Лето со змеями

— Будет легко. Гарри промолчал — не то чтобы это было трудно, ведь любые слова, которые он произносил, все равно звучали лишь на парселтанге. Но он был не согласен. Он уже успел заметить на вокзале минимум трёх членов Ордена Феникса — и это он взглянул только в одну сторону. Блейз, кажется, почувствовал его напряжение. Поцеловав Гарри в висок, он тихо произнёс: — Оставь всё мне и моей маме. Гарри поднял записку, которую написал до этого в поезде и на которую Блейз тогда не соизволил ответить. Как вы обычно добираетесь до Италии? Через камин? Блейз покачал головой, не сводя глаз с толпы ведьм и волшебников, снующих взад-вперед по перрону Кингс-Кросс. — С помощью портключа. А потом… мама здесь, — его голос мгновенно потеплел от облегчения и гордости. Гарри проследил за его взглядом и увидел высокую женщину в плотной многослойной мантии, пробирающуюся к ним через станцию. Цвет её кожи был на тон или два темнее, чем у Блейза, а волосы, наверное, такие же, но голову её покрывал изящный золотистый платок, так что Гарри не мог разглядеть точно. Подойдя ближе, она наклонилась к ним, и Гарри столкнулся с взглядом её огромных глаз, внимательно изучавших их. Ему показалось, что они были цвета индиго, но в тени поезда было трудно сказать наверняка. — Мама, — выдохнул Блейз. Он потянулся к ней, и она наклонила голову, чтобы поцеловать его в щеку. Блейз отступил и протянул руку, будто приглашал кого-то на танец. — Гарри, это моя мама, Хафса Забини. Мама, это Гарри Поттер. Гарри написал «Здравствуйте» на пергаменте и протянул его женщине. Несмотря на то, что Блейз не раз говорил ему, что его мама уважает талант змееустов, Гарри все еще не был уверен, как она отреагирует, когда услышит его речь. Миссис Забини протянула руку и сжала его ладонь. — Здравствуй, Гарри, — на английском она говорила мягко и с едва заметным акцентом. — Блейз часто писал о тебе. Рада познакомиться с тобой лично и узнать, что ты нашёл подходящее применение моему подарку Блейзу. Гарри покраснел, понимая, что она говорила о кристаллах, убивших Амбридж. Он огляделся, но поблизости не было никого, кто мог бы их подслушать. Блейз закатил глаза и многозначительно толкнул Гарри локтем. Он явно думал, что Гарри слишком беспокоился из-за этого — раньше он уже повторял это несколько раз. — И я рада, что ты решил погостить у нас. Возможно, я смогу помочь тебе с твоим проклятием. Гарри улыбнулся и кивнул. Даже несмотря на то, что часть его была благодарна за проклятие, потому что он сомневался, что без него сумел бы сблизиться с Блейзом, было бы чертовски приятно снова заговорить по-английски. — А теперь пойдёмте, — миссис Забини уменьшила их вещи до крошечного свёртка, который спрятала где-то в своей многослойной одежде. Затем она протянула одну руку Гарри, другую Блейзу, и Гарри осторожно обхватил её ладонь. Он вдруг подумал, что не помнил, когда едва ли знакомая женщина хотела прикоснуться к нему по своей воле. Даже тетя Петуния не трогала его без крайней необходимости. — Гарри? Вы куда? Миссис Забини обернулась и на мгновение опустила взгляд. Рон резко замер, заливаясь краской. — Я собираюсь отвести своего сына и мистера Поттера в Косой переулок, чтобы перекусить. А какое это имеет отношение к вам, мистер?.. Блейз, представь нас, пожалуйста. — Это Рон Уизли, мама. Он мой друг, — хотел сказать Гарри, но Блейз сжал его руку, и Гарри решил, что даже писать об этом сейчас, возможно, будет неразумно. Судя по тому, как миссис Забини держалась, она вполне могла самостоятельно разобраться с Роном и с тем, станет ли он шпионить для Ордена Феникса или