Cordis morbus

Упрямство имеет только форму характера,

но не его содержание.

So What — P!nk На часах полседьмого утра. Чонгук идёт по белоснежному пустому коридору корпуса «А», держа путь в общую ординаторскую. В шесть утра прошла пересменка: те врачи, кто работал в ночную смену, уехали домой, а те, кто отдыхал ночью, вновь прибыли лечить людей. Из-за большой загруженности плановыми и экстренными операциями, а также работы в двух отделениях одновременно, Намджун снял с Чонгука обязанности дежурства в больнице, но только на определённый срок. Соответственно, как график операций сократится, так доктор Чон начнёт работать посменно. Несмотря на подобную снисходительность от босса, Чонгук всё равно приехал на работу ранним утром. Доктор толкает дверь ординаторской локтём, попутно сверяясь с планом операций в телефоне, и, ожидая увидеть привычно пустое в этот час помещение, наблюдает расположившегося на диване Ким Сокджина. Педиатр без халата, на кресле рядом с ним валяется пальто и сумка с торчащими наружу документами, свет в комнате выключен, лишь ноутбук освещает его красные щеки. Создаётся впечатление, будто доктор только что пробежал марафон в Центральном парке, а его давление наверняка превысило здоровую норму. Но все эти внешние признаки не сравнятся с тем, как агрессивно он клацает по клавиатуре ноутбука, находящегося на его коленях. Вырисовывающаяся картина вынуждает Чонгука немного подвиснуть, застопорившись в проходе. — Доброе утро? — Чон нажимает на включатель и через пару секунд лампы мерцают, освещая ординаторскую ярким белым светом. Ким от неожиданности дёргается, поворачивая голову в сторону раздражителя. — Доброе, — бросает устало. Доктор Чон обходит диван, присаживаясь напротив коллеги, ставит свою сумку возле кофейного столика. Он смотрит на Сокджина, сложив руки на груди, и пытается показать своим пронзающим взглядом потребность в объяснении происходящего, но Ким молчит. Насколько Чонгук понимает, педиатра здесь быть не должно. Пересменка давно прошла, а Джин дежурил в ночную, следовательно, он должен быть дома, но, видимо, что-то идёт не по плану, раз врач ещё здесь. Сокджин не замечает на себе заинтересованного взгляда, продолжает печатать на клавиатуре, с особой увлечённостью вчитываясь в текст. Левая нога доктора, заброшенная на правую, ритмично подрагивает вверх-вниз, дополняя раздражённый вид щедрой каплей нервозности. Ему срочно нужно поспать. Чонгук отодвигает рукав ветровки, обнажая наручные часы, и сверяется со временем. Спешить некуда, но такое поведение друга настораживает, поэтому, вновь бросив на Сокджина озадаченный взгляд, мужчина прокашливается, пытаясь привлечь внимание, что у него успешно выходит. — А, — вскакивает Джин, роняя ноутбук на подушку дивана, — Это из-за Майлза Харди! — на подобное объяснение Чонгук не рассчитывал, поэтому он лишь моргает пару раз, мысленно передавая другу, что он в душе не чает, кто такой Майлз Харди. Врач даже прогнал в голове имена всех своих пациентов за последнее время, чтобы убедиться, что это не его больной. — Ну, это тот четырнадцатилетний пациент, о котором я тебе говорил, с тяжелым туберкулёзом. Со времен студенчества Ким Сокджин ни разу не изменился в характере. Он всё такой же внимательный, до чёртиков ответственный, верный себе и сдержанный в беседе, но последнее на Чонгука не распространяется. Коллеги были одногруппниками, вместе учились и знакомы уже который год. Они вместе проходили практику, сдавали экзамены и упорно трудились, всячески поддерживая друг друга. Несмотря на двухстороннюю закрытость поначалу, с годами они стали ближе. Сокджин не единожды приезжал к Чонгуку ночью пьяным и заплаканным, ища поддержки после очередной девушки, разбившей сердце, друг, в свою очередь, подставлял ему плечо для слёз и помогал в принятии важных решений. Будучи студентом, Сокджин имел огромную популярность как среди девушек, так и среди парней. Он умён, вежлив и дружелюбен, никогда не отказывал однокурсникам в помощи и делился конспектами. Чонгук же, напротив, был сконцентрирован только на себе, преподавателях и пациентах. Его никогда не волновали сплетни, кто с кем встречается и кто с кем спит, но повышенное внимание к одногруппнику трудно было не заметить. В одну из дежурных ночных смен Чонгука, во время стажёрства, Ким заявился нетрезвым прямо в больницу, несмотря на то, что на следующий день у него была дневная. Не выдержал наплыва мыслей, поэтому отвлёк Чона от работы. Заведя друга в ординаторскую, усадил в кресло, встал перед ним и громко заявил: «Я гей!», тут же завалившись на пол и пропадая в пьяном сне. Наутро от своих слов не отказался. Многое вместе