Последний враг: Темные метки // The Last Enemy: Dark Marks

      Бурная толпа студентов расступилась, когда по коридорам промчался Джеймс, локтями расталкивая окружающих и не особенно заботясь о вежливости. Лекция профессора Картер-Майлза – если её можно так назвать – до сих пор звенела в ушах, и Джеймс был просто в бешенстве.       Они с Ремусом поругались после урока. Ремус хотел не привлекать внимания, сдать домашку и от друзей хотел того же.       Джеймс же хотел устроить разборки. − Нельзя, − настаивал Ремус. – Нет, послушай, Джеймс, нельзя. Как ты будешь выглядеть, если начнешь спорить с Картер-Майлзом о правах оборотней? − Как порядочный человек! − Нет, будет похоже, что у тебя личный интерес. Будто ты кого-то защищаешь… и этот кто-то сидит рядом с тобой, как раз трупом после полнолуния. Джеймс, пойми: я в безопасности лишь пока невидим. Никто не обращает на меня внимания, и меня это устраивает. Едва это изменится… Я думал, прошлогодняя история со Снейпом открыла тебе глаза на ряд последствий.       Ремус почти никогда не упоминал ту историю, и лишь шок от услышанного заставил Джеймса замолчать. Он согласился вести себя тихо на уроке (согласие было вынужденным, насчет скрежета зубов он ничего не обещал), но это не распространялось на подавленное желание наброситься на Картер-Майлза (Ремус, видимо, не понимал, что это ему не запрещал, поскольку Джеймс ничего подобного не формулировал вслух), ведь ярость Джеймса была на пределе. И нервы на пределе – из-за огромной каменной горгульи, которая стояла в коридоре третьего этажа. − Мятная конфета, − едва не выплюнул Джеймс, приближаясь. Горгулья его проигнорировала. – Да ладно?       Джеймс всего однажды был в кабинете директора – в то ужасное полнолуние, когда он убрал Снейпа с пути Лунатика. Тогда паролем была «Мятная конфета», но он предположил, что Дамблдор время от времени будет менять пароль. − Э-э… Летучая шипучка, − попытал он счастья еще раз, роясь в памяти в поисках подходящих версий. За долгие годы розыгрышей Джеймс подобрал пароли даже к самым упрямым дверям замка и узнал, что даже при смене пароль, как правило, остается той же тематики. – Сахарное перо. Пирог с патокой? Блядь!       Он с надеждой взглянул на неподвижную горгулью, но ненормативная лексика повлияла на её поведение не больше, чем неверные пароли. Он разочарованно вздохнул, затем развернулся и зашагал в направлении новой цели. Добравшись до места назначения, он резко постучал в дверь. − Поттер? – произнесла профессор МакГонагалл, ведь он искал именно её кабинет. – Почему вы не на обеде? − Мне нужно поговорить с профессором Дамблдором, − без обиняков выпалил Джеймс. – Вы не знаете, где я могу его найти?       Брови профессора МакГонагалл поползли вверх. − Боюсь, директор уехал по делам, Поттер. − Опять? – Джеймс не смог скрыть разочарования. От его внимания не ускользнуло, что в Большом зале за ужином Дамблдор как правило отсутствовал. – Вечно его нет!       Брови профессора МакГонагалл приподнялись еще выше. − У директора время строго расписано и имеется множество важных обязанностей, который часто заставляют его отлучаться… − Здесь у него тоже есть важные обязанности! – горячо воскликнул Джеймс.       Мгновение он был уверен, что профессор МакГонагалл его отчитает, но она просто приоткрыла дверь шире и жестом пригласила его войти. − Похоже, вас что-то огорчило, − сказала она, закрыв кабинет. – Уверяю, любой вопрос, который вы хотите обсудить с профессором Дамблдором, вы можете проговорить со мной. − Хорошо, − после короткой паузы согласился Джеймс. – Речь пойдет о профессоре Картер-Майлзе. Он должен уйти. − Уйти? – растерянно переспросила МакГонагалл. – Куда уйти? − Желательно на хуй, но я не придирчив к деталям. − Следите за языком, Поттер! – профессор МакГонагалл выглядела искренне шокированной.       