нет. Гарри просто стоял рядом с ней, наблюдал и ждал, пока Рон неловко откашливался. — Я просто хотел сказать, что Гарри должен вернуться в дом своих родственников. Так сказал профессор Дамблдор. — А я говорю, что он должен пойти со мной и моим сыном и хорошенько поесть, прежде чем вернется в маггловский кошмар. Рон заколебался, но Гарри улыбнулся ему и, конечно же, ничего не сказал; он все равно не выучил британский язык жестов, как Гермиона, так что они могли общаться, только если Гарри что-нибудь писал на пергаменте. Рон, наконец, почесал затылок. — Не знаю, что скажет на это профессор Дамблдор. — Наверняка много всего, — заключила миссис Забини, покрепче ухватила их за руки и увела прочь. Они и правда направились в Косой переулок — вверх по крошечному проулку, в котором Гарри никогда раньше не был. Миссис Забини достала из рукава небольшой четырехгранный кристалл и повернулась к Гарри. — Я чувствую, что за нами следят. Ваши друзья всегда так настойчиво следуют за вами, мистер Поттер? — Некоторые, да, — пояснил Блейз, а Гарри просто кивнул. — По правде говоря, я уверен, что они шпионят за ним для Дамблдора. Миссис Забини закрыла глаза и вздохнула. — Что же, мы не позволим им встать у нас на пути. Обхватите кристалл, пожалуйста, мальчики. Гарри протянул руку и опустил её на прохладную поверхность; хотя она была достаточно большой, чтобы Блейз мог положить ладонь рядом, вместо этого он обнял пальцами пальцы Гарри. Гарри с удивлением уставился на их руки; Блейз улыбнулся и начал было что-то говорить, но затем портключ активировался и унёс их подальше от Косого переулка. Гарри был уверен, что перед перемещением слышал чей-то встревоженный крик, но он не обратил на него внимания. Он собирался хотя бы раз провести лето с людьми, которые искренне хотели его компании. *** — Ты достаточно доверяешь мне, чтобы позволить заглянуть в твои мысли? Гарри напрягся, едва удержавшись, чтобы не подпрыгнуть на пять футов в воздух. Он жил на вилле Забини уже почти неделю, но все равно вздрагивал, когда миссис Забини незаметно к нему подкрадывалась. Он отвернулся от каменного оконного проёма, сквозь который изучал сад, и увидел, что она снова стояла у него за спиной. Он был прав, увидев её глаза на вокзале. Они были цвета индиго, и миссис Забини знала, как хорошо одеваться — и носила мантии, подчеркивающие оттенок глаз. Она рассказывала Гарри о моде. Впервые в своей жизни Гарри вдруг посчитал это интересным, и у них завязывались хорошие, хотя и в основном односторонние беседы за завтраком. Но сейчас её взгляд, изучающий его, был напряжённым. Гарри отвёл глаза, снова возвращаясь к изучению виноградных лоз в саду за окном. — Мне правда нужен твой ответ, пожалуйста, — спокойно произнесла миссис Забини и на мгновение напомнила Гарри Макгонагалл. Затем она добавила: — но ты можешь подождать подольше, если хочешь. Я бы ни за что не хотела навредить разуму мальчика, которым так очарован мой сын. Гарри немного расслабился. Миссис Забини и Блейз никогда не пытались торопить его, и после множества лет, когда на него кричали, подгоняя, это было более чем приятно. Он достал из кармана клочок пергамента. — Хорошо. Мы можем сделать это на улице? — Вообще-то, я как раз собиралась это предложить. Столик в саду и шоколад, — миссис Забини протянула руку, и Гарри слегка неловко взялся за неё. Сперва он думал, что ей нужна помощь, чтобы ходить или что-то в этом роде, но в большинстве случаев она вела себя так, будто сама хотела поддержать его. Это было странно. Они вышли в сад, и миссис Забини пояснила, что Гарри следует сесть за маленький столик, стоящий