прошли, как оказалось, даже каминг-аут. — И что с ним? — из Джина в такие моменты информацию постоянно необходимо вытаскивать, без наводящих вопросов он не справляется. Сильно устал за смену, ему простительно. — После пересменки, когда я выехал с территории больницы, позвонила медсестра, сообщив, что мальчишка пропал. Просто испарился в воздухе, понимаешь? — Сокджин активно вскидывает руками и жестикулирует. — Я уже ехал по Мэддисон-авеню, когда пришлось развернуться обратно. — Нашли? Чонгук поворачивается корпусом к беспокойно вышагивающему за его спиной коллеге, в ожидании услышать развязку кульминационного момента, но тот не торопится. Доктор Ким набирает в стакан воду из фильтра, подносит его к губам и делает большие, жадные глотки прежде, чем спокойно сказать: — Нашли. — Где? — На крыше. Чон смиренно выдыхает и просит себя потерпеть ещё немного. — Присядь, хватит наворачивать круги. — Чонгук снова сверяется со временем, убеждаясь, что он не опаздывает. — Да не хочу я сидеть! Этот говнюк решил прыгнуть, потому что надумал прекратить лечение, сказал, что ему надоело, — Джин резко подрывается к дивану, складывает ноутбук в портфель, забирает кинутое на кресло кремовое пальто, накидывая его на плечи. — Я борюсь за его жизнь вместе с огромной командой врачей, подбираю ему препараты, а он хочет спрыгнуть с крыши моего отделения. — Чонгук окидывает его сочувствующим взглядом. Ему, как никому другому известно, что подобная выходка подростка очень подорвала нервную систему Сокджина. Чон решил, что у друга произошёл сдвиг по фазе, но в его переживания не влезает, знает, что Джину нужно время самому разобраться. — Как мальчишка? — Понимаешь, — педиатр присаживается на подлокотник дивана, снова откладывая сумку с вещами в сторону. — Он же был подключён к ИВЛ, его лёгкие поражены на восемьдесят три процента… Бедный Майлз мог умереть, лишь поднимаясь по лестнице… — Но, к счастью, он жив. — В дверном проходе возникает Ким Намджун. У мужчины расслабленный вид, его халат расстёгнут, а на лице снисходительная улыбка. Он проходит в ординаторскую, закрывая за собой дверь, и направляется к кухонному островку. — Доброе утро, — здоровается Чонгук. — Юнги в неврологии? — сходу спрашивает кардиолог. Намджун, стоящий к коллегам спиной, коротко ухмыляется, наполняя две кружки кофе. — Нет, я не видел его с прошлой смены, — начальник отдаёт одну кружку доктору Киму, присаживаясь рядом с ним напротив Чонгука, — Кстати, Майлз сейчас в порядке, я поговорил с ним о новом лекарстве, которое приедет в конце месяца из Германии, и мальчишка смягчился, если тебе интересно. — говорит он, с любопытством оглядывая кардиолога и осторожно делая глоток напитка. — Намджун, расскажи доктору Чону о стажёрах в неврологии. — Сокджин делает глоток кофе следом за боссом и нагло переводит взгляд на Чонгука, который одним только взглядом передаёт другу: «Тебе конец». Джин коротко пожимает плечами, пропуская короткий смешок. — Точно… Чонгук, скажи, пожалуйста, — мягко начинает невролог. — Какого чёрта? — но, к сожалению, грубо завершает вопрос. — Второй семестр подряд ты отправляешь мне, Хосоку и Сокджину всех своих студентов. Конечно, мы друзья, но это как-то по-свински, тебе не кажется? — Я не могу их ничему научить, они мне не подходят. — Сдержанно отвечает доктор Чон, поднимаясь с места, забирая с пола портфель и направляясь к выходу из помещения. — Нет, доктор Чон, — окликает его Намджун, заставляя остановиться перед дверью, — У этого другая причина. — Отправьте Мин Юнги ко мне, если он объявится. — Чонгук хватается за ручку двери и, не оборачиваясь, кидает: «Разберитесь сначала с собой», покидая ординаторскую. Есть три вещи, которых боится большинство людей: доверять другим, быть собой и говорить правду. И если со вторым и последним у Чон Чонгука всё в порядке, то с доверием к людям — огромные проблемы. В каждом человеке есть определённый уровень глубины души, на котором даже самым близким людям находиться не положено. Несмотря на то, что Джин — близкий друг, в нём тоже может быть настолько тёмная глубина, что Чонгук даже не подозревает. Это нормально, личные границы есть у каждого, просто не каждый может их отстоять. Ким Сокджин может, но не когда дело касается Намджуна. У этих двоих давно происходит что-то, чему нужен серьёзный разговор и принятие решения, но Чон в это не погружается. Не его дело. Он всегда готов поддержать друга, но со своими советами не лезет и не настаивает. К тому же, Чонгук Намджуну не шибко доверяет, поэтому за Сокджином тщательно приглядывает. Чон Чонгук много лет назад привил себе манеру наблюдать и не влазить со своими советами в чужие обстоятельства. Кто