Raised on Little Light

Эндрю сидел на крышке унитаза и прислушивался к отголоскам воды, льющейся из душа. Ванная была наполнена паром, туман клубился вокруг него. Нил стоял под струями, не двигаясь. Он позволил Эндрю снять с него одежду, пропитанную кровью, прилипшую к изувеченной коже. Потом просто вошёл в душ и застыл там, словно оцепенении. Вода стекала по нему, темно-рыжие кудри, в которых Эндрю уже не мог различить, где кровь, а где краска для волос, промокли. Белый мрамор ванной быстро покрылся алыми пятнами, брызги разлетелись по светлой плитке и ещё более светлой занавеске. Нил не пытался отмыться — он просто стоял и позволял воде стекать по телу. Эндрю потребовалось всё самообладание, чтобы не войти вслед за ним и не начать смывать кровь с его кожи. Но он сдержался. Нил был на грани — в одном шаге от полного срыва, и Эндрю уже несколько дней, а может и недель, ждал, когда это произойдёт. — Нил, — его голос отозвался эхом в тесной ванной, почти затерявшись в шуме воды. Эндрю медленно считал про себя, но ответа не последовало. — Нил, — повторил он. Тишина. Наконец он поднялся, ухватился за занавеску и заглянул внутрь. Нил оставался в той же позе: с опущенной головой, закрытыми глазами и раскинутыми по бокам руками. Красные ручейки стекали по его изогнутой спине и по лицу. От вида этого Эндрю едва сдержал боль, разрывавшую его изнутри. — Я вхожу, — сказал он, прежде чем снять носки и шагнуть в душ, всё ещё оставаясь в одежде. Осторожно провёл рукой по его мокрым волосам. Нил не отреагировал. Он не сопротивлялся, когда Эндрю мягко развернул его к себе. Как только Нил оказался лицом к Эндрю, стало легче намылить ему руки и втереть шампунь в спутанные, измученные локоны. Нил не сопротивлялся, лишь уткнулся лицом в его шею и позволил себя очищать. Эндрю знал, что такое отстранённость. Он понимал, каково это — отключиться, чтобы защититься от жестокости мира. Поэтому не стал торопить Нила, не настаивал, когда тому явно нужно было время, чтобы всё переосмыслить. Потребовалось три промывания, чтобы избавиться от всей крови в его волосах. Даже после этого Эндрю не был уверен, не осталось ли где-то пятен. Нил молча позволял мыть своё тело, не открывая глаз, будто не мог вынести вида собственной крови. Даже когда всё было закончено, он не вышел из душа. Вместо этого прижался к Эндрю и сжал в руках его мокрую рубашку, дрожа. Эндрю не стал отталкивать его. Наоборот, обнял крепче, укутывая. — Я не знаю, смогу ли так дальше, — прошептал Нил где-то у его ключицы, и внезапность его голоса заставила Эндрю едва не вздрогнуть. Он даже не заметил, когда Нил вернулся в реальность. Эндрю ободряюще сжал его: — Почти всё позади, Нил. Тот судорожно вдохнул, и вместе с воздухом вырвался сдавленный всхлип. — Я не хочу больше так жить. Тело Эндрю напряглось, объятия напоминали что-то между защитой и ловушкой. Он не мог поверить, что именно этот Нил — упрямый, несгибаемый, тот, кто выжил несмотря на детство, — теперь говорит такое. Он не хотел это понимать. Но всё равно понимал. — Я знаю, — тихо сказал Эндрю. — Но ты будешь жить. Ещё немного. Нил покачал головой: то ли в неверии, то ли в отказе. Эндрю не стал выяснять. Он знал одно: сейчас Нил не сдастся. Не тогда, когда он прошёл через всё, чтобы это изменить. — Пойдём, выйдем из душа и наденем что-то тёплое. А потом… можем посмотреть любой дурацкий фильм, какой ты захочешь. Нил рассмеялся, уткнувшись во влажную кожу; Эндрю воспринял