Преломляя чувства

      Из тени выходит Кастиэль: безупречный чёрный спортивный костюм, который, как влитой, сидит на его теле, огибая каждый выступ, каждую выпуклость его спортивного телосложения, уложенные, с помощью средств, волосы и полностью чистое лицо, без какого-либо макияжа, даже самого повседневного. Тревожная мысль о том, что им стоит поговорить, пробегает в её светлой голове со скоростью света и тут же пропадает в никуда. Сейчас — ещё не время. Она не готова открыться ему, даже вопреки всем чувствам, что испытывает. Весь запал, которым она обладала несколько минут назад, если не испаряется, то точно притупляется.       — Хорошо двигаешься, быстро наработала пластику. До меня всё ещё не доросла, но прогресс ощущается, — протягивает брюнет, сверкая своими неественно серыми глазами. Луна усмехается, пытаясь так скрыть свою неуверенность и тревожность, после чего встаёт в позу, упирая руки в бока. Это только ещё больше раззадоривает Каса, отчего на его губах появляется хитрая усмешка. Они словно встали на шахматную доску, каждый ждёт своего хода и мысленно обдумывает шаги противника. Это весело, это интересно.       — И тебе добрый день, Кастиэль, — качает она головой. Причины его появления здесь понятны и просты. Вот только, почему он так спокойно «вламывается» на чужую тренировку? Да, может она сейчас здесь одна, но факт от того не перестаёт быть фактом — она лидер другой команды, который в данный момент тренируется. Он же спокойно входит в зал, как к себе домой и начинает критиковать её движения. «В этом весь шарм Кастиэля», — думает девушка, стараясь скрыть прорывающуюся наружу искреннюю улыбку, — Что же привело тебя сюда? Наигрался с тренажёрами и ищешь место, где бы «подзарядиться»?       — Если бы я хотел «подзарядиться» сразу бы пошёл к Сонхва. От него всегда веет такой интересной энергетикой, заметила? — горько усмехается Кас, после чего переводит взгляд на Луну. При взгляде на неё, в его глазах поблёскивает весёлый огонёк. Ему хочется с ней поговорить, поддеть. Для Луны он мальчик, который дёргает понравившуюся девочку за косичку и гордится этим. А ей хочется спрятаться от смущения, но ни в коем случае не признать, что ей это нравится, — Но не о нём нам говорить с тобой, верно? С чего начнём? — на губах его играет расслабленная улыбка. Он спокоен и сдержан, хотя ему очень хочется схватить её за ногу или за руку и укусить. Она заслужила. Делает шаг по направлению к ней, а Луна делает ровно противоположное. Пару шагов завязываются в круг, по которому они ходят, как истинные противники. Интересный танец на двоих. Ведёт в нём, кажется, Кастиэль, — Ах да, с того, что о тебе не было никакой информации целых два дня. Многие в агентстве пустили интересные слухи, поэтому я здесь, чтобы развеять их и узнать правду, — останавливается и, приподняв бровь вверх, смотрит на удивлённое и немного возмущённое личико девушки. Его этот вид забавляет и он мысленно добавляет очко в свою пользу. Ему удалось застать её врасплох.       — Ну, ты меня увидел. Развеял все слухи? Я в полном порядке, — начинает она бросать фразу на фразой, не замечая, что уже нарушила всю картину и вышла за пределы их воображаемого круга. Теперь, ведомая своими инстинктами, сама зажимает себя ближе к стене тёмного танцевального зала. Кас наблюдает за ней, предвкушая то, что произойдёт и делает навстречу несколько шагов. Луна начинает пятиться осознаннее до тех пор, пока лопатки её не соприкасаются с прохладной стеной, а по коже пробегают мурашки. Неужели она сама загнала себя в ловушку, когда могла спокойно сбежать? Кастиэль не даёт ей опомнится, в мгновении ока оказываясь рядом и закрывая все пути к отступлению. По обе стороны от её головы его крепкие руки. Она косит глаза и мысленно пересчитывает каждую проступающую вену на его руке. Всё лучше, чем бесцельная паника.       — Я вижу, — грустно усмехнулся парень, после чего поддевает пальцами её подбородок и заставляет смотреть ей в глаза, — но я здесь не только за этим. Нам стоило поговорить уже давно, а ты, как маленькая девочка, пряталась от меня по углам, не желая вести взрослые разговоры. Я нахожу это странным, а ты?       Его глаза горят, в них прыгают смешинки. Это зрелище завораживает Луну куда больше, чем тот факт, что его обжигающе горячие пальцы осторожно, почти незаметно, поглаживают её подбородок. В нос ударил запах сандала, смешанного с запахом корицы. Кто ещё мог пахнуть именно так? У Луны сносит крышу. Причём уже давно. «Он готовит, поэтому такой запах… Боже мой, успокойся уже!» — мыслями она активно пытается докричаться до сознания, но всё пустое, когда он в очередной раз чертит на её коже незамысловатую фигуру. И прежде чем взгляд её упадёт ниже, на его сочного цвета губы… Прежде, чем она сделает такую ошибку, её когти вонзятся в кожу на ноге и немного приведут её в сознание, не позволяя Кастиэлю дурачить её. Луна ощущает себя загнанным в угол зверем, а потому не видит другого выхода, кроме как напасть. Ведь лучшая защита – нападение.       — Странно то, что даже после моего поведения, мы всё ещё стоим так, — она меняется в лице. Губы её отзеркаливают его усмешку, глаза насмешливо светятся, как бы говоря: «Не ты один здесь можешь быть наглым», — Тебе явно доставляет удовольствия биться о стену. Я учту на будущее, что ты – мазохист, — эти слова она уже шепчет куда-то ему в шею. Ей хотелось встать на носочки и, томным голосом, выводя его из себя, задеть. Союн ведь как-то шутила, что он влюблён в неё, да? Был, по крайней мере. Стоило ли ей этим воспользоваться, чтобы уравнять шансы на победу? Она зачисляет себе очко в свою пользу и возвращается на то же место, где стояла — холодная пустая стена отлично приводит мысли в порядок, а дурман, что создаёт вокруг себя Кас, ослабляется.       Из горла раздается едва слышимый рык. У неё получилось заставить его потерять терпение. И впервые в жизни она готова признать, что ей нравится образ плохой девочки. Раньше его разыгрывала Союн, примеряя на себя маску язвительности и практикуя издевательства над теми, кто их задирает. Теперь же, видимо, это перешло по наследству ей. Или всё дело в Кастиэлем, который постоянно путает её саму? С ним она раскрывается как-то иначе. Ей нравится ощущать, что он теряет сдержанность в, казалось, совершенно безобидном разговоре между ними. Ей нравилось быть манипулятором ровно в той степени, чтобы дать ему почувствовать, какого это — оказаться на месте жертвы. И пусть она ещё немного израсходует терпение Кастиэля, но это будет ему важным уроком, а ей — минуткой триумфа над ним. Её это не пугает, а даже забавляет. Способна ли она зайти ещё дальше?       — Мне пора идти. Девочки, наверняка, ищут меня…       Пока он обескуражен, Луна решается на бегство. Но переоценив себя, встречает препятствие — Кас не намерен отпускать её просто так. Только не сейчас. Парень хватает её за запястье и тянет на себя. Луна не успевает даже подумать о том, чтобы сопротивляться, как оказывается прижата спиной к его груди. Тихий писк вырывается из её горла, а тело непроизвольно сжимается. Она никогда не могла бы подумать о том, что будет краснеть в его присутствии, не говоря уже о том, что ноги её невольно начинают подкашиваться. С чего он стал так на неё действовать? Почему именно он, когда вокруг столько фанатов, намного симпатичнее, чем он, которые жаждут её внимания?       