в стороне. Гарри с трудом мог сказать, из чего он сделан, но он был покрыт кипенно-белыми изящными завитками, а синие скамейки по бокам казались очень удобными. Он сел, и миссис Забини опустилась напротив. — Посмотри мне в глаза и ничего не бойся. Гарри сглотнул и сделал как было сказано. Если он смог смириться с тем, как Снейп разрывал его разум на куски, то сможет смириться и с более мягким прикосновением. Ее рука скользнула по его ладони в то же мгновение, когда ее разум заскользил по его мыслям, и он почувствовал ее гнев, неожиданно похожий скорее на шипение кошки, чем на змеиное. Гарри моргнул и попытался опустить все щиты, которые неосознанно поднял. Он был уверен, что у него их не было. Снейп продолжал разглагольствовать об этом, по крайней мере. — Я злюсь не на тебя. Я зла на этого человека, называющего себя профессором. Гарри расслабился, и миссис Забини продолжила мягко путешествовать по его разуму — холодная, яркая. Иногда ему казалось, что он мог уловить краешек воспоминания, но она всегда смягчала ощущения, прежде чем оно успевало причинить боль. Она скользила все глубже и глубже, и затем Гарри вдруг почувствовал проклятие, которое будто бы отдалось эхом больше в его голове, чем в ушах. Миссис Забини отстранилась — словно человек, выныривающий из воды, хотя наверняка сравнение было странным, учитывая, что водой был его разум. Она потянулась через стол и снова нежно обхватила руку Гарри. — Думаю, это тема, для которой нам следует пригласить Блейза, — тихо произнесла она. — Ты позволишь мне позвать его? Гарри моргнул, а затем кивнул. Если бы он мог говорить по-английски, то спросил бы, почему она вообще решила спросить его разрешения. Блейз был втянут во всё это с самого начала, не было ничего, что Гарри знал бы о проклятии змеиного языка, чего бы не знал Блейз. Но если бы он мог говорить по-английски, то вообще не оказался бы в столь затруднительном положении. Миссис Забини достала волшебную палочку и произнесла заклинание, от которого по саду разнёсся звон колокольчиков. Гарри не понял, как это может привлечь Блейза, но через несколько секунд тот вбежал в сад сквозь арочный проём, запыхавшийся и вытирающий лицо. — Гарри? Мама? — Присядь, Блейз. Я хочу, чтобы сейчас ты тоже был с нами. Блейз сел рядом с Гарри, хотя еще оставались свободные скамейки, и двигался, пока не прижался к нему тёплым боком. Гарри медленно выдохнул. Он только сейчас осознал, насколько был напряжен, сидя здесь наедине с матерью Блейза. — Проклятие змеиного языка в самом деле запечатлено в твоём сознании, — осторожно начала миссис Забини. — Я думала, что, возможно, Темный Лорд оставил там что-то еще, другое заклинание, закрепляющее проклятие. Тогда в том, что проклятие длится так долго, был бы смысл. Она посмотрела на Гарри, и ее глаза распахнулись еще шире. Сейчас Гарри видел, какого они мерцающего цвета, лучше, чем когда-либо. — Но ему не было необходимости это делать. У тебя уже есть с ним связь, Гарри. Он связал проклятие с ней. Ты… ты догадываешься, в чём заключается ваша связь? — В шраме? — прошипел Гарри. Ни Блейза, ни его маму парселтанг не пугал, но Гарри всё равно чувствовал себя глупо из-за того, что забыл. Он протянул руку и провёл пальцами по краю шрама. — Дело не только в физической отметине. Мне так жаль, Гарри, — миссис Забини сделала глубокий вдох, будто к чему-то готовилась. — Он превратил тебя в крестраж. Блейз внезапно навалился на него с такой силой, что они оба едва не упали, и громко выдохнул: — Что? — Я не знаю, что это такое, — беспомощно произнёс Гарри на дурацком змеином языке. Он оглянулся в поисках