Преломляя чувства

      Кое-как сумев расплести замысловатый хвост на голове, Луна вышла за двери спортивного зала. Девочки собирались перекусить после тяжёлой тренировки. По своему обыкновению, не успела она привести себя в порядок, как обнаружила, что Ёны и Арии уже нет. Осторожное постукивание часов где-то на стене сопровождалось тяжёлым дыханием девушки. Последняя неделя была особенно тяжёлой для SIRENS. Сразу после выставки многие представители высшего общества захотели поближе познакомиться с участницами группы, поэтому им приходилось каждую свободную минуту занять пиаром. Яркие, красивые и весёлые девушки, в перерывах между остальными мероприятиями, доводили себя до изнеможения на тренировках и в звукозаписывающих студиях. Ёна дважды засыпала за столом во время обеда, Ария кричала по ночам, а Луна… Луна старалась не думать о таких проблемах. Она не доедала, не высыпалась за четыре часа, но работала. Словно на автомате, всё ещё управляемая кем-то сверху.       — Союн бы могла на это повлиять, — непроизвольно вырвалось из груди. Глаза её невольно прикрылись. За прошедшее время все её мысли были о сестре и Кастиэле. Видения с Союн пропали. Лишь изредка, в своём отражении с утра, она видела родные глаза и улыбающиеся уголки губ. Походы к психологу, на которые девочки сумели попасть всего лишь дважды, помогли. Луна в самом деле расслабилась. Убедить себя отказаться от сестры было проще, пока её мысли занимал совершенно другой человек. Кас пытался с ней поговорить, подсаживаясь в столовой или подкарауливая около двери в зал, но все его попытки были проигнорированы. Не знавшая куда себя девать, Луна пряталась или с надоевшим парню выражением «Мне нужно идти» покидала общие коридоры и места их встреч. Этим поведением она изводила не только себя, но и его. Кастиэль был готов лезть на стену или выть от безысходности, но ничего не делал. Не подгонял, не наседал. Лишь выжидал и давал возможность привыкнуть к нему. Вот только, можно ли привыкнуть к присутствию человека в жизни, если постоянно его избегать?       Луна порой боялась своих мыслей и их стремительных изменений. Вот сейчас она думала о том, чтобы пойти с девочками перекусить, но оказалась во власти воспоминаний о сестре и о том злополучном дне, когда прильнула к Касу, в надежде успокоиться. Ей на сеансах говорили, что это нормально — нет ничего странного в лихорадочных мыслях, — особенно в стрессовых ситуациях. Уверенности в себе, к сожалению, это не добавляло. Закрыв лицо руками, сделала глубокий вдох и встала с пола, на котором сидела с самого момента перерыва. Она — как лидер их группы, как та, кому не безразлична вся эта ситуация, — обязательно обратится к господину Киму напрямую, требуя хотя бы немного разгрузить их день. Ведь всё решает не только госпожа Пак, разговоры с которой не дали никаких плодов. Выдержать очередной день мучений было невозможно, а агентству явно не нужны были полуживые сотрудники. Где-то в грудной клетке неприятно кольнуло. Не став забирать никаких вещей, Луна покинула зал. Живот неприятно заурчал, сообщая о том, что последний раз девушка ела позавчера вечером. Даже не по своей инициативе, а потому её заставили. Так уж вышло, что она хлопнулась в обморок прямо во время разговора. В голове невольно всплыло воспоминание с Союн.

«Я готова голодать… Готова забить на личную жизнь и увлечения.

Готова посвятить всю себя, но…

Я не готова потерять кого-то из вас, особенно тебя»