он такой, чтобы советовать другому человеку, пусть даже самому близкому, как поступить. Мужчина раз и навсегда уяснил — все люди совершенно разные, поэтому ни один совет не будет являться универсальным. Если помогло тебе, не значит, что поможет другому. Чонгук заходит в неотложку ровно в семь утра, ни минутой позже. На этаже спокойно, а свет приглушён, ведь, на удивление, отделение почти пустое. Он учтиво здоровается с медбратом, расписывается в нескольких документах на посту, попутно спрашивая об обстановке ночью, и устремляется в свой кабинет. — Доктор Чон! — доносящийся откуда-то звонкий голос заставляет Чонгука дёрнуться. Нарушитель утреннего покоя в его отделении высунул голову из ординаторской почти сразу, как услышал шаги в коридоре. — Я ждал вас. Чон застыл с ключом от кабинета в руке, замечая надвигающегося студента. — Что ты здесь забыл? — строго выделяет каждое слово. — Я прочитал, — Тэхён переминается с ноги на ногу, протягивая куратору учебник по неотложной помощи. Чонгук смотрит на этот жест равнодушно. Он вставляет ключ в замочную скважину, дважды его проворачивает и давит в себе желание послать студента туда, откуда он пришёл. Нагрузив младшего медицинской литературой, Чон надеялся, что не увидит его рядом со своим отделением ещё длительное время, месяц, как минимум. Похоже, что пацан теперь будет отбивать порог чонгукова кабинета после каждой прочитанной книжонки. — Прошло всего два дня… — звучит безучастно. — Я зазубрил всю книгу наизусть. Может… Я могу перейти к практике? — Не можешь, — отрезает доктор, захлопывая дверь перед самым носом Кима. Чонгук безусловный человек, с которым тяжело найти компромисс. Он видит в студенте угрозу, но объяснить свои ощущения не может. На всё одно оправдание: «Ким Тэхён такой не первый и не последний». Этот студент, как бы глупо это не звучало, напоминает врачу выпавшего из гнезда птенца: бегает по земле, пытается научиться жизни, ищет покровителя, защитника. В настоящем мире — жестоком и несправедливом, никто птенца защищать не будет. Сожрут беднягу с потрохами. В лучшем случае, крылья обломают, чтобы не взлетел никогда и чужое место в небе не занимал. У студента, несомненно, есть внутренний стержень, но основа его состоит из нелепой упёртости и детской наивности. Данный экземпляр притягивает и отталкивает Чон Чонгука одновременно. Доктор Чон сам в упрямстве не отстаёт, но характеру Кима придаёт противоположное значение. На данный момент студент ничем не отличается от прошлых учеников, пытавшихся расположить к себе кардиохирурга. Чонгук в мыслях прикинул, что Ким Тэхён в его отделении и до зимы не продержится. Шестикурсник же, находящийся на пике своей уверенности и работоспособности, ставки никакие делать не намеревается. Он обязательно достигнет места под солнцем. Чон Чонгук хоть и выглядит заносчивым снобом со сложным характером, но парень оправдывает все минусы преподавателя его профессионализмом. Год назад Ким просматривал сайт с отзывами о докторе, где наблюдал лишь положительные: «Спасибо доктору Чон Чонгуку, я и не надеялся на лучшее», «Очень компетентный хирург, шунтирование клапана было выполнено превосходно!» и «Доктор Чон — лучший в своём деле», а также «Жаль, что Вы лечите сердца только физически, а не ментально. Я бы с вами выпила, но после операции не положено». Тэхён думает, что сильно не удивился бы, если бы на сайте было написано о том, что доктор Чон, ко всему прочему, помог родить кошке, перевёл бабушку через дорогу и вернул выпавших из гнезда птенцов обратно на дерево. Каков Чон Чонгук на самом деле? Ким устало потирает переносицу, стараясь сконцентрироваться на главе про трахеостомию. В нижнем углу страницы он рассматривает чёрно-белую картинку с различными видами трахеостомических трубок, а когда дело доходит до техники установки, он, взяв учебник в под мышку, покидает ординаторскую. Лучше самому увидеть, чем гадать по книжке. Остановившись у ящика со стерильными материалами, студент достаёт несколько видов трубок, выкладывая их на поверхность ящика, и детально рассматривает. В отделении вновь тишина — все разбежались обедать, только дежурный медбрат занят работой в приёмнике. После утреннего диалога в коридоре, Тэхён кардиохирурга больше не видел. Чуть позже, от того же медбрата он узнал, что у врача плановая операция в кардиохирургии и тот вернётся после обеда. В кармане халата вибрирует мобильник. Ким откладывает трахеостому в сторону и тянется за телефоном. Пак Чимин: Почему не пришёл на обед? «Нет аппетита» — печатает Тэ в мессенджере, затем блокирует телефон и убирает обратно в карман халата. Парень думает, что неплохо было бы выпить кофе, когда