Raised on Little Light

Ваймак беспрерывно выстукивал ногой по земле, скрестив руки на груди и сжав губы в тонкую линию. Он пристально наблюдал за Лисами, глаза его моргали в медленном и ровном ритме. Эндрю сфокусировал взгляд на беспокойном движении его пальцев: большой и указательный были прижаты друг к другу, растирая. Он явно не осознавал этого движения, а вот Эндрю заметил — следил за мельчайшими подергиваниями его мышц, за нервным подергиванием костей. Лисы были слишком погружены в беседу, чтобы обратить внимание на привычный, требовательный свисток тренера — резкий и пронзительный. Когда реакции не последовало, Ваймак прижал большой и указательный пальцы к языку: свист был пронзительным — от него закладывало уши. Старшекурсники вздрогнули от звука; Ники закрыл уши, вздрогнув. Эндрю и глазом не моргнул, наблюдая за медленным нарастанием гнева тренера. — Ну что, мы закончили дурачиться? — спросил Ваймак в тишине комнаты, постукивая большим пальцем по своей руке. Его глаза на мгновение метнулись к Эндрю, заметив его внимание. — Может, покончим с этим дерьмом? В комнате воцарилось молчание, когда он затараторил, перечисляя статистику и игры. Эндрю слушал, но слова просачивались через одно ухо в его мозг, пока не вырывались с другой стороны. Он с тревогой ощущал руку Аарона, прижатую к его боку с непринужденным безразличием. Прикосновение было непреднамеренным, но Эндрю не мог его игнорировать, не мог проигнорировать внезапное и сильное желание вздрогнуть от этого прикосновения. Он сжал руки в кулаки над коленями и грубо выкинул эту мысль из головы. Прошло уже два месяца с тех пор, как Эндрю официально присоединился к Лисам, но он все еще находил в себе силы избегать их случайной дружбы. Рене была единственной личностью, которую он мог терпеть более пяти минут. Дэн и Элисон были терпимы в хороший день и раздражали в плохой. Эндрю был равнодушен к Мэтту, но Сет все еще оставался неустойчивой личностью, и он не был уверен, что может рискнуть оказаться рядом с Аароном. Ники пришелся им по душе, он легко влился в их группу, как будто принадлежал ей. Он вел себя так, словно не был самозванцем, затесавшимся в ряды праведников, но Эндрю все равно видел насквозь всю его ложь. Аарон был колючим, непостоянным и непредсказуемым, но нехарактерно отзывчивым к их дружбе. Он позволял Мэтту обнимать его одной рукой, позволял Элисон класть руку ему на макушку и глотал оскорбления Сета так, словно они не причиняли ему боли. Он вырос из того мерзкого дерьма, с которым Эндрю познакомился в шестнадцать лет. Голос Ваймака остановился на полуслове, и слова резко прервались. Все головы повернулись, медленно прослеживая путь напряженного взгляда Ваймака. Эндрю заметил его почти сразу: черные, как ночь, волосы, нежные и пышные кудри на голове. Синяк размером с бейсбольный мяч окрашивал глаз в черно-синий цвет, а веснушки рассыпались вокруг него, как взрыв звездной пыли. У него были темно-синие глаза, над которыми нависли грозовые тучи. Руки засунуты в карманы, кулаки сжаты вокруг чего-то, понял Эндрю. Он заставил себя посмотреть в их сторону, чтобы получше разглядеть резкую линию челюсти, но тот не смотрел ни на кого из них, проходя мимо, опустив глаза. Эндрю знал, что никогда раньше не видел этого парня — он бы запомнил такое лицо. — Что, черт возьми, случилось с твоим лицом, Нил? — крикнул Ваймак, голос которого был достаточно громким, чтобы пробудить мертвого. Нил не обратил внимания на тренера, когда тот пронесся мимо команды, и ноги сами понесли его быстрее по коридору. Когда Нил скрылся из виду, Эндрю заметил, как тонко дернулись его