пергамента, чтобы как-то выразить свое замешательство, но миссис Забини, кажется, догадалась о нём по выражению его лица. — Как я понимаю, образование Хогвартса не имеет того преимущества, которым должно обладать. — Мама! Я прочитал много книг, в которых было описано всё, что мне нужно было знать, — голос Блейза теперь звучал мягче, но мертвая хватка, которой он сжимал плечо Гарри, не вселяла уверенности. — Ты учишься в Слизерине и знал много о подобных вещах ещё до того, как поступил в Хогвартс, и знал как искать информацию, если сталкивался с чем-то, с чем еще не знаком, — миссис Забини покачала головой, поправила шарф и наклонилась ближе к Гарри. — В Гриффиндоре подход к образованию иной, так ведь, Гарри? У Блейза из кармана мантии виднелся пергамент. Гарри схватил и его, и перо, которое к нему прилагалось, и произнёс заклинание, которое у него хорошо получалось невербально, то, которое наполняло перо чернилами. — Кто-нибудь, пожалуйста, может рассказать мне, что такое крестраж? — Да. Хорошо. Это предмет, в котором кто-то заключает частицу своей души — темные волшебники, готовые заплатить цену, недоступную большинству из нас. Он сохраняет человека бессмертным, не отпуская его душу в иной мир. Но это не значит, что это не имеет последствий, — глаза миссис Забини на её спокойном лице вдруг показались больными и усталыми. — Я прежде никогда не слышала о живом существе, превращённом в крестраж. Обычно их делают из предметов, которые можно спрятать в безопасном месте. У тебя есть идеи, как это могло произойти, Гарри? Гарри закрыл глаза: ему казалось, что мир вокруг рушится. Все, что он мог видеть, — это дневник, истекающий черной кровью на полу Тайной комнаты, и тень Тома Риддла, кричащую на него в ярости, и клык василиска, вонзившийся ему в руку и едва не убивший его — убивший бы, если бы не Фоукс. Впервые в своей жизни Гарри почувствовал, что, наверное, было бы лучше, если бы он умер там, в той самой комнате. — У него шок, мама, — встревоженно произнёс Блейз где-то далеко, и Гарри почувствовал, как его окутали согревающие чары. И как его била дрожь. Почему он дрожал? Он же просто подумал, что было бы лучше, если бы он умер уже давно, что он точно такой же, как дневник, он такой же ужасный и злой и тоже начнёт овладевать людьми… Гарри согнулся, и его вырвало. — Мы позаботимся о тебе, — сказал кто-то, но голос был настолько искажен ревом в его ушах, что он не мог сказать, был это Блейз или его мама. Твердая рука на его плече — точно Блейза, как и та, что подносила к его губам чашку, чем-то наполненную. Гарри послушно проглотил жидкость. Почему бы и нет? Все равно всё скоро закончится. Ему придется найти клык василиска или что-то в этом роде. Как он мог… Предметы вокруг снова обрели чёткость. Гарри снова сглотнул, задыхаясь от горячего ощущения в горле, и безучастно оглядел сад. На мгновение показалось, что цветы вокруг переливаются слишком яркими красками, но через мгновение всё пришло в норму. Он прислонился к Блейзу, внезапно закутанный в тёплую мантию. — Ты не знал. Ни что такое крестражи, ни что ты один из них. Гарри закрыл глаза и покачал головой. Это откровение все еще ошеломляло, но теперь он лучше с ним справлялся. Он ждал, пока руки не перестанут дрожать, а потом принялся писать. — На втором курсе я уничтожил дневник, который, как я теперь понимаю, был крестражем. Как мы планируем уничтожить меня? Блейз зашипел, будто это на нем лежало проклятие, и, хотя его мама пыталась что-то сказать, именно он обеими руками обхватил голову Гарри и пристально посмотрел ему в глаза. — Нет, — прошептал он. — Я никогда не