закончит с трубками, потому что он мало того, что пропустил обед, так ещё и спал критически мало этой ночью. Такими темпами, к концу смены он просто свалится в обморок от истощения. В коридоре раздаётся звонкий смех, заставляющий оторвать внимание от учебника. После затянувшейся тишины на сегодняшней смене, смех звучит, как что-то до абсурда неестественное и непривычное. Тэхён напрягся. Перед входом в приёмник появляется молодой парень в белом халате. Вероятно, врач. Уголки его губ вздёрнуты в улыбке и обнажают ровный ряд белоснежных зубов. В руках он держит кипу каких-то бумаг. — Спасибо за обед, — обращается незнакомый Тэхёну доктор к другому коллеге, сопровождающему его. — Спасибо, что составил компанию, — отвечает второй, протягивая напарнику бумажный стаканчик с кофе, слегка улыбаясь. Тэхён застыл в пяти метрах от них, держа в руках трахеостому, и не сразу понял, что второй мужчина, это доктор Чон. Но… кто это с ним? Чонгук умеет улыбаться? — Я постараюсь занести вам отчёт об операции к вечеру, — незнакомый доктор скрывается за дверью ординаторской, провожаемый лёгкой ухмылкой доктора Чона. Чонгук замечает наблюдающего Тэхёна почти сразу же, как дверь комнаты закрывается. Он оглядывает Кима с ног до головы, подмечая, что тот держит в руках трубку для трахеостомии, хмыкает себе под нос и, делая глоток напитка из своего стаканчика, удаляется в сторону кабинета. «И что это было?» — пролетает в голове. Тэхён заканчивает обучение к пяти часам, пишет Чимину, что сегодня хочет добраться до дома сам и направляется за вещами в ординаторскую. В помещении прохладно из-за открытого на проветривание окна. Смена температуры помогает Киму немного взбодриться. За одним из рабочих столов, среди протоколов, сидит тот самый доктор, или, вернее, ординатор. Когда Тэхён подходит к столу, который он выбрал для себя в ординаторской, чтобы забрать вещи, незнакомый парень переводит на него взгляд, отрываясь от документов. — Ты кто такой? — дерзко спрашивает он, поправляя оправу очков. Ким немного мнётся, но быстро возвращая себя в чувства, презренно отвечает. — Я Ким Тэхён, студент доктора Чон Чонгука, — намерено выделяет имя последнего. Незнакомец вопросительно поднимает бровь, откидывается на спинку стула и глядит на студента с ещё большим любопытством. — А ты? — выходит сверхнаглым. В комнате внезапно срабатывает система предупреждений. Над дверью загорается красная лампа, а от стен вибрациями отталкивается звук тревоги. У ординатора неожиданно срабатывает пейджер. Стоп. Пейджер? Серьёзно? Да кто вообще пользуется подобными устройствами в пик компьютерных инноваций? Незнакомый коллега незамедлительно бросается в сторону выхода, а Тэхён тут же бегом срывается за ним. Выйдя в коридор, оба замечают доктора Чона, который быстрым шагом направляется в приёмное отделение неотложки. — Авария на 63-ей улице, — оповещает медбрат, кладя телефон на рабочий стол. — Двое пострадавших: мужчина средних лет и молодая девушка с ранением в живот. Будут через две минуты. — Понял, — Чонгук дважды нажимает на дозатор антисептика, обрабатывая руки, а следом надевает перчатки. Ординатор повторяет его действия и проходит глубже в отделение. Тэхён остаётся наблюдать в стороне, ему никаких сигналов к действиям не давали, он тут пока что на птичьих правах. Через считанные секунды в отделение завозят каталки с пациентами. Фельдшеры перекладывают их на больничные койки, передавая все данные о состоянии раненых врачу. Тэхён не в силах больше сдерживать себя, тоже обрабатывает руки, надевает стерильные перчатки, что оказались ему большими и подходит чуть ближе. — Сэр, — доктор Чон пробует привести пациента в сознание, — Сэр, вы меня слышите? — тот сдавленно мычит. — Что у вас болит? — пострадавший не отвечает, его лицо покрыто испариной, дыхание затруднено, а рука придерживает область рядом с сердцем, — Юнги, осмотри девушку, — параллельно даёт указания врач. Юнги принимается разрезать одежду на девушке, чтобы осмотреть живот. В отличие от водителя, она в сознании и может связать хоть пару слов. — Мисс, я сейчас вас осмотрю, скажите, когда будет больно. Девушка кивает, с уголков её глаз скатывается несколько слёз. — Сделайте мужчине ЭХО и отправьте его вместе с результатами в кардиохирургию, — передаёт Чонгук медбрату, подписывая направление и ставя подпись, — Юнги, что там? Доктор скидывает перчатки в корзину с отходами, вновь дезинфицирует руки и надевает новые перчатки, подходя к пострадавшей девушке. — Я пальпировал, похоже, это перитонит. Мисс подтвердила, что было ранение в эпигастральную область в момент аварии. Чонгук пальпирует повторно. — Это перитонит. Молодец, Мин