      В нынешнем положении, Луна была готова всё это сделать, чтобы агентство поняло, что нельзя было пренебрегать ими, даже если их камбэк — важное событие. И биться девушка собиралась до последнего. Возможно, с ней рядом и не было сестры. Но никогда она бы не позволила похоронить их общее дело, ради которого они отдали столько сил, нервов и лет. С ней рядом были девочки, её поддержка и опора. Пускай ей тяжело им раскрываться в полной мере и доверять также, как сестре, но она постарается, ведь знает, что они будут рядом. Они доверятся и заставят довериться им. От этой мысли уголки губ невольно приподнялись, открывая миру улыбку девушки. И тут же мысли о доверии перенесли её обратно к мыслям об одном конкретном человеке. Сложно было догадаться, что у девушки на сердце и в мыслях. Поведение Кастиэля было неоднозначно. Луне казалось, что если она доверится и сделает шаг навстречу, это окажется очередной уловкой, а сердце уже больше никогда не сможет кому-то открыться. При этом было сложно отрицать то, что надежда на очередную встречу согревала изнутри, а тело до сих пор помнило те прикосновения, что случились между ними. Кивнув своим мыслям, взгляд её стал твёрже.       Сегодня или же никогда.       Она добьётся выходного для девочек.       Она выкинет навязчивые мысли о Союн из своей головы.       Она, наконец, поговорит с Кастиэлем.       Уверенная в своих силах Луна выглядела намного иначе, чем её обычные дни. Осанка была прямая, губы выгнулись в искренней улыбке, в глазах загорались огоньки. Будь то мысли, настраивающие её на победу или атмосфера самого агентства, но выглядела как никогда прекрасно и расслаблено. Однако с каждым шагом в сторону столовой, становилось как-то не по себе. И объяснить причины внезапного изменения состояния было трудно. Резко остановившись, уставилась на дверь, ведущую в помещение, где её ждали девочки, но решив не портить им минуты отдыха своими тревожными мыслями, попятилась. Голова вновь опустела, прямо как тогда, на выставке. Гул голосов нарастал очень медленно. Сначала это было шёпотом одного человека, затем двух, целой дюжины, а потом собрался в снежный ком. Руки невольно потянулись к вискам, массируя их. Грудь стала чаще вздыматься, а ноги сами уводили её подальше от самого центра компании. Куда? Не знала. Если бы Луна могла придержать мысль в голове хотя бы на секунду, то предположила бы, что идёт к выходу из помещения, на улицу. Тело уже само реагировало, лучше хозяйки зная, что ей требовалось. Но далеко уйти не отдалось.       Оказавшись в холле, девушка вперилась глазами на полупрозрачную дверь с логотипами PJK Entertainment, которая вела на свежий воздух. Казалось, она находилась от Луны в пределах километров. Всё, как тогда. Только теперь рядом никого. Никто не обратит внимание, если она сделает что-то не так или странно дёрнется, если заговорит с собой или упадёт на пол. В этот раз она совсем одна — ни наблюдающего со стороны Каса, ни переживающей, но внимательно следившей за ней, Арии, ни чуткой и ласковой Ёны. Если она сейчас сойдёт с ума от невыносимых голосов, которых не слышала уже так давно, то об этом даже никто не догадается. Жадно ловя ртом воздух, девушка делала титанические усилия, чтобы хотя бы шагнуть вперёд. Но ноги задрожали, предательски покачивая тело из стороны в сторону. Почему это происходит? Почему с ней? Ведь дело не в Союн, получается?! Она уже не видела сестру так часто, не слышала от неё непонятного шёпота. Ведь, грешным делом, Луна думала, что из-за того, что никак не может отпустить мысли о сестре, та мстит ей подобным образом.       Но дело было только в ней самой. Голоса преследовали её, вились рядом, изводя и запутывая. И только присутствие сестры могло сделать легче. Её шёпот заглушал сотни криков о помощи, разговор на разнообразные темы и переговоров. Почему она гнала её, вместо того, чтобы принять заботу и поддержку, которую всегда отвергала? Только сейчас Луна поняла, как на самом деле пренебрегала сестрой, пока та была рядом. И как ей не хватает её именно сейчас. Много ли она знала о ней, пусть они и были двойняшками? Почему от мысли, что Миён и Кас были ей намного ближе родной сестры, сводило сердце? Была ли Луна настолько эгоисткой, что даже не осознавала, когда была нужна родному человеку больше всего? Грудь больно сковало, отчего она крепко зажмурилась и согнулась. Ощущение, будто только что получила удар под дых. Руки задрожали. Отдышавшись, Луна попыталась выпрямиться. Далось ей это с большим трудом. По лицу покатились слёзы, но были они вызваны не чувствами. Она просто устала сдерживаться. Сдерживать всё то, что накопилось внутри, не давать себе показывать остальным истинных мыслей и тревог, — ей надоело. Она устала. Соль оставляла за собой жгучие следы на коже.       Казалось бы, приступ прошёл. Стоя в стороне, пытаясь отдышаться и хватаясь руками за ближайшую стену в холле, чтобы не упасть, смотрела куда-то сквозь пространство, пытаясь поймать мысль. Перед глазами поплыла картина происходящего, а воздух в лёгких был спёртым. Неужели это конец? Очередной приступ убьёт её и никто не поймёт, что с ней произошло? По лицу продолжали катиться непрошенные слёзы, обжигая кожу.