Джеймс угрюмо уставился на неё в ответ. Он был не в настроении каяться, и профессор это, похоже, почувствовала. Конечно, у Джеймса была репутация нарушителя спокойствия, но обычно он не был столь груб или резок. Её ноздри слегка раздулись, когда она велела: − Объяснитесь.       И Джеймс объяснился. Он рассказал и о лекции Картер-Майлза, и о домашнем задании, и о вопиющей жестокости всего этого. Когда он закончил, выражение лица профессора МакГонагалл оставалось каменным, его невозможно было прочесть. Она отрывисто произнесла: − Поттер, можете быть уверены, директор об этом узнает.       Но Джеймса не устраивала уверенность, он жаждал большего. − Профессор, я не хочу, чтобы он об этом узнал, я хочу, чтобы он что-нибудь сделал. Картер-Майлз не имеет права здесь преподавать. У него нет права вести лекцию об оборотнях… − К сожалению, есть, Поттер.       Джеймс уставился на декана и лишь сейчас заметил, как напряженно поджаты её губы. − Как вы можете так говорить?       Профессор МакГонагалл долго смотрела на него, затем устало вздохнула, села за стол и жестом предложила Джеймсу сесть напротив. Он неохотно повиновался. − Я понимаю, почему вы расстроены, и одобряю ваше рвение вступиться за друга. Мы с вами можем не соглашаться с решением профессора Картер-Майлза провести такую лекцию, но тема оборотней действительно входит в учебный план Хогвартса, а значит, он имеет право… − Значит, исключите её из учебного плана! Или… измените план. Расскажите всем, что оборотни – люди. Что это просто люди с… не знаю… проблемой! Не приучайте к мысли, будто они злые недочеловеки. − Уверяю вас, Поттер, директор будет оповещен, но… это деликатный вопрос. В Хогвартсе никогда прежде не было студента-ликантропа. Школьным попечителям об этом неизвестно, как, впрочем, и Министерству. Защита тайны мистера Люпина в данном случае играет первостепенную роль. Она гораздо важнее, чем месть. Если станет известно, что в Хогвартсе учится оборотень… популярности школе это, мягко говоря, не прибавит. Когда мистер Люпин прибыл сюда шесть лет назад, все сотрудники подписали магическое соглашения о неразглашении, чтобы защитить его от разоблачения. Профессор Картер-Майлз его тоже подписал. Он не выдаст тайну мистера Люпина. − Однако похоже, что пытается. − Возможно. Но атмосфера возмущения лишь поможет в этом. Я согласна, что его лекция была неуместной, и, думаю, директор меня поддержит. Но для вашего же – и, что гораздо важнее, − блага мистера Люпина говорю вам: лучшее, что вы можете сделать в этой ситуации – действовать тихо. Понимаю, это не то, что вы хотите услышать, но, к сожалению, с определенными вещами нам приходится мириться… − Вы не видели его лица, − перебил Джеймс. Он сам не ожидал, что у него перехватит горло. Профессор МакГонагалл, видимо, тоже. – Вы не сидели там и не наблюдали за лицом друга, когда учитель – его учитель! – сказал ему, что он умрет молодым, поскольку заслужил это. При всем уважении, профессор, не говорите мне, с чем мириться, а с чем нет. ***       Тот факт, что профессор МакГонагалл не назначила ему отработку за дерзость, ясно дал понять Джеймсу: она негласно на его стороне, пусть иногда её и сковывают школьные правила и рамки учебного плана. «Она говорит точь-в-точь как Ремус», − раздраженно думал Джеймс, бродя по коридорам и сжимая в карманах кулаки.       Веди себя тихо, оставайся в тени и ничего не делай.       