Юнги, — ординатор сдержано кивает в ответ на похвалу, — Звони в общую хирургию, пусть готовят операционную, поможешь им, пока я буду в кардиохирургии. — А что с мужчиной? — интересуется Юнги. — Жду результаты ЭХО. Думаю, это инфаркт. Мин предупреждает пациентку об операции и покидает отделение, направляясь в общую хирургию. Тэхён, который за всем происходящим наблюдает в углу, решает подать голос. — А мне что делать? — осторожно уточняет. Чонгук поднимает на студента пренебрежительный взгляд. — Сидеть в ординаторской и не высовываться. — Грубо отвечает старший, швыряя в мусорку очередную пару использованных медицинских перчаток. Ким в негодовании раскрывает рот, желая возразить несправедливому заключению врача, но Чонгук быстрым шагом покидает отделение, оставив студента в приёмнике. Тэхён понимает, Чон Чонгук не только не воспринимает его, как своего студента, но и испытывает к парню отвращение. Он каждый раз разворачивает младшего на сто восемьдесят градусов, чуть ли не плюясь ядом, и за всё это короткое время пытается его куда-то слить, чтобы не мешался под ногами. Доктор Чон изначально зачем-то обнадёжил Тэхёна, но на самом деле врач и не хотел его обучать. Он завалил студента книгами, но практические навыки отрабатывать с ним отказывался, оставил его на произвол судьбы. Тэхён не расстроился, честно. Он в гневе. Причём настолько сильном, что от него летят искры в сторону. Поднеси к студенту спичку, он уверен, та загорится адским синим пламенем. Подобная дискриминация выводит его из себя, а звёздочки в глазах, с которыми он приехал в больницу в первый день, не просто гаснут, они превращаются в метеориты, которые летят в спину покидающего отделение хирурга. В порыве злости Тэхён швыряет перчатки в сторону, а те, попав в металлический лоток с неизвестным раствором прозрачно-красного цвета, брызгами окрашивают халат студента и попадают на кожу. Ким замирает на месте от неожиданности, переводя взгляд на содержимое, в которое прилетели перчатки, и слышит смешок позади себя. — Это имитация крови, — успокаивает его медбрат, — Днём здесь были медсестры на обучении и забыли за собой прибрать, — Он передаёт Тэхёну несколько салфеток. — Спасибо. Ким промакивает кожу и на ощупь вытирает раствор с лица. — Прими душ в корпусе «А», — советует медработник, — А вот с халатом можешь попрощаться, эту жижу хрен отстираешь. Взяв себя в руки после небольшого нервного срыва, Тэхён решает дождаться врача и попробовать поговорить с ним. В среднем, операция не должна продлиться дольше четырёх часов, значит можно успеть принять душ и подготовиться к разговору о насущном. К тому времени, как Ким выходит из общего душа, часы перевалили за восемь часов вечера. Официально студенту положено находиться на практике с восьми часов утра до шести часов вечера, но тот мало того, что уламывает Чимина каждое утро приезжать на час раньше, так ещё и задерживается после окончания рабочего дня. Тэхён забавно хлюпает мокрыми тапочками на каждый шаг, пока идёт в раздевалку, сушит полотенцем волосы по пути, уже представляя, как завьются кудри без должной укладки. В голове у парня, вместо плана разговора, мартышка бьёт в тарелки. Чон Чонгук даже не пытается проверить знания Тэхёна. С самого первого дня врач сделал для себя какой-то вывод, о котором студенту сейчас приходится только догадываться. Чонгук выстроил стену между собой и Тэхёном, не позволяя второму и думать о том, чтобы приближаться к пациентам. Ко всему прочему, эта ситуация с парфюмом в первый день… Ким, честно говоря, слил флакон в канализацию в тот же вечер. Не смог справиться с обидой на самого себя (и чуть-чуть на доктора Чона), поэтому выместил зло на любимом аромате. Парфюм был не только самым любимым в небольшой коллекции Тэ, но и самым дорогим. Когда рука перевернулась над раковиной и содержимое, покидая сосуд, утекало в канализацию, сердце юного коллекционера сжималось от грусти. Однако удар по собственному самоуважению был больнее, чем что-либо другое. В памяти всплывает воспоминание, как на втором курсе, когда-то любимый Тэхёном преподаватель, довёл его до слёз. Всё случилось из-за того, что Ким, будучи самым смышленым студентом на потоке, внезапно пришёл на пару неподготовленным. Преподаватель настолько сильно вышел из себя, что унизил второкурсника на лекции прямо перед десятками студентов. Вдобавок к унижениям, Тэхёна сняли со стипендии. В тот день Чимин долго успокаивал друга в туалете, объясняя, что тут нет ничьей вины, всего лишь неудачное стечение обстоятельств. Дело в том, что на выходных Кима резко попросили покинуть квартиру, которую он снимал больше года. Причём, покинуть в срочном порядке, так