«Этого не может быть. Хватит, прошу…»

      Собрав остатки сил, Луна оттолкнулась от стены и на негнущихся ногах сделала большой шаг вперёд. Покачнувшись, едва не упала. Раскинув руки в разные стороны вокруг себя, стараясь нащупать невидимую опору, предприняла несколько попыток пройти внутрь. Дверь была далеко и всё, о чём думала подавленная и почти не соображающая, что происходит, девушка — добраться до неё. Тяжёлые медленные шаги и сбитое дыхание. С каждым шагом её чуть отводит в сторону, мир плывет перед глазами и взгляду уже не удаётся сфокусироваться. Однако можно похлопать Луне — упорства и упрямства ей не заниматься. Готова угробить себя, лишь бы дойти до заветной двери, свежий воздух за которой даст возможность вернуться в прежнее состояние. Или это только слабая надежда? Шаг. За ним второй. И снова остановка. Луна неестественно дёргает головой, пытаясь отогнать наваждение. Взгляд проясняется, а ноги держат уже чуть крепче, но с места сдвинуться никак не может.       Словно приклеенная, стоит, смотрит куда-то на дверь и тяжело дышит. Лёгкие горят. По шее пробегает неприятный холодок, словно кто-то проводит по ней пальцами, осторожно прижимая их по бокам. Дышать ртом уже не получается, из горла доносятся хриплые звуки. Ощущения такие, как если бы её душили прямо здесь, но очень медленно, желая вдоволь насладиться чужими страданиями и поиздеваться. Запрокинув голову наверх, рвано хватая ртом воздух, Луна пытается подумать о сестре. О тепле, что витало в воздухе с её присутствием, об умиротворении, приходящим с её шёпотом. Но в голове лишь бесконечный хор чужих голосов и мыслей. Жмурится.       Резко всё обрывается. Голоса идут на спад, словно по чьему-то велению уменьшают громкость. Она ощущает себя так, словно её окунули в толщу воды, придерживая руками откуда-то сверху. Тонет, но даже не пытается барахтаться, хвататься за свою жизнь, ведь знает — бессмысленно. За неё давно всё решили. Им с Союн суждено встретиться где-то там, где круглый год солнце, нет печалей и горя, а все лишения кажутся кошмарными снами. Щёлк. Луна не знала, так ли это, но чувствовала, как глаза наливаются кровью. Не от ярости или злобы, а от лопнувших капилляров, не сумевших вынести давление. В тело вонзились сотни игл, что распаривали каждый участок кожи, втыкались глубже и заставляли страдать в мучительных муках. Голову будто сжимали тиски, с каждым разом усиливая свой напор, желая раскрошить её как сломанную тыкву в период Праздника Урожая. Не выдерживая напора со всех сторон, продолжала рвано дышать. Стонала, сдерживая всю ту боль, что испытывала, внутри себя. Но у каждой чаши есть края, за которые порой содержимое может выплеснуться.       Холл разразил громкий крик отчаяния и боли. Прижав руки к ушам, вертя головой, Луна истошно кричала, выпуская из себя всю напряжённость, боль и переживания, что тяжким грузом лежали внутри, ожидая своего часа. Кричала на разрыв, не прекращая или останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Это сводило с ума, это проникло под кожу и нуждалось в очистке. Ухоженные ногти на пальцах впились в нежную кожу голову, оставляя там крупные глубокие порезы, из которых в некоторых местах заструилась кровь. Всё, лишь бы хоть немного ослабить боль, ощущения, которые разрывают хрупкую девушку изнутри.       Чем больше звук её голоса отражался от больших стен компании, тем больше людей собиралось вокруг. Неуверенные и напуганные сотрудники выглядывали из-за углов. Осторожными шагами приближались к девушке, чтобы рассмотреть причину такой реакции. От воя Луны где-то внутри у людей всё замерзало, сотрясалось от ужаса и тревоги. Что произошло с девушкой, совсем недавно которая радовала своими улыбками всех присутствующих, которая милыми словами успокаивала всех и уверяла в том, что скоро всё будет хорошо? Сейчас она, опустившись на колени, в самом центре холла, истошно ревела, вдавливая ногти в кожу всё глубже. По шее сбоку текла тонкая струйка крови, но это не помогла. Остановиться она уже не могла. Ощущая себя загнанной в клетку птицей, пыталась вырваться из возникшей завесы. Но смысла в этом не было, ведь она всё ещё чья-то безвольная марионетка, не сумевшая руку поднять без чьего-то приказа. Голову продолжало разрывать от гула голосов, к которым прибавился шёпотом людей вокруг. Каждое лишнее слово усиливало подступившую боль в два раза. Луна беззвучно просила всех окружающих замолчать…       Ария почти бегом прибежала на место происшествия. Бесцеремонно растолкав людей вокруг, вела за собой Ёну. Обе девушки приложили ладони ко рту, чтобы скрыть свой испуг. Их подруга выглядела на редкость безумно — волосы взлохмачены, взгляд напуганный, поза неестественна. Не обращая внимания на резкие для ушей звук или на толпу людей, Ёна опускается на колени к Луне и осторожно трясёт её. Возможно, её просто надо привести в чувства. Возможно, внутри что-то сломалось, а девушку заклинило, выпуская наружу весь негатив и боль, которые она испытывала. Ария следует примеру подруги, только действует намного резче. Она трясёт лидера группы за плечи слишком интенсивно, постукивает по нежным щекам.       — Луна, очнись, прошу тебя, — начинает причитать светловолосая девушка, кривя лицо от жёстких попыток подруги. Никто из них не обращает внимание на пронизанный болью крик, вырывающийся из самой души девушки. Остальных он ужасает, оглушает — их же просто волнует, ведь больно прежде всего их участнице, их подруге. Той, что о них заботилась, той, что было чуждо раскрывать свои эмоции. И к чему в итоге это привело?       — Луна, услышь нас, прошу, очнись, — чуть громче говорит Ария, пытаясь убрать окровавленные ладони с головы Луны. Ария никогда не смогла бы подумать, что их подруга очень сильная — руки накрепко были притянуты к вискам, а большие пальцы прикрывали уши так, словно девушка хотела, чтобы её не услышали. Попытавшись обратить внимание подруги на себя, красноволосая за подбородок отпустила голову Луны ниже, стараясь поймать взгляд.       Стоящий где-то в толпе Кастиэлем пустым взглядом смотрел на пустые попытки привести Луну в чувства. Его Луну. Несмотря на довольно трудный период их отношений, ни в коем случае не переставал о ней переживать. Безмолвно выражая поддержку, провожал взглядом везде, где бы они не встретились и ждал момента, когда же приятный девичий взор смягчится и улыбнётся ему. Вместо таких простых желаний и мечт, он видит перед собой тяжёлую реальность — боль и страдания человека, к которому за некоторое время сумел проникнуться. Хотел это сделать.       Подойти к ней сейчас означало скомпрометировать своё положение, свои чувства, а значит — подставить сразу обоих. Поэтому он стоял, словно ожившая статуя, и наблюдал за тем, как девочки стараются разбудить её, помочь избавиться от того забвения, в которое Луна себя вогнала. Стоял и наблюдал, как его маленькая неприятность мучает всю себя на глазах остальных. От бессилия хотелось разбить камень плитки на полу вдребезги, чтобы хоть в малой степени почувствовать то же, что и она. Помочь ей понять, что можно довериться, что тебя понимают и поддерживают. Но он ничего не мог, съедаемый изнутри собственными мыслям и ненавистью к самому себе.       В голове Луны, тем временем, шла ожесточённая борьба. Заточённая в глубине своего сознания, она пыталась найти выход. Нащупать лазейки, нажать верную кнопку, может, вызвать нужное воспоминание, — всё, что могло бы ей помочь. Но чем усерднее старалась преодолеть эту боль, тем сильнее её тянуло вниз, а возможность влиять на себя пропадала. В какой-то момент Луна, отпустив ситуацию, стала прислушиваться к внутренним голосам, желая понять их. Ведь они просто пытались быть услышанными, разве нет? Тиски стали разжиматься с каждой услышанной просьбой и предложением. Всё сказанное голосами она пропускала через себя, через свою душу и мысли. И почему раньше она не пыталась этого сделать, а сделала только сейчас, находясь внешне в самом ужасном состоянии, которое можно придумать? Что теперь о ней подумают в агентстве? Попросят ли её уйти из группы, объявят ли об этом фанатом перед самым выходом камбека?       Щёлк.       Луна перестала кричать. Она устремила невидящий взгляд куда-то меж толпы, в одну точку и безвольно держалась в воздухе. Ария перестала трясти девушку, трепетно прижимая её к себе и гладя по волосам. Дождёшься ли таких эмоций и проявлений любви от такого закрытого и нелюбящего проявлений эмоций на публике человека? Но не это было самым странным в этой ситуации, далеко не это. Пустой взгляд лидера группы был направлен куда-то высоко, почти на потолок. По щекам лились слёзы — реакция организма на перенесённый стресс, во рту пересохло. Жадно вдыхая ртом воздух и тихо выдыхая его, Луна пыталась хоть о чём-то подумать. В голове вместо голосов вновь была звенящая тишина, сбиваемая с толку теперь, после всего перенесённого. Перед глазами всё поплыло. Голова девушки переставала держаться, ещё секунда и упадёт. Чуть дёрнув ею, Луна поймала глазами встревоженный взгляд Кастиэля, что сильно выделялся из толпы. Противоречия в его глазах напомнили Луне о том, кто она такая и что вообще происходит. А ведь происходит настоящий ужас.       — Кас…       Одними губами шепчет она его имя и дёргается. Ария недоумённо приподнимает брови, слыша тихий глас еле живой девушки и осторожно поднимает глаза, пытаясь найти виновника. В этот момент тело Луны обмякает и она падает в объятия Арии под испуганный вскрик Ёны. Где-то снаружи помещения слышны звуки серены — кажется, кто-то вызвал врачей. Ария что-то говорит, пытается привести девушку в чувства, но она не слышит.