Ответ лежал на поверхности и дотянуться до него Луна могла бы не глядя, но активно сопротивлялась самой себе. Ей не хотелось верить в то, что она что-то чувствует. Всегда быть ярой противницей отношений между айдолами, что приводят к скандалу, а затем, словно кто-то поменял направление на выключателе, краснеть от странного внимания одного из её соперников. «Куда ты катишься, Луна… Остановись» — просит она саму себя. Но ей сложно, она не может просто нажать кнопку стоп. Когда мысли о том, что она чувствует себя с ним более расслабленно, чем с остальными, успели смениться на те, где он прижимает её к себе ближе, обвивает её тело своими длинными изящными руками и мягко обволакивает её, словно пуховое одеяло в мороз?       Но этого не случается. Они застыли, словно персонажи на картинке. Он слабо держит её запястье, а она неподвижно стоит, оперевшись на его грудную клетку. Понимая, что совершает ошибку и действует неправильно, отпускает её руку. У него нет желания оттолкнуть её от себя, напротив, привлечь её внимание, но этого не сделать, пока Кас держит её за запястье возле себя и не позволяет уйти, если она того хочет. В голове Луны точно такие же мысли. Луна устала бегать, а Кас устал её ловить. Может, обоим стоит просто замедлиться и посмотреть друг на друга?       Тяжёлый вздох разлетается по залу. Луна разворачивается лицом и наблюдает поникшего Кастиэля, который непонимающим и одновременно виноватым взглядом прожигает в ней дыру. От этого где-то в области сердце у неё щемит. Ей не хотелось никого огорчать, в особенности человека, который ничего ей не сделал. Они стоят в тишине и наблюдают друг за другом. Внутри у Луны всё дрожит от того напряжения, что она сейчас испытывает. Могут ли столько чувств и мыслей одновременно быть активированы в человеке? Ей кажется, что вот сейчас она взорвётся и молодому человеку напротив придётся разгребать её остатки. Эта мысль вызывает у неё глупую улыбку, но она не выходит наружу — подавляется этими же самыми чувствами и переживаниями.       Кастиэль смотрит на неё виновато и не понимает, как он докатился до такого. Простые заигрывания с Луной позволяют ему держаться наплаву и не тонуть в океане собственных переживаний. Конфликты он как-то перенесёт, перенесёт даже выговоры и выволочки Лина, но ему не даёт покоя пустота, образовавшаяся у него внутри после смерти Союн. Был ли он виноват в том, что её не стало? Косвенно, возможно… Однако он считал, что только тот факт, что он не доглядел, что не был рядом, что не предупредил Луну о всех странностях, что успел заметить — делал его виноватым. Виноватым в том, что Луна дезориентирована в пространстве, ведь погибла в ней большая её часть. Виноватым в том, что она сломана и просит помощи, а он даже не знает, как её дать. Виноватым в том, что она осталась одна. Поэтому он бегает за ней, старается быть рядом и окружает, пускай и странной, но заботой. Заботой ли? Теперь же он почти насильно удерживает её рядом, но не для её пользы, а для своих эгоистичных целей — он желает видеть её рядом. Чувствовать осторожный цветочный запах, что источают её шелковистые русые волосы, ощущать под пальцами её мягкую, словно щёлк, кожу. Много ли ему надо для того, чтобы заглушить ощущение неполноценности где-то внутри себя? Нет. Ему была нужна только Луна, которую по воле судьбы он оставил одну. И продолжал над ней издеваться.       — Прости меня, Луна, — он говорит это тихо, подбирая слова. Они даются ему тяжело, он не знает, как извиняться и как не сморозить глупость, — Правда в том, что когда ты рядом, мои мозги отключаются… Чёрт, я правда это сказал, — он посмеивается, опуская голову вниз и нервно проводит рукой по волосам, приводя их в порядок, — Я не хотел причинить тебе боль, извини меня. Я просто… Хотел поговорить с тобой, — делая тяжёлый вдох, он поднимает твёрдый взгляд на девушку. По телу невольно пробегает дрожь. Кажется, только в нём есть эта необъяснимая сторона зверя, которую не видит никто другой. Пускай она полна противоречий, но ей было действительно приятно осознавать тот эффект, который она производила на него, — Я искренне переживаю за тебя. При моих попытках заговорить с тобой о случившемся, ты убегаешь и прячешься. И мне сложно понять твои причины. Но я не должен был хватать тебя… Поговорим, когда ты будешь готова.       Теперь Кастиэль был намерен покинуть этот зал. Он хотел пройти мимо Луны, но она, не задумываясь, в мгновение ока, схватила его за обе руки и остановилась. Удивлённый взгляд парня заскользил по её лицу, остановившись на её решительных карих глазах. Она бессознательно была рада его присутствию и отказывалась его отпускать, но не знала, как это выразить. Отношения между ними развивались слишком поспешно, слишком резко и нелогично. Но ей, в действительности, было плевать. Плевать на всё. Только он бы с ней говорил и заставлял улыбаться, как делает всегда. Его несерьёзность умиляет её, пускай вслух никогда этого не произнесёт. А его бархатный смех заставляет кожу покрываться мурашками. И, впервые такое ощущая, она отталкивает от себя объект таких возмущений, не успевая обдумать ту мысль, что ей это нравится. Она уже перешла ту грань, что начертила сама, говоря о том, что влюблённости мешают карьере. Потому что…       — Почему? — его вопрос напряжённо повисает в воздухе. А Луне нечего ответить. Она сама не знает почему. Внутри неё идёт ожесточённая борьба, которой она боится поделиться. Борьба, что обволакивается большим и плотным пузырём, который вот-вот лопнет от напряжения, выпуская всё содержимое наружу. И кажется, он сдаётся. Потому что, смотря на его запястья в его руках и чувствуя контраст её холодных ладоней и его разгорячённого тела, в порыве выпаливает:       — Я боюсь… — она говорит это так тихо, что до Кастиэля едва доносится её фраза. Смотрит не отрываясь на её поникший взгляд, на то, как она до боли закусывает нежную кожу на нижней губе, а затем смотрит на него с вызовом и каким-то отвращением. Он считает, что заслужил, пока не вглядывается в её глаза и понимает — отвращение Луна испытывала только к себе самой, — Я боюсь доверять людям, ясно? Единственный человек, которому я безоговорочно могла доверить свою жизнь сейчас похоронен где-то на задворках Сеула, а я, вместо того, чтобы начать строить жизнь заново, без неё… Начинаю сходить с ума! Тебе понятно?! Ты это хотел так отчаянно из меня выбить?       Из глаз потекли непрошенный слёзы, а нижняя губа начала дёргаться, как у побитого щенка. Она ненавидит оправдываться, а именно оправдывать свои поступки. Она виновата и ей пора бы это принять, осмыслить, а на пытаться повесить вину на другого… Не пытаться винить Союн в том, что она оставила её в такой момент… Луна ощущает себя маленьким ребёнком, у которого силой отобрали конфету, которую только-только протянули. Внутри неё смешан гнев и тоска, а боль растекается по венам вместо крови. В её идеальном мире, в котором она прожила более двадцати лет, опорой, твёрдым фундаментом была именно сестра. Когда её не стало, всё разрушилось. Вся жизнь. Без остатка.       — Я действительно хочу поговорить, — она старается успокоиться, но вместо этого судорожно втягивает ртом воздух и прикусывает нижнюю губу. Слёзы продолжают стекать по щекам, оставляя за собой обжигающие дорожки, — Я сломана, Кас. Мне больно и тяжело. И за этими эгоистичными мыслями я стараюсь спрятаться от ваших чувств. От твоих, от чувств Миён, от чувств Арии и Ёны. Я боюсь, что если доверю Вам свои переживания, то в ответ не смогу вынести Ваши… Вот такая я тварь, представляешь? — она горько смеётся, затем проводит руками по щекам, утирая слёзы. Внутри что-то надломилось. И ей хотелось вытравить весь мусор, всё, что она накопила внутри себя, наружу. Процесс был неизбежно запущен и остановить его была не в состоянии даже сама Луна, — Эгоизм во всей красе, да? Я не могу вынести отсутствие Союн. Каждый шорох здесь говорит мне о том, что она сейчас выйдет, даст мне нагоняй и мы пойдём отрабатывать программу. Я этого желаю всем сердцем: снова увидеть её и перестать ощущать всепоглощающую пустоту, которую просто невозможно заполнить…       Кастиэль наблюдает за монологом этой сильной девушки и невольно кривит лицо. Он стал виной её слёз, он помог сломать её. Может ли он теперь смотреть в её сторону, не говоря о том, чтобы прикасаться или обращаться? Она пыталась выставить себя в чужих глазах эгоисткой, рассказывая о том, что не вынесет чужих чувств. Он тоже считал, что она была эгоисткой, но в совсем ином плане. Ведь скрывать свои чувства от тех людей, что хотят узнать, что хотят помочь и выслушать, тоже в своём роде эгоизм. Стиснув зубы, Кас поджал губы и продолжал смотреть на то, как она говорила, сдуваясь словно шарик. Надеялся, что из неё выходит всё напряжение, а вместе с ним и покидают неправильные мысли. С каждой следующей фразой у него росло к себе отвращение, а к девушке напротив жалость, в которой он никогда ей не признается. Он знал, что Луна никогда её не примет, будь она хоть сто раз заслуженная.       — Я ощущаю себя сиамским близнецом, который не может жить дальше, ведь его половина умерла. Эта мысль тянет меня в пропасть и меньше всего на свете мне хочется унести вас туда за собой… — она останавливает поток слов и поднимает осознанный взгляд на парня. До этого она смотрела куда-то сквозь него, сквозь пелену тех слёз и той ярости, что копилась внутри неё все эти полгода. И которая нашла выход совсем недавно — в коридоре. Её взгляд пронизывающий, от него хочется спрятаться, но следующие её слова заставляют Кастиэля почувствовать скорее облегчение и восхищение, нежели страх, — Особенно тебя. Я знаю, как тебе была близка Союн и одно только моё присутствие должно нервировать и заставлять тебя чувствовать себя хуже, но я ничего не могу поделать… Поэтому я стараюсь убегать и прятаться, избегать проявлений привязанности к тебе, потому что… Я не выдержу уход ещё одного близкого мне человека из жизни. Я умру, Кастиэль. И никакой драмы в этом нет… Я действительно умру, если хотя бы ещё кто-то, кого я подпущу к себе, бросит меня, предаст, оставит одну.       — Я не оставлю тебя одну, Луна, — он делает осторожный шаг к ней. Она ощущается диким зверем, которого следует приручить прежде, чем брать на ручки и тискать. Кас подходит к ней и кладёт руки на плечи, легонько встряхивая. Нельзя ей сейчас погружаться в пучину боли и отчаяния, где она наверняка плавала последние полгода. Ему хочется стать её спасательным кругом, вопреки всему тому, что происходит сейчас. Он мягко поддевает её подбородок, и смотрит на неё нежно, слишком ласково, что сердце Луны вот-вот разорвётся. Для него такое поведение несвойственно, Луна прекрасно это осознаёт, но… Поддаётся. Кажется, сил на что-либо у неё не осталось совсем, — Я буду рядом, если ты мне позволишь… Кто же будет оберегать тебя от проблем, а, маленькая неприятность?       