как хозяйка, милая бабушка лет восьмидесяти, к сожалению, ушла в мир иной, а её дети незамедлительно собрались данную квартиру продать. Чимин не смог помочь Тэхёну со съездом, потому что гостил у родителей, поэтому парню пришлось справляться самому. Он был уставшим и измотанным, не спал две ночи, пока искал жилье для длительного пребывания, находясь в гостинице, оттого учёба была не самой первостепенной целью в те выходные. Действительно, стечение обстоятельств, но какое же несправедливое отношение… Чимин в тот день сказал другу: «Чужим людям плевать на твои проблемы, Тэ. Учитель посчитал тебя неуважительным по отношению к нему, потому как за два дня ты ни разу не открыл учебник. Он не стал тебя спрашивать о причине, ведь зачем забивать свою голову чужими оправданиями, просто выместил на тебе злобу. Ему всё равно на твои жизненные обстоятельства, он не будет говорить с тем, кто, по его мнению, не относится к нему с должным уважением». Может Тэхён повёл себя неуважительно по отношению к Чонгуку, сам того не заметив? «Он не будет говорить с тем, кто…» «Он не будет говорить…» «Он не…» Доктор Чон не… — Послушай, Намджун, я очень устал. Тэхён нехотя разлепляет веки, пытаясь сообразить, что происходит, и, когда понимает, что заснул в раздевалке на одной из скамеек, осторожно приподнимается, усаживаясь и разминая шею. — А я устал откладывать этот разговор, — Тэхён осторожно выглядывает из-за шкафчиков, которые предназначены для хранения личных вещей и замечает пару сотрудников: один из них заведующий больницей — Ким Намджун, а вот второго разглядеть не получается, он повёрнут спиной, — Чонгук был прав, — от упоминания знакомого имени начинает немного потряхивать, — Давай разберёмся с нами. — С нами? Доктор Ким, нет никаких «нас», есть только я и ты. По отдельности. Доктор обходит заведующего, открывая ключом один из шкафчиков, и убирает в него свой портфель. Тэхён может предположить, что это Ким Сокджин — врач-педиатр, он видел его, когда просматривал сайт с сотрудниками. — Сокджин… — нейрохирург осторожно касается запястья коллеги, заглядывая тому в глаза. Тэхён не понимает, что происходит, но знает одно: попасться этим двоим на глаза будет максимально неловко, ведь, очевидно, что разговор личного характера. Поэтому он притаился и высматривает подходящий момент, чтобы выйти из раздевалки незамеченным. — Я всё сказал, — педиатр сбрасывает со своей руки чужую, принимаясь расстегивать рубашку, — Иди работать, Джун. Начальник попытку привлечь внимание не оставляет, сокращает расстояние, оставляя лишь пару сантиметров между ними. Тэхён параллельно уже сто раз успевает пожалеть о сегодняшнем дне. Намджун кладёт ладони на освобождённые от рубашки рёбра, плавно ведя руками по оголённой коже, останавливаясь на талии парня. — Что мне сделать, чтобы ты выслушал? — Убери руки, — сквозь зубы цедит Сокджин. Кожа покрывается мурашками от контраста: от Джина исходит тепло, а руки Намджуна ужасно холодные. Педиатр отворачивает голову в сторону, чтобы расстояние между его лицом и лицом коллеги хотя бы мнимо увеличилось. Смотреть нейрохирургу в глаза тяжело… — Ты закрываешься от меня, даже не смотришь мне в глаза, — Намджун аккуратно обхватывает его щёки, поворачивая лицом к себе, — Хватит, Сокджин, ты знаешь, я не железный, во мне нет столько выдержки, как в Чонгуке. — Я сплю с тобой, а не с Чонгуком, так что твоё сравнение неуместно. — Переходит на шёпот. — Чонгуку хватает возни с Юнги, тем не менее, о наших проблемах он осведомлён не меньше, объяснишь? — они всё ещё стояли непозволительно близко. Намджун соскользнул рукой на шею, опуская глаза на желанные губы, и тут же поднял их обратно, вновь сталкиваясь взглядом с холодными карими. Как же хочется… — В какой промежуток времени Чонгук стал главной темой нашего разговора? — Ты прав, твои губы сейчас важнее. Если Сокджин думает, что Намджун будет с ним ласковым, то он ошибается. Намджун натерпелся сполна всех сокджиновых ломок и отказов. Он задолбался бегать за ним. Старший касается его губ далеко не нежно, знает, что Джину сейчас до нежностей нет дела, он принимает правила новой игры. С Сокджином всегда так. Безумно. Нетерпеливо. Затуманено. Педиатр говорит его не трогать, прекратить эту пытку на чувства, но сам сдаётся, не может устоять, ведётся на слабости в лице начальника из раза в раз. Намджун дорвался и теперь не сможет насытиться любимыми губами. Сокджиновы губы всегда сводили с ума. Они и сейчас забирают остатки разума своей податливостью и мягкостью. Намджун терзает их до боли, прикусывает и сам раны зализывает, как обезумевший. Он тянет Сокджина на себя, усаживаясь на скамейку и позволяя