«Дежавю…»

      Единственная мысль обрывается новым видением перед тем, как насовсем отключиться от реальности происходящего. Рядом с лицами участниц группы, она видит своё, только совсем другое. Обеспокоенное, нежное, с грустной улыбкой на губах. Союн склонилась над девушкой, что-то нежно шепча и проводя рукой по её волосам. Луна могла поклясться, что чувствовала нежные прикосновения её тоненьких пальцев. Ей хотелось к ним тянуться, ей хотелось встать, найти в себе силы и сказать всем, что с ней всё хорошо. Она не выдержит больше обидной жалости, неискренних извинений и соболезнований, льстивых улыбок и слов в адрес своей семьи — не выдержит, не сможет. Ей надело, ей хочется спрятаться в какое-то тёплое место, где никто не будет её трогать и чего-то от неё ждать. Совсем как в объятиях Каса, что он подарил ей на балконе. Там ей хотелось быть маленькой девочкой, она себя так ощущала. Она чувствовала себя в безопасности в этом суровом мире, где осталась совсем одна. И он был рядом, готовый утешить, подарить улыбку или искренне пожалеть. Возможно, Луна переосмыслит свои отношения с ним. Возможно, это действительно произойдёт и они поговорят друг с другом. Но…       — Союн…       Прошепчет Луна перед тем, как отключиться от реальности. Реальности, где она уже не хочет существовать.