позволю чему-то подобному случиться. Нет, Гарри. — Я — зло, — беспомощно написал Гарри. Он снова начал дрожать. — Только не ты. Никогда. Если крестраж как-то и влияет на тебя, я этого никогда не видел, — руки Блейза ходили вверх и вниз по его спине, прослеживая линию позвоночника Гарри под мантией. — Ты хоть понимаешь, насколько особенный для меня? Как бы я боролся за тебя? — А я бы в свою очередь сделала всё для мальчика, который делает моего сына таким счастливым, — мягко добавила миссис Забини. — Нет. Мы не будем уничтожать тебя, Гарри. Мы удалим крестраж в тебе, и ты вернешься к той жизни, которая у тебя должна быть. — Дамблдор знает? — это следующее, что написал Гарри; вопрос, который по какой-то причине пришёл ему в голову первым. Миссис Забини наклонилась ближе. — Я не могу ответить на этот вопрос наверняка, но скажу тебе одну вещь. Гарри кивнул. Вздрогнув, он почувствовал, как Блейз нетерпеливо подталкивал к нему чашу из темного камня, которую до этого он не замечал. Из неё, украшенной рубинами, пахло так сильно, что Гарри не решался отпить, но Блейз продолжал смотреть на него, поэтому Гарри неуверенно улыбнулся и сделал глоток. Он не сомневался, что Блейз просто влил бы это ему в глотку силой, если бы он отказался. Напиток неожиданно приятно расслабил его. Если это было зелье, то точно самое вкусное из всех, что Гарри когда-либо пробовал. — Невозможно, чтобы такой могущественный волшебник и легилимент, как Дамблдор, заглянул к тебе голову и пропустил якорь, удерживающий проклятие парселтанга. Гарри закрыл глаза. Получается, даже если Дамблдор не знал раньше, то узнал бы в то же мгновение, как впервые заглянул в разум Гарри после того, как Волдеморт наложил на него проклятие. — Мы можем уничтожить то, что удерживает проклятие. Для этого придется удалить крестраж. Скорее всего, раньше я не смогла бы сделать это, поскольку он задевает и твою душу, и твою магию, но сейчас проклятие чётко очертило его границы. Поэтому я могу отделить крестраж. — Но?.. — прошипел Гарри. Блейз крепче обнял его за плечи. — Тебе будет больно, — произнесла миссис Забини. — И это займет больше времени, чем я предполагала. Тебе придётся доверять мне сильнее, чем ты доверяешь сейчас. Нам понадобятся зелья, и, возможно, два месяца времени. Но у тебя есть это время и ты можешь провести его с нами, так ведь? Гарри настороженно вгляделся в ее лицо, но она, похоже, не пыталась над ним подшутить. И, кажется, не считала его мерзостью, которую следовало уничтожить. Он кивнул. По крайней мере, это решение он принимал по собственной воле. Пока что он не доверял миссис Забини настолько, чтобы она могла убрать крестраж или снять проклятие, но он доверял ей больше, чем многим другим. Блейз сильнее прижался к нему, молчаливо поддерживая. Готовый прикасаться к Гарри вот так даже зная, что он крестраж. Гарри повернулся и вздохнул, уткнувшись Блейзу в шею. Был человек, кому он доверял больше, чем кому-либо. К сожалению, он не был могущественным легилиментом. Но, по крайней мере, он был рядом. *** — Я ожидал, что ты отреагируешь более бурно. Гарри моргнул, глядя на Блейза. Тот стоял в дверях спальни, которую они с мамой выделили Гарри и которая оказалась для него лучшей комнатой в его жизни. Большая, открытая и просторная, и в ней был письменный стол, и книжные полки, и тумбочка, и ещё огромная кровать, на которой Гарри нравилось спать. Здесь было место и для насеста Хедвиг, и для всех его учебников и мантий, и ещё куча оставалось свободным. В мечтах, которыми он развлекал себя каждую ночь перед тем, как заснуть, Гарри представлял, что живет здесь. — На