младшему оседлать его бёдра. Джин всё ещё голый по пояс и Намджун не упускает возможности дотронуться до бархатной кожи. Мужчина ведёт пальцами по нежной спине, ловя тяжёлые выдохи прямо в поцелуй. Кожа продолжает реагировать на ледяные руки, пуская мурашки вплоть до поясницы. Намджун ловит первый тихий стон, когда оттягивает и прикусывает нижнюю губу Джина. Тот достигнул предела и, не контролируя себя, начинает медленно имитировать толчки, потираясь через ткань брюк. Если бы не посторонний шум, который был похож на звук открывания двери, то, Намджун уверен, Сокджин принял бы его прямо в общей раздевалке… Тэхён вылетает из корпуса «А» как ошпаренный кипятком. Шок от увиденного и частично услышанного действует настолько отрезвляюще, что все последующие действия происходят будто бы на автомате. Он залетает в неотложку, натыкаясь на растерянный взгляд медбрата. Тот осматривает через край взбудораженного студента, глаза которого сейчас будто выпадут из орбит, и, опомнившись, озвучивает: — Доктор Чон только что поехал домой, вы размянулись на пару минут. Тэхён поднимает голову к настенным часам. «00:13». — Чёрт. Упустил. Парень забирает с ординаторской свои вещи, попутно заказывает такси до дома и направляется на парковку больницы. Перед глазами ярко всплывает сцена, увиденная в раздевалке. Ким Намджун, его начальник, по совместительству преподаватель для студентов, проходящих практику в этой больнице, спит с педиатром Ким Сокджином… Самое шокирующее во всей этой истории не то, что кто-то с кем-то спит, а то, что Чонгук об этом знает. Тэхён слышал всё собственными ушами. Во что он вляпался, узнав обо всём этом. А если кто-то из тех двоих заметили Тэхёна? Что будет, если они увидели его? Студента отчислят? Будут прессовать? Угрожать? Всё будущее Кима висит на волоске только из-за того, что кто-то был невнимателен и не проверил, есть ли в помещении посторонний, прежде чем говорить о личном. Думать о том, что было бы, если бы эти двое занялись сексом, пока он там, Тэхён отказывается. — Что с тобой? Из шокирующих мыслей выдёргивает знакомый голос. — Доктор Чон? — Я имею в виду… — старший на мгновение осекается, — Что с твоими волосами? Видимо, Чонгук очень устал за этот день и его мозг не функционирует так бодро, как обычно, потому что обоснования тому, что доктор спросил про причёску Тэхёна, когда есть уйма более интересных вопросов, не находится от слова совсем. Кардиохирург мог спросить, почему Ким торчит на парковке больницы в такое позднее время или что произошло, ведь общий вид студента достаточно пугающий, но из всех возможных вопросов он задал вопрос именно про его волосы. Как говорится, из двух зол… — Я принимал душ. В ответ понятливое мычание. Студент делает несколько шагов в сторону к доктору, думая о том, что грузить его разговорами о работе и учёбе сейчас максимально неуважительно, поэтому он лишь спрашивает, как прошла операция. — У него была наследственная предрасположенность к инфаркту. Всё было так очевидно, — Чонгук достаёт из кармана ветровки пачку сигарет, чиркает зажигалкой, прикуривая одну, и предлагает Тэхёну тоже. — Не курю. Чон задерживает на Киме взгляд, затем пожимает плечами, убирая пачку обратно в карман, и глубоко затягивается. — И не нужно. — Я курю только тогда, когда жизнь кажется беспросветной тьмой. — Интересная у тебя философия курения, — Чонгук стоит, оперевшись тазом на машину, вероятно, свою, и не может упустить из внимания чужую заинтересованность в автомобиле. — «Хёндай Элантра». Не ломай голову. — отвечает на мысленно прокручиваемые вопросы в голове Кима. А тот и не ломал. Он всё равно в машинах не разбирается. — Она вам подходит. — Это всего лишь машина, груда железа и шестеренок, как она может подходить или не подходить? — Чонгук делает очередную затяжку, пока младший скользит глазами по серому авто. — Прыгай, — кивает Чон головой на пассажирское, попутно притаптывая окурок ботинком. — Подвезу. На лице Тэхёна возникает искреннее удивление вперемешку с недоумением. — Я уже вызвал такси. — Робко отвечает он, следя за Чонгуком, который открывает дверь с водительской стороны. — Залазь, говорю. Не дожидаясь студента, он садится за руль. Тэхён, помешкав, в растерянности отменяет заказ в приложении и, открыв заднюю дверь, плюхается на сидение. — Я похож на твоего водителя? — Простите? — Я спрашиваю… Похож ли я на твоего водителя? — Тэхён, помедлив, отрицательно качает головой. — Тогда какого чёрта ты сел назад? Тяжело выдыхая себе под нос он пересаживается вперёд. Называет старшему адрес и тот, включив обогрев сидения у Тэхёна, молча выезжает с парковки. Первые десять минут в дороге проходят в неловкой