки в карманы. Дэвид проследил за его приближением, и его тело само собой выпрямилось. Мужчина был одет в строгий костюм, галстук завязан на шее, а рубашка помята. Его глаза проследили за траекторией полета мяча, пока не остановились на Дэвиде и не расширились от узнавания. Он неторопливо подошел к нему, наклонил голову, шагая спокойно и неторопливо. — Дэвид Ваймак? — спросил мужчина, подойдя достаточно близко. Дэвид встал, мышцы напряглись от волнения. — Кто спрашивает? — Агент Браунинг, — сказал он, показывая свой значок. — Я работаю в ФБР. Дэвид нахмурился, кровь стыла в его жилах: — Зачем вам я? — У меня есть основания полагать, что Нил Джостен появлялся здесь в течение последних нескольких месяцев, — пояснил агент Браунинг. Дэвид колебался лишь мгновение: — Да. — Вчера вечером он не вернулся домой; его приемная мать позвонила своему социальному работнику, который позвонил мне, — он сделал паузу, обдумывая свои дальнейшие слова. — Она призналась, что он тайком выходил из дома в позднее время и половину времени они не знали, где он находится. Это не то, что я хотел услышать, учитывая обстоятельства. — И что это были за обстоятельства? — Нил — особый случай. Мы не можем позволить ему разгуливать без присмотра. — Он условно-досрочно освобожден или что? — огрызнулся Дэвид, гнев закрался ему за ребра. — Нет, ничего подобного, — заверил агент. — Ну, тогда вам следовало бы лучше следить за ним. Последние четыре месяца он бегал здесь без присмотра. Никто его не искал, и у меня есть основания полагать, что его приемная семья избивает его до полусмерти. Агент Браунинг закрыл глаза, впитывая услышанное. — Есть ли у вас более уединенное место, где мы могли бы поговорить? — он посмотрел на Лисов с явным недоверием. Дэвид кивнул и пригласил агента вперед. Они не разговаривали во время долгой прогулки до его офиса, но Дэвид перебирал в памяти каждое их слово, и беспокойство, как свинец, сковывало его желудок. Он закрыл за ними дверь и смотрел, как агент Браунинг нерешительно садится за стол. Дэвид прошел к своему офисному креслу и удобно устроился за столом, ожидая, когда агент начнет. — Нил вам что-нибудь рассказал? О своей семье? О том, что с ним произошло? Дэвид медленно покачал головой в раздумье. — Нет, он сказал мне, что они погибли в автокатастрофе, когда ему было десять лет, но это все. — Больше ничего? — Нет, — последовала долгая пауза. — О чем именно идет речь? — Я не могу рассказать вам подробности его дела, но если то, что вы говорите, правда, то мне придется ходатайствовать о том, чтобы его перевели в новую семью. — Кажется, это слишком обыденное дело для агента ФБР, — проворчал Дэвид, внимательно наблюдая за тем, как агент вздрагивает. — Это дело совсем другое. Важно, чтобы этот ребенок был в безопасности. — Его перемещение ничего не изменит, он просто снова сбежит, — признал Дэвид. Нил был нескладным существом, умеющим ускользать от внимания. — Мы перевезем его в семью, которая сможет позаботиться о нем и держать его в узде. В крови Дэвида зародилась паника, которая шипела под поверхностью, пытаясь вырваться наружу. Сердце билось в груди ровным ритмом, кожа стала липкой и холодной. Он не мог допустить, чтобы это произошло. — Что, если он останется со мной? Парень не доверяет ни одному человеку на этой планете. Он начинает доверять мне. Он доверяет медсестре из моей команды. Здесь он чувствует себя в безопасности. Позвольте мне забрать его. Браунинг вздрогнул от этих слов, нахмурившись. — Мы должны будем проверить вашу биографию. Обычный бред о приемной семье. Мы не можем просто отдать его вам на попечение вслепую. — Тогда делайте то, что должны делать. Этот маленький засранец мне очень понравился. Агент Браунинг наблюдал за Дэвидом расчетливым взглядом, неуверенность пульсировала в его нервах. — Если позволите, я спрошу, как вы познакомились с Нилом? Ваймак рассмеялся. — Он вломился на мой стадион. — И вы не вызвали полицию? — Нет. Все, что я делаю здесь, направлено на то, чтобы такие дети, как он, получили второй шанс. И третий шанс. И четвертый. Вызов копов на 13-летнего подростка противоречит всему, во что я верю. — Я не думаю, что вы понимаете, во что ввязываетесь, тренер Ваймак. — Тогда просветите меня.