что? — написал он и протянул пергамент Блейзу. Это был оборот одной из многочисленных попыток набросать эссе в качестве домашнего задания от Снейпа на каникулы. — На то, что ты крестраж. То есть, я понимаю, что на минутку ты расклеился. Но я не думал, что даже это зелье поможет тебе успокоиться так быстро, — Блейз сел на кровать рядом с Гарри, глядя на него не мигая. — Что в этом зелье? — Это один из маминых вариантов Перечного. Не меняй тему, пожалуйста, Гарри. Ты был не так удивлен, как я ожидал. Почему? Гарри молча уставился на собственные ладони, затем вздохнул и взял себя в руки. — Ладно, — написал он. — Тебе это не понравится, но это правда. — Это все, чего я хочу, Гарри, — Блейз взял его за руку. — Думаю, на самом деле я никогда не ожидал, что доживу до совершеннолетия. Я чуть не умер на первом курсе, а потом на втором, и на третьем, и на четвертом. Я чуть не умер даже в прошлом году, и это не произошло лишь потому, что рядом был ты. А до этого я рос с родственниками, которые ненавидели меня и которым было все равно, жив я или нет. Так что на самом деле это не очень шокирует — узнать, что мне, возможно, придется умереть, чтобы избавиться от крестража. Блейз яростно зарычал и потянул Гарри на себя, притягивая ближе до тех пор, пока у него не осталось иного выбора, кроме как завалиться набок и положить голову Блейзу на плечо. — Я позабочусь о том, чтобы этого никогда не случилось, — тихо и горячо зашептал Блейз. — Я знаю, что ты, возможно, смирился с этим, но я — нет. Я не позволю тебе умереть именно тогда, когда я тебя нашёл. Гарри сильнее прижался к нему и подождал, пока Блейз не ослабит слегка хватку, чтобы написать: — Кажется, я смогу справиться, ведь вы с твоей мамой рядом. — Ты бы сдался без нас, Гарри? Гарри замер. — Ответь мне, Гарри. — Я бы не сдался, — медленно написал он. Так трудно было говорить правильные вещи, потому что он не был уверен, было ли это правдой или просто тем, что заставит Блейза чувствовать себя спокойнее. — Я бы боролся за свою жизнь так упорно, как только мог. Но что, если бы Дамблдор или кто-то ещё сказали мне, что я должен умереть, чтобы спасти мир? На самом деле, я бы не удивился, — он подчеркнул последнее несколько раз. — Я был бы расстроен, но не удивлен. — Никто и никогда не учил тебя ценить свою жизнь, — прошептал Блейз хриплым от горя голосом. — Все говорят тебе, что ты особенный, тот, кто выжил, но никто не поощрял тебя делать нечто большее. Жить. Ты особенный для меня не только потому, что пережил Смертельное проклятие, Гарри. Я тебя не отпущу. И потом он поцеловал Гарри, что редко случалось с тех пор, как они оказались в Италии. То, с каким пылом он это сделал, заставило Гарри покачнуться, и несколько мгновений он неловко балансировал, не зная, куда деть руки, прежде чем опустил их на плечи Блейза. Он притянул его ближе и поцеловал в ответ. Он так хотел посильнее обнять его, удержать здесь, умолять никогда не оставлять его одного… Что же, кажется, на последний вариант я могу рассчитывать. Язык Блейза коснулся его языка, и Гарри вздрогнул и мгновенно забыл обо всем кроме тепла, проникающего в рот. Блейз уложил его на подушку и поцеловал так, что у Гарри перехватило дыхание, прежде чем отстраниться достаточно, чтобы бросить на Гарри тяжелый взгляд, — собственнический, цепляющий, как когти ястреба. — Ты — мой. И я люблю тебя. На секунду у Гарри защипало глаза, потому что он не мог сказать Блейзу то же самое. Сев, он потянулся к пергаменту. — Я тоже тебя люблю. Блейз улыбнулся так, словно только что выиграл лучший в мире приз, и наклонился, чтобы снова поцеловать Гарри.