тишине. Взгляд цепляется за небольшую иконку на приборной панели, с изображённым на ней Иисусом. Доктор Чон верит в Бога? Тэхён то впадает в глубочайшие раздумья, уже планируя начать волнительный разговор о своём обучении, то отбрасывает эту мысль, переводя глаза на руки, сжимающие руль. Подумать только, сколько жизней спасли эти самые руки, сколько успешных операций они провели и скольким благодарным пациентом пожимали ладонь в уважении. А сколько сигарет они скурили? Тэхён не думал, что хирург имеет вредные привычки. Слишком уж тот выглядит педантичным в области здоровья, чтобы допускать мысль о том, что он может курить. Тем более в голове не вяжется курение и вера в Иисуса. Ким ни в какую веру никогда не был проникнутым, поэтому ничего о заповедях не знает, но более чем уверен, что курение, по законам Божьим — аморально. — А вы? — прерывает Ким затянувшиеся молчание. — Какая у вас философия курения? Чонгук с интересом поворачивает на собеседника голову, сталкиваясь с любопытными антилопьими глазами, бросающими блики из-за отражающихся в них городских огней. Затем снова возвращает внимание на дорогу. — Часто курение сравнивают с половым актом, — Тэхён давится воздухом, округляет в удивлении глаза, смотря на доктора. Тот выглядит ничуть не смутившимся, его лицо вполне расслаблено, правая рука лежит на коробке передач, а левая умело выполняет поворот на другую улицу. — Темп… — продолжает старший. — Техника, удовольствие, вкус — всё это действительно важно в курении, точно так же, как в сексе. Из минусов могу выделить только сильную зависимость. Тот, кто зависим от курения, может вечно страдать от нехватки секса, — заключает хирург. — Почему вы так думаете? — выходит очень робко. — Что может быть лучше пары затяжек после хорошего траха? — Чонгук смотрит на него, откровенно глумясь. Он видит, как Тэхёну, мягко говоря, жутко неловко от подобного разговора с куратором, поэтому позволяет себе усмехнуться над смущённым студентом. — Многие не находят для себя ничего лучше курения. Пускай я умру на несколько лет раньше, чем лишу себя удовольствия выкурить сигарету. Остальные пять минут в дороге проходят в ещё более смущающей тишине, чем в начале. Когда Чонгук тормозит около входа в многоэтажку, в которой живёт студент, он неожиданно глушит машину, снимает с себя ремень безопасности и разворачивается к Тэхёну, собирающемуся уже было покинуть машину. — Послушай, — тянет он. — Не приходи завтра в неотложку. Я поговорю с заведующим, чтобы тебя перевели. Это уже ни в какие ворота не лезет… — Я подам на вас жалобу, — отрезает парень. — Жалобу? — Да, жалобу, — повторяет Ким, накидывая на плечо лямку рюкзака. — За то, что отказываетесь меня учить. Чонгук усмехается, опустив голову. — Ты серьезно? — теперь его уже пробивает на короткие смешки. — Вполне. «Упрямый». Как точно тогда возникла мысль. Вечно поступает по-своему. Чонгук трижды намекнул ему о том, чтобы не болтался под ногами, но тот как будто пропускает мимо себя. С таким будет до чёртиков сложно. Упрямые люди неизменно придерживаются своих мнений и идей, не поддаются влиянию окружающих и редко готовы соглашаться с другими точками зрения. Эта черта личности может быть источником постоянных конфликтов и препятствовать эффективной работе. Чонгук видит в Тэхёне себя, а второго себя он исправлять под дулом пистолета не возьмётся. Себе дороже. — Даже если дойдёшь до суда с университетом, тебя и слушать не станут. — Почему это? Поживём — увидим! Тэхён открывает дверь хёндая и, довольный собой, выскакивает из машины. — Потому что у меня уже есть студент. Обвинения против меня, как преподавателя, отказывающегося учить тебя, не примут, потому что я сейчас обучаю лучшего студента в вашем университете, и когда он поступит в ординатуру через полгода, я посмотрю на лица всех тех, кто хотел меня в чём-то обвинить, с улыбкой. Мин Юнги, значит… — Почему вы меня так не хотите? — А что ты сделал, чтобы я захотел? — Тэхён задумался над словами и уже собрался было возразить, мол, доктор ему не позволяет предпринимать какие-то действия в сторону пациентов. О чём речь, Чон не подпускает его к больным ближе, чем на пять метров. — Старайся лучше. Докажи, что заслуживаешь это место. — А Мин Юнги доказал? — Как никто другой. — Режет по самолюбию. Ким пару раз мелко кивнул головой в понимании, пожелал хирургу доброй ночи и направился в сторону дома. Чонгук завёл машину и уже собрался сдавать назад, но увидел, как студент возвращается. «Наверное, обронил что-то в салоне» — первое, что приходит в голову. Чонгук опускает окно, чтобы спросить, а в ответ слышит лишь отчаянное: — Скажите честно, доктор Чон, вы с ним спите?