это как хороший знак. __ Они не спали до самого утра, лежа под пушистым пледом, который Эбби когда-то подарила тренеру на рождество. Они не отдалялись друг от друга: куда бы ни повернулся Нил, рука Эндрю всё равно оставалась на его коже. Это прикосновение было утешением для них обоих. Ваймак пришёл и ушёл, не сказав ни слова, лишь обменявшись с Эндрю коротким, но многозначительным взглядом, прежде чем исчезнуть на весь день и ночь. Где-то между «Парком юрского периода» и «27 свадебными платьями» Нил и Эндрю погрузились в безмолвный, лишённый снов сон. Это был долгожданный перерыв в вихре эмоций, терзавших их в течение нескольких часов после резни на корте. Эндрю не верил, что Нил сможет уснуть после этого: тот угасал медленно, под тяжестью тревоги и страха. Эндрю проснулся, когда пошли титры и на столе завибрировал телефон. Ему не пришлось долго всматриваться, чтобы увидеть лицо спящего Нила, повернутое к Эндрю, как будто он искал его даже в бессознательном состоянии. Его тело неестественно вытянулось на подушках: плечи сгорблены, а голова, словно мёртвый груз, свисала вниз. Сердце Эндрю сжалось. Он осторожно убрал выбившуюся прядь за ухо. Хотел сохранить этот момент, сложить его, как фотографию, и спрятать глубоко внутри. Он нащупал телефон под бедром, куда засунул его ранее и забыл. Теперь, разблокировав экран, увидел накопившиеся сообщения. Пара была от его семьи: Аарон и Ники спрашивали, где он, но после нескольких часов без ответа замолчали. Последнее сообщение, к его удивлению, было от Кевина. Где ты? Это был вопрос, которого Эндрю не ожидал. Особенно от того, кто меньше всего склонен лезть в личную жизнь. Он не чувствовал особой необходимости отвечать, но любопытство взяло верх. Что могло понадобиться Кевину? Он продолжал смотреть на спокойное лицо Нила расфокусированным взглядом, размышляя. Почти видел, как Кевин расхаживает по комнате в общежитии, сжимая телефон в слишком крепкой хватке. Кевин всегда ожидал, что все будут приклонятся к земле у его ног. Эндрю знал: Кевин не привык к неприятию. И уж точно к ненависти. Он мог ожидать молчания, но оно всё равно его раздражало. Как раз в тот момент, когда Эндрю закрыл глаза, в дверь раздался тихий, почти неслышный стук. Он замер и бросил взгляд на Нила. Тот не шелохнулся, лишь ровно и спокойно дышал. Эндрю осторожно снял одеяло со своих колен и подоткнул его под распростертое, теплое от сна бедро Нила. Он замолчал, когда Нил поглубже зарылся в подушку и, устраиваясь поудобнее, зажал нос. Эндрю старался не растаять от этого зрелища. Когда он наконец открыл дверь, за ней оказался Кевин. Это было неожиданно: дважды за день удивляться Кевину не входило в планы. Тот смотрел на Эндрю, как на человека с двумя головами, затем перевёл взгляд на номер комнаты, будто сомневался, правильно ли пришёл. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, прежде чем Эндрю выскользнул наружу и прикрыл дверь за спиной. Кевин вопросительно вскинул брови, но ничего не сказал, просто последовал за ним к подъездной дорожке. Они остановились возле потрёпанной машины Нила. Эндрю наклонился, открыл сломанную дверь и вытащил из салона забытые сигареты. После того как они с Нилом приняли душ, Ваймак оставил его под присмотром Бетси. Сам Девид вместе с Эндрю вернулся на корт, чтобы смыть кровь со стен и пола. Вдобавок они проверили записи камер и обнаружили, что некоторые фрагменты времени были вырезаны. Эндрю уехал на машине