На долю секунды лицо её озаряет слабая улыбка. И вот так всегда. В периоды, когда она не собрана, расклеена, сломана, он приходит и, словно по щелчку пальцев, заставляет её чувствовать. Злиться, нервничать, смущаться, удивляться, смеяться… Как один человек способен на всё это? Кас вызывает в ней весь спектр эмоций. Такого сделать не могла даже Союн. Она признаёт поражение и утыкается ему куда-то в грудную клетку своей головой. Ей не хочется говорить. Лишь спрятаться от жестокого мира, заставившего всех испытать тяжесть потери дорого человека. И в этой боли и непросветной тьме, два огонька сумели найти, нащупать друг друга. Теперь осталось удержаться. Луна цепляет руки где-то за его талией и прижимается сильнее. Прямо как тогда, на балконе. Ей это нужно, а он в любом случае не против.       — Я боюсь привязанности, Кас… — она вновь заводит старую шарманку, а Кас ничего не говорит. Ему хочется, чтобы она высказалась. Если она делает, значит неосознанно чувствует себя спокойно рядом с ним, а потому не осторожничает. Большего ему не надо. Его рука поглаживает её длинные распущенные волосы, а сам он вдыхает нежный аромат, который столько времени сводил его с ума, — Всю жизнь я была привязана к сестре. Находила в ней свой смысл жить… И когда ее не стало, внутри меня резко оборвались все ниточки, связывающие меня с миром. Я боюсь, что если кому-то доверюсь, снова стану «зависимой», а я этого не хочу. Мне легче постоянно отталкивать, чем признать, как вы все мне нужны…       — Луна… Посмотри на меня, — рука опускается на её щёку. В глазах Луны усталость и остатки слёз. В мыслях полная неразбериха, а тело подрагивает от перенапряжения. Тем не менее, она слушает и слышит его, потому что ей интересно, что он скажет. С ним рядом всегда так… «Невольно будешь заинтригован» — Люди избегают привязанностей, это нормально. Так они стараются ограничить себя от боли, перестать казаться уязвимыми. Но правда в том, что мы так или иначе к чему-то привязываемся, даже порой против собственной воли. Иногда стоит уступить себе. Я тоже избегал привязанностей… Друг, которому я верил, предал меня и я тогда, ровно также как ты, решил, что мне ничего не надо, я справлюсь сам. Но помогло ли мне это? — он смотрел в ее поблескивающие от слез глаза и улыбался, нежно поглаживая щёку, — Я всё равно привязался к тебе. И сейчас я стою здесь, готовый стать твоей персональной подушкой для слёз, — Луна улыбнулась, а затем, наклонив голову вниз, тихо рассмеялась, — Эй, не опускай голову, я хочу это видеть. Ты ревёшь или смеёшься? Мне быть клоуном или подушкой?       Под слабый, едва слышимый, но искренний смех этой девчонки, он хотел еще больше дурачиться. Всё, лишь бы больше никогда не видеть ее такой, как сейчас — уязвимой, брошенной на обочину жизни без средств для спасения. Всё, лишь бы не видеть её слёз. Когда поток смеха утих, Луна остановилась и задумчиво вперила взгляд в непонимающее лицо Кастиэля. Нахмурив брови, смотрела, не отрываясь, несколько минут, а затем потянулась вперёд и крепко обняла его, прижимаясь всем телом к нему. Лицо ее спряталось в его ключицах, ловкие тоненькие женские пальцы проникли в испорченную им же самим причёску, ещё больше разрушая его образ. Да и куда больше? Ведь рядом с ней он потерял весь образ плохого нахального парня, которому неинтересно ничего, кроме карьеры. Но ей он это позволить мог, особенно тогда, когда сам бессовестно вдыхал аромат цветов, исходящих от её густых тёмных волос. Это единственно правильный запах для него, другого быть не может. В этот момент, жизнь заиграла новыми красками. Для обоих.       — Будь собой, пожалуйста. Мне большего не надо, клянусь, — она шепчет сбивчиво, куда-то в его шею, заставляя пробежать по телу табуны мурашек. Он аккуратно поглаживает ее спину, пододвигая ее ближе к себе. Они — два идиота, стоящих друг напротив друга в пустом танцевальном зале, которые не в состоянии произнести вслух то, что чувствуют. До этого им будет, пожалуй, далеко. Нужно время, чтобы признаться себе в том, какой импульс создаётся при каждом их соприкосновении и какую реакцию проносит через себя тело, стоит им взглянуть друг на друга с другого конца коридора. Луна знает, что он не будет торопить и медленно, давая ей почувствовать себя в безопасности, откроет другой мир. Кастиэль знает, что Луна доверила ему себя и он ценит то тепло, что она дарит только ему.       Они отстраняются друг от друга и смотрят в глаза, вновь боясь нарушить зрительный контакт. Руки Луны скользят от его волос обратно к шее, аккуратно поглаживая нежную кожу. Кас в свою очередь перемещает руку со спины на талию и ещё чуть ближе придвигает к себе. Они очарованы друг другом, но это всё настолько глупо и абсурдно, слишком быстро, что они продолжают бороться с возникшей у них в головах одновременно мыслью. Спонтанное решение может испортить всю ту идиллию, возникшую вокруг них, словно их личный плотный пузырь. Они словно огорожены от мира, находятся где-то вне его, при этом никуда не двигаясь. И если они спугнут сейчас это счастье, если всё выйдет боком, смогут ли они потом сделать шаг навстречу друг к другу?       Руки Луны неспешно перемещаются на щёки Кастиэля. Она ощущает под ладонями его мягкую кожу и острые скулы, отчего улыбается. Ей хочется верить, что она единственная, кому он позволяет себя касаться, кому он позволяет изучать каждую чёрточку своего тела. Кастиэль даже не успевает подумать о том, как Луна умудряется совмещать в себе слабость и силу настолько изящно, как она окончательно удивляет его. Встаёт на цыпочки и, задрав голову, осторожно касается своими губами его. Пробует, что получится. Пробует, подходит ли он ей. Даёт ему шанс отказаться, повернуть назад, оттолкнуть её. Но в глубине души знает, что Кас этого не сделает. Он не оттолкнёт, потому что сам же потом будет жалеть. Наоборот, поднимет на руки, позволив её ногам сцепиться в замок где-то за его спиной, углубит поцелуй и будет изучать, как сделать ей приятное. Именно так и происходит. Повисшая на его шее Луна выдыхает ему в губы удивлённый вздох, стоит ему подбросить её в воздух, как самую лёгкую спортивную сумку. Она вся — оголённый нерв, а он то, что может её успокоить, усмирить. Поцелуй становится более глубоким, движения резче, эмоции ярче. Для них больше не существует иного мира, всё сжалось до размера их маленького пузыря. И им не хочется покидать его границы.

***

      Где-то за стенами танцевального зала стоит Ария и приподнимает глаза к небу. Сколько бы раз она не дёргала на ручку, дверь не поддаётся. Долго ли ей ещё терпеть странности Луны? Поговорят ли они когда-нибудь полноценно обо всём, что с ней происходит? Она не знает, но ей хотелось бы в это верить. Закатывает глаза и опирается головой на закрытую дверь.       — Видимо, снова не сегодня, — бросает фразу, после чего разворачивается и уходит разыскивать техничку. Судя по всему, Луна осталась там надолго. А всё, чего хотелось Арии — забрать телефон. Но выламывать дверь было бы крайне опрометчивым поступком, поэтому, решив повести себя, как цивилизованная леди, находит обходной путь. В это же время в столовой Ёна ни о чём не подозревая, общается с Лином и ожидает, когда же девочки вместе вернутся.       Судя по всему, ожидание затянется.