***

      Рука выпрямляется влево. Наклон головы по направлению руки, поворот по полной окружности. Вторая рука плавно приподнимается в воздухе. Шоссе с правой ноги в сторону, плавный прогиб назад, движение левым бедром в сторону. Руки оказываются на плечах крест-накрест, затем плавно опускаются вниз по изгибам талии. Выпад назад с левой ногти. Резкое поднятие рук в воздух, затем медленное плавное падение вниз. Полуоборот на правой ноге, левая меняет своё направление. Затем движением руками в воздухе и переход к первоначальной позиции, с предварительно опущенной головой.       Музыка останавливается.       Луна делает шаг влево, качает бедром, затем выгибается, как кошка, перенося центр тяжести на другую ногу. Левую двигает к себе ближе и ставит на носок, руку кладёт сбоку на шею, а затем вздёргивает подбородок. Одобрительные похлопывания в ладоши Арии заполняют тишину спортивного зала.       — Отличная импровизация, Луна, — она щёлкает пальцами, после чего задумывается на несколько секунд и кивает, — добавим в конце, идея хорошая. Ты оказываешься в середине, поэтому попробуй сделать это быстро и плавно, основное внимание будет на тебе.       Она подходит к Луне и повторяет её движения, объясняя, где доработала бы моменты. На лбу у всех троих девушек в помещении капли пота, стекающие вниз по лицу до самой груди. Всё утро они потратили на доработку танца перед клипом, который начнут снимать в конце грядущей недели. После случившегося с Луной, им было позволено увеличить время своего перерыва, добавить в рацион питания чего-нибудь более сытного, чтобы запустить активный обмен веществ, а также убрать дополнительные встречи и мероприятия до тех пор, пока не запишется клип. Девочки стали больше спать, отдавать предпочтение тренировкам и вокальным распевкам, а также вернули себе прежний тон лица. К сожалению, за время жёсткого графика, каждая из них стала похожа на приведение, с огромными мешками под глазами, что не всегда удавалось скрыть макияжем.       — Пора в столовую, — весело прощебетала Ёна, оборачиваясь к девочкам. Сейчас было самое время немного посидеть в телефонах, побеседовать с другими работниками агентства и немного перекусить.       — Вы идите, я ещё немного потренируюсь и подойду, — кивнула Луна. Подруги переглянулись, безмолвно беседуя. В последний раз, когда они имели неосторожность оставить девушку одну, произошло то, чего никто не ожидал. Теперь предстояло хорошенько подумать, стоит ли это делать или настоять на своём и увести сразу в столовую. Однако глаза Луны светились уверенным и живым огоньком, а на губах играла лёгкая улыбка. Два дня реабилитации в больнице позволили ей восстановиться окончательно — или она пыталась всех в этом убедить.       Ёна скосила глаза на Луну, затем на Арию, поджимая губы. Она не видела ничего необычного в том, чтобы оставить лидера группы одного. В то, что та будет тренироваться, конечно, никто не верил, но мало ли причин хотеть остаться одной в полной тишине? Рэперша нахмурилась, обдумывая что-то, затем кивнула и натянуто улыбнулась. Впрочем, они ведь всё равно рано или поздно поговорят, обсудят все проблемы и вопросы, да? Просто нужно чуть больше времени.       — Хорошо. Мы будем там, если захочешь к нам присоединиться. На связи, — она помахала своим телефоном в воздухе, после чего девочки покинули зал для тренировок. Луна осталась одна. Выдохнув, она обернулась спиной к двери и провела холодными руками по лицу. Голова начинала побаливать от интенсивной тренировки, но признаваться в этом или останавливать тренировку не хотелось. Наоборот, у неё было желание активнее себя показать, как в случае с импровизацией. Могла ли она подумать, что даже после того, как музыка закончилась, будет продолжать танцевать, тем более вполне успешно?       Но сильно хвалиться тем, что у неё получилось совершенно спонтанно не стоило. До сих пор ей приходилось много растягиваться, повторять танцы чуть ли не во сне и доводить до автоматизма совершенно обыденные движения. Этим она собиралась заняться и сейчас. За два дня отсутствия, пока она лежала в больнице, было время о многом подумать. Голоса больше не посещали её голову, видения не пугали, а мысли были чистыми, словно стёклышко. Затишье перед бурей или она действительно могла спокойно вздохнуть? Пока не наступил очередной приступ, который выбьет почву из-под ног, ей хочется жизнь. Хочется чувствовать ритм в каждой частичке своего тела, в каждом движении и слове, что она говорит. Ей впервые хочется сделать шаг на встречу той области, которую они когда-то выбрали вместе с сестрой. В конце-концов, она айдол или кто?       Улыбнувшись своим глупым мыслям, размяла шею и посмотрела на себя в зеркало. Сейчас Луна чувствовала себя живее, чем когда-либо. Внутри неё бушевал маленький огонёк, готовый свернуть горы. Неужели так на неё подействовал отдых? Или поддержка от людей, которые ей, по сути, ближе всех? Подойдя к проигрывателю, включила песню из клипа. В голове звучала минусовка, руки подрагивали, предвкушая то, что их ожидает. Наступает момент, из проигрывателя звучат записанные голоса девушек, Луна прислушивается. Секунда и она уже повторяет отточенные ей движения. Вкладывает в них всю свою невесть откуда взявшуюся энергию, добавляя артистичности. Ей нравится то, что она видит в зеркале. Впервые за полгода она не думает ни о чём, что её гложет. Только она и песня, один на один. И время им не преграда.       Щёлк.       Послышались медленные хлопки, словно насмехающиеся над всем, что здесь происходит. Остановив музыку в проигрывателе, Луна вглядывается в источник звука и испуганный вдох теряется где-то в лёгких.