Нила, а Ваймак следовал за ним без спешки. За всё время — ни слова. Он закурил, прежде чем повернуться к Кевину, который ждал с явным напряжением. — Чего тебе надо? — наконец спросил Эндрю, выпуская клуб дыма. От него не ускользнуло, как на мгновение дернулся левый глаз Кевина и как плотно сжались его губы. — Я пришёл к Нилу, — ответил Кевин, старательно избегая взгляда Эндрю. Он посмотрел через плечо Кевина на пустой двор перед ними, на ломкую и выгоревшую траву вокруг участков здоровой зелени. Одуванчики напоминали раковую опухоль, которая распространялась от самой дальней части двора до тротуара, где в цемент въелись брызги жевательной резинки. Эндрю снова посмотрел на безжалостный взгляд Кевина. — Зачем? — спросил он и сделал медленную затяжку. Кевин моргнул, явно обдумывая ложь, которая всё равно не пройдёт встроенный детектор Эндрю. — Я хотел извиниться за то, как с ним говорил. — И? — И что? Эндрю сдержался, чтобы не закатить глаза. — Это не всё. Говори честно. Кевин закрыл глаза, будто хотел избежать обвинений, но не стал отрицать. — Я хотел спросить его о Ваймаке, — наконец признался он, сжав левую руку в кулак. Его перелом давно сросся, но кость осталась слабой, а тонкая кожа покрылась шрамами. Эндрю не был уверен, сможет ли он когда-нибудь снова держать ракетку. Он не стал продолжать допрос. Вместо этого сменил тему резко, как всегда, когда хотел перехватить контроль. — Какую цену ты готов заплатить, чтобы навсегда избавиться от Воронов? — спросил он и заметил, как Кевин дёрнулся, отступив на шаг, будто Эндрю толкнул его. — Любую, — прошептал Кевин. — Я заплачу любую цену. — У меня есть идея, как вытащить и тебя, и Нила из этой заварушки. Кевин напрягся: его тело подалось вперёд, готовое к бегству при первом признаке опасности. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Ничего. Я предложу им 50% твоих будущих доходов, — сказал Эндрю. В животе у него скопился холодный груз страха. Он только что думал о том, что Кевин, возможно, никогда больше не будет играть. Но надеялся, что ошибается. Он должен был ошибаться. — Я не уверен, что вообще смогу играть, — Кевину едва удавалось выдавить слова. — Ты будешь, — отозвался Эндрю, не выпуская сигарету из пальцев. — Почему ты так уверен? — в его голосе зазвучала надежда, и Эндрю пришлось отвести взгляд. — Ты тренировался правой рукой, — сказал он так, будто это было очевидно. — Даже если левая не восстановится, ты всё равно вернёшься на корт. Кевин не знал, что ответить. — Я не ожидаю, что ты сделаешь это просто так. Я ненавижу быть кому-то должен, так что в обмен предложу тебе свою защиту. Кевин покачал головой: — Ты не сможешь защитить меня от Мориям. — И не нужно. Мне достаточно, чтобы Рико больше не прикасался к тебе своими грязными пальцами. — Ты делаешь это ради Нила, — заметил Кевин, глядя в сторону двери. — Да, — спокойно ответил Эндрю. — Я не могу пообещать им профессиональную карьеру, — тихо сказал Кевин. — И не надо. У тебя просто нет другого выбора. Кевин сдавленно вздохнул, глядя на идеально ровный фасад дома. Эндрю почти мог представить, каким могло бы быть его детство, если бы он боролся за него, если бы он хотел этого хоть чуть-чуть сильнее. — Ладно, — сдался Кевин, встречаясь с его взглядом. — Можешь использовать меня как рычаг, если тебе нужно. Нил знает, что ты собираешься продать его? Эндрю промолчал — из вины и из ярости, направленной на себя… и на Кевина. Он знал, что это