плечи, как бы неуловимо это ни было, Эндрю мог сказать, что это было вздрагивание. Он гадал, была ли эта непроизвольная реакция следствием агрессии, прозвучавшей в словах тренера, или чем-то другим. Взгляд Эндрю надолго задержался на пространстве, в котором он исчез. Кожа его была натянутая, липкая. Непонятное чувство поселилось в его желудке, бурля, как закипающая вода. Лицо Ваймака перекосилось от ярости к бешенству, когда парень демонстративно проигнорировал его вопрос. Он шагнул вперед, собираясь последовать за ним, но остановился, запоздало вспомнив, что Лисы все еще здесь. Он повернулся к своей команде, нахмурив лицо в знак предупреждения. — Какого черта вы все еще здесь делаете? Тащите свои задницы на площадку! — сила его голоса сотрясала землю под ногами, заставляя их вскакивать с мест, пока он бежал за Нилом. Оказавшись за пределами слышимости, Ники прошептал. — Кто это, черт возьми, был? — его глаза были широко раскрыты и сверкали от неудержимого интереса. Элисон крутанулась на каблуках, светлый хвост заструился за ней, когда она шла спиной вперед к площадке. Ее ухмылка была пропитана озорством. — Это Нил, сынок тренера. Мир на мгновение закрутился вокруг своей оси. — У тренера есть ребенок? — закричал Ники, схватив Элисон за плечи, чтобы встряхнуть ее. — Расскажи мне все, что ты знаешь. Дэн засмеялась, ударив клюшкой по бедру Ники. — Руки при себе, Хэммик, — она продолжила только после того, как Ники удалился из личного пространства Элисон. — Нил был рядом с нами с тех пор, как мы начали здесь играть. Тренер не говорит о нем много — не позволяет нам говорить о нем, если уж на то пошло. Он как какой-то большой секрет, о котором мы все делаем вид, что ничего не знаем, — сказала она, непринужденно пожав плечами. — Мы уверены, что он старшеклассник — ему 17, может быть, 18 лет, — добавила Элисон. Аарон нахмурился. — Он выглядит на 12 лет, — сказал он, выходя вслед за Мэттом на площадку. Эндрю вспомнил острый изгиб его челюсти, свирепую силу мускулистых бедер; он не мог не согласиться с оценкой брата. Эндрю знал, что впоследствии будет корить себя за то, как он оживился, услышав продолжение сплетен. Он напряг уши, чтобы услышать все бесполезные подробности, которые вываливали на них старшекурсники. — Вы будете сталкиваться с ним довольно часто, — предупредила Элисон, поворачиваясь к ним спиной и выходя на корт. — Он обычно приходит посмотреть на наши тренировки и прячется на трибунах, — она небрежно указала на верхнюю левую часть трибун, где тени скрывали большую часть сидячих мест. Волнение Ники было осязаемым, он подпрыгивал на носочках, с интересом наблюдая, как Дэн опускает ведро с мячами на пол корта. — Ты с ним когда-нибудь разговаривала? Элисон звонко рассмеялась, накручивая волосы на кулак. — Мы, конечно, пытались. Но он похож на испуганного зверька, — она хмыкнула в раздумье. — Он будет избегать вас как чумы, если вы попытаетесь, так что советую вам этого не делать. Ники разочарованно надулся. — Ну, может быть, он не будет от меня убегать, — заявил он, оживившись при этих словах. Все взгляды устремились на него, и тут Аарон с насмешкой нарушил невыносимую тишину. — Да, ты со своими жуткими ухаживаниями точно заставишь замкнутого человека вырваться из своей оболочки. Все засмеялись, расходясь по своим местам. После этого разговор затих, оставив Эндрю с чувством растущего разочарования в желудке. __ Нил почувствовал взгляд тренера на своем затылке еще до того, как услышал его сердитые шаги. Тот прекрасно видел пульсирующий синяк на лице и смятую пачку сигарет в кармане. Он уже знал, что скажет тренер — смесь родительской позы и гнева, а затем мягкий толчок сострадания, который Нил мог принять только от Дэвида Ваймака. — Не уходи от меня, Нил, — голос тренера был грубым, как гравий, и звучал над звоном клюшек о пол стадиона. Нил не остановился, завернул за угол и проскользнул в щель двери кабинета тренера. Он не стал включать свет, бросившись на диван, стоявший в глубине комнаты. Тренер вошел следом за ним, с грохотом распахнув за собой дверь. Резким движением руки он включил свет. Нил уже ожидал этот взгляд, но не успел стать его жертвой. Он не отводил взгляда от острого взгляда отца, но не мог не заметить, что его сердце непроизвольно учащенно бьется в горле. С тех пор, как ему было тринадцать, он прошел долгий путь, боясь собственной тени и колеблясь между боем и бегством в любой момент, но все эти годы прошли, а он все еще не мог избавиться от страха перед гневом старшего мужчины. Оглядываясь назад, он понимал, что Тренер перестал бы кричать, если бы знал, что Нил не может побороть дрожь в руках или желчь, которая неизбежно поднимается в горле каждый раз, когда он повышает голос. Но Нил никогда — никогда — не смог бы так поступить с отцом. Ему всегда был знаком страх, и он больше не боялся смотреть ему в лицо. Тренер осторожно закрыл за собой дверь, как догадался Нил, чтобы заглушить их голоса. — Что, черт возьми, случилось, малыш? — спросил тренер, выражение его лица менялось от резкого гнева до уничтожающего беспокойства, а затем обратно. Нил сглотнул комок в горле, ложь уже скрутилась и была готова к изложению, в обхвативших ее руках. Не успел он произнести первое слово, как тренер оборвал его. — Не надо мне говорить свою обычную чушь, Нил. Ты знаешь, что я вижу твою ложь насквозь. Всегда видел и буду видеть. Теперь скажи мне правду или вообще ничего не говори. Нил тщательно обдумал свои слова, откинув голову на потертую диванную подушку. Он успел придумать идеальную ложь еще до того, как увидел летящий в его сторону кулак, но так же быстро отбросил ее, подняв голову, чтобы встретить суровый взгляд отца. — Эти ребята избивали первокурсников до полусмерти, — остальное он не сказал. Судя по выражению лица тренера, он и сам догадался о концовке. — Вечно ты ввязываешься в дерьмо, к которому не имеешь никакого отношения, — с раздражением сказал тренер. Нил вздохнул, обхватив себя руками. — Ты хотел, чтобы я ничего не делал? Тренер рассмеялся, разжал руки и сделал шаг к дивану. Тело Нила подпрыгнуло, когда тренер приземлился на подушку рядом с ним. — Просто мне кажется забавным, насколько мы похожи, малыш. Голова Нила переместилась на плечо отца, синяки пульсировали от мягкого давления. — Ты просто жаждешь наказаний. Как ты думаешь, сможем ли мы прожить хоть одну неделю без какой-нибудь травмы? — спросил Дэвид, обнимая Нила за плечи и легонько поглаживая его по голове мускулистой ладонью. — Не обещаю, — пробормотал Нил. Тренер рассмеялся, оттолкнув Нила, когда тот встал на ноги. Нил позволил импульсу опрокинуть его, пока он не оказался лежащим боком на диване. Тренер некоторое время наблюдал за ним, затем покачал головой. Он направился к двери. — Приложи лед. Нил спрятал улыбку в потрескавшейся коже. __ 3 недели спустя Крыша была одним из немногих мест, где Эндрю мог найти покой. Пронизывающий ветер, как якорь, напоминал ему о собственном теле, отвлекал от тяжелого стаккато страха в груди. Его руки не дрожали, когда он подносил незажженную сигарету ко рту, но ему казалось, что они должны были дрожать. С этой высоты он мог видеть блеск звезд на небе и мучительную глубину усыпанной галькой цементной площадки внизу. Он