эгоистично, но не позволял себе задержаться на этой мысли, чтобы не передумать. Кевин счёл молчание за ответ. Они стояли в тишине, пока сигарета Эндрю не догорела и не покатилась по тротуару. Когда дверь приоткрылась и Нил выглянул, нахмурившись, сигарета уже катилась по бетону, оставляя чёрный след. __ Кевин прошёл вслед за ними в дом, где Нил, не говоря ни слова, начал варить кофе. Его глаза были красными, опухшими, почти пустыми. Эндрю не понравилось полное отсутствие эмоций. — Когда ты снова выйдешь на корт? — спросил Кевин, нарушая ледяное молчание. Нил не ответил, лишь продолжал наливать воду. — Эбби отстранила меня минимум на неделю, — наконец отозвался он, вяло. — Хорошо, — пробормотал Кевин. — Хочу, чтобы ты присоединился ко мне на вечерних тренировках. Эндрю невольно обернулся — лицо Кевина было похоже на выточенное из камня. Его взгляд был прикован к Нилу, который замер у стойки. В воздухе повисла густая, слипшаяся тишина. Нил оперся руками о стойку, втянув голову в плечи. — Почему? — Потому что это пойдёт нам обоим на пользу, — ответил Кевин легко. Нил медленно обернулся, скрестив руки на груди. Кофемашина тихо заурчала у него за спиной. — И в чём же она? Эндрю видел этот взгляд однажды, когда Нил стоял напротив парня, напавшего на него по приказу Рико. В его глазах не было чувств: только расчёт и холодная решимость. — Мне нужно научиться играть правой рукой. А тебе — стать настолько хорошим, чтобы пробиться в профессионалы. — И ты мне в этом поможешь? — Нил поднял бровь. С этими каштаново-рыжими волосами он был поразительно красив, как лезвие ножа. — Ты знаешь, что помогу, — ответил Кевин. Он не отводил взгляда. Нил выдержал паузу, позволяя гудению кофемашины заполнить пространство между ними. Затем сделал шаг вперёд: — Я буду тренироваться с тобой каждый вечер. — Он выдержал две секунды. — При одном условии. Кевин застыл. — Каком? — Скажи Ваймаку. Кевин закрыл глаза, пока Нил наливал кофе в три одинаковые кружки. Когда он обернулся, Кевин уже был готов: — Хорошо. Скажу, если ты будешь со мной тренироваться. — Тогда договорились. У тебя неделя, — сказал Нил, оскалившись. Он поднял кружку. — Кофе? __ К тому времени, когда Кевин ушел тем вечером, Нил был готов вернуться в постель. Он пробыл там недолго, но тяжесть разговора оставила в нем чувство глубокой усталости. Он не был уверен, что сон когда-нибудь поможет ему справиться с этим. Эндрю был рядом с ним, как тяжелая ноша, он обнимал его за плечи, прижимая к сердцу. Нил не собирался никуда уходить. Он хотел снова залезть под плед на диване, но Эндрю, увидев его уставшие глаза, повёл наверх. Нил успел захватить ноутбук, прежде чем забрался в постель; Эндрю лёг рядом. Он позволил Эндрю выбрать фильм — тот всё равно остался фоном, потому что усталость затмевала всё. Когда фильм подходил к концу, он перевернулся и позволил Эндрю обнять себя за талию. Он почти заснул, когда телефон завибрировал на матрасе. Он почувствовал, как лоб Эндрю прижался к его спине, вглядываясь в экран. Нил медленно потянулся к телефону. Он знал, что там будет. И всё равно — холод прошёл по позвоночнику. Номер был неизвестным. Но сообщения приходили каждый вечер в одно и то же время. Первое пришло месяц назад, в спокойный понедельник. Тогда он был уверен, что это Рико. Теперь — уже не так. Это был обратный отсчёт. Он не знал до чего. Но с ощущением засохшей крови на коже ему всё больше казалось, что дело не в Рико. А в ком-то хуже. 5