стоял, крепко упираясь ногами в крышу, прекрасно понимая, что падение непременно разобьет его еще за несколько дюймов до. Он поднес зажигалку к лицу и посмотрел в звенящую тишину парковки, наблюдая как догорает сигарета. Дым больше не щипал легкие, но ему хотелось, чтобы было иначе, чтобы было нездоровое напоминание о том, что он все еще может чувствовать боль даже сквозь всепоглощающую пустоту, заполнявшую его грудь. Он позволил струйкам дыма рассеяться вокруг него, огибая руки, пока они не исчезли в тлеющей ночи. Он наблюдал за тем, как тихо шевелятся деревья, подчиняясь воле ветра, выгибаясь в его гостеприимных объятиях. Он заметил, как листья падают на землю, как окурки сигарет валяются в разбросанных кучках. Он не сразу заметил фигуру, слишком увлеченный захлебывающимся воздухом, чтобы обратить внимание на смену теней, постепенно превращающихся в очертания человека. Глаза его метнулись к движению — что-то знакомое нарастало совсем рядом. Даже под тяжелым покровом ночи он почти сразу узнал Нила Ваймака. Прошел почти месяц с тех пор, как он в последний раз видел этого парня, но он никогда не забывал его лица. Нил был одет в неприметные треники с натянутым на лицо капюшоном. Его руки безвольно лежали в карманах спортивной кофты. Его голова была опущена вниз, чтобы скрыть кривой синяк на челюсти, настолько серьезный, что Эндрю заметил его издалека. Он щелкнул зажигалкой, и пламя ожило по его команде; через секунду глаза Эндрю нашли его глаза. Они смотрели друг на друга так долго, что кровь в его жилах застыла в предвкушении. Нил остановился и повернулся лицом к Эндрю, стоявшему на крыше. — Могу я получить одну? — крикнул Нил, его слова заглушал бушующий ветер. Эндрю не сразу понял, о чем он просит. Он оставил сигарету между губ, доставая из заднего кармана пачку. Эндрю заметил, как Нил проследил за движением его руки. Эндрю открыл почти полную коробку, раздумывая. — Папа не разрешает тебе курить? — он потряс ими перед Нилом в насмешливой гримасе. Эндрю видел, как Нил взвешивает неизбежные последствия просьбы о сигарете. В конце концов, он задрал подбородок, откинув капюшон, и обнажил буйство черных кудрей, чудовищных и возбуждающих одновременно. — Он называет их раковыми палочками, — ответил Нил, закрывая глаза от холодного сквозняка. Эндрю в задумчивости наклонил голову и посмотрел на сына Ваймака, забавно изогнув бровь. — Есть вещи и похуже смерти, — ответил Эндрю. Нил не сводил с Эндрю глаз, пока тот сбрасывал сигареты с крыши. Они оба наблюдали за ее быстрым падением, а потом и за тем, как она ударилась о тротуар. Эндрю знал, что сигареты теперь несовершенны, треснуты и погнуты, но Нила это, похоже, не волновало. Он сделал шаг к ним и, согнувшись в талии, забрал их в перевязанную руку. Эндрю не смог удержаться от вопроса, который вертелся на кончике его языка. Вместо того, чтобы высказать свои мысли, он смотрел, как Нил открывает коробку, колеблясь от неожиданности. Он достал из нее одну штуку, а остальные протянул Эндрю. — Мне нужна только одна, — сказал он, пряча ее за ухо. Эндрю проанализировал синяк вдоль челюсти, фиолетовый и синий там, где он переходил в бледную кожу. Он отметил темные тени под глазами, внимательный взгляд, который наблюдал за ним с интригой и чем-то сродни любопытству. Эндрю скорбел о потере контакта, как только он прервал его, и достал из внутреннего кармана куртки еще одну пачку. Нил заметил это, и на его лице расцвела улыбка, застав обоих врасплох. — Оставь себе, — сказал Эндрю и отошел в тень на крыше. Он убедил себя в том, что не наблюдал за тем, как Нил вышел на тропинку и скрылся в ночи.