Но Джеймс не хотел ничего не делать. Он хотел все исправить. Все было неправильно, неправильно, блядски неправильно. Не только с Ремусом, но и с… со всем остальным. Визенгамот принял антимаггловские законы, от которых дедушка Джеймса в гробу переворачивался, «Пророк» почти ежедневно сообщал о новых нападениях, и только что Джеймс узнал, что немалая часть магглорожденных студентов видит в нем врага, еще одного чистокровного, которому на все плевать. Ощущения были будто он перевернул страницу, и герои внезапно оказались злодеями. Это дезориентировало и изматывало, и он хотел с этим что-то сделать.       Понимая, что он еще слишком зол, чтобы изображать стоическую жизнерадостность, которая была необходима Ремусу, Джеймс решил пропустить обед и отправиться на поле для квиддича. Полетать недолго. Это поможет.       Поле для квиддича не было переполнено. Во время перемен здесь проводились открытые тренировки, и несколько студентов упражнялись или возились в дальних углах, но народу было немного. Джеймса это вполне устраивало. По пути он заглянул на кухню, стащил по пути сэндвич и наскоро перекусил. После этого Джеймс залез на метлу и взлетел. Его охватило чувство спокойствия, когда ветер обнял его, взъерошил волосы и развеял полы мантии. Здесь, наверху, он мог дышать. Мог думать. Полеты всегда помогали.       Он несколько раз облетел поле, носясь туда-сюда и каждый раз засекая время. После этого он решил попрактиковаться в нырянии, взмыл так высоко, что поле стало казаться игрушечным, и спикировал на землю, но в последний момент поднялся, скользнув носком ботинка по траве.       Спустя полчаса он заметил, что у него есть зрители. С трибун за ним пристально наблюдала младшая студентка, поставив локти на колени и подперев подбородок руками. На скамье рядом лежал квоффл. Джеймс бы её и не заметил, если бы не ощутил слабый зуд узнавания. Это была девушка из клуба Лили. Магглорожденная студентка, которой сказали, что нет смысла пробоваться в сборную, ведь «магглы не умеют летать». Как там её звали? Валмай. Точно.       Он сделал еще один виток, вспоминая её рассказ во время той неприятной встречи – она думала, что козел, который ей это сказал, прав. И считала, что, даже если наберется храбрости и попытается, то у неё нет ни малейшего шанса. Ведь у богатых и чистокровных есть ряд преимуществ, которых никогда не было у неё: первоклассные метлы и возможность тренироваться во время летних каникул.       Это засело в памяти Джеймса. Это было неправильно. Предполагалось, что участие в сборных не зависит от статуса крови. Квиддич – это мастерство, тяжелый труд, целеустремленность и, возможно, немного таланта… он не имел никакого отношения к статусу крови. И все же… стыдно признаваться, но в его собственной команде не было ни одного магглорожденного студента. Все три новичка в этом году – Уоллес МакФарлан, Эмма Прюэтт и Марлен МакКиннон – были чистокровными. Это не было преднамеренным выбором, просто… так вышло.       Он размышлял над этим еще один круг, а потом решился и подлетел к трибунам. − Варлай, правильно? – окликнул он, паря над студенткой на метле.       Веснушчатая девочка уставилась на него, широко раскрыв глаза от удивления. − Ты… знаешь мое имя? − Да, мы виделись на прошлой неделе. В этом… для маглорожденных… клубе? − Студенческой Коалиции Магглорожденных, − поправила Валмай. − Да, точно. Ну и названьице, попробуй выговори.       Валмай ухмыльнулась. − Мы ее называем С.К.М., но Грэм сердится, говорит, мы таким образом прячем слово «магглорожденных».       Она сильно покраснела, будто ляпнула лишнее. − Напомни, на каком ты факультете? − Хаффлпафф. − Ага, − кивнул Джеймс. – Приближается важный матч. – Гриффиндор и Хаффлпафф играли в первом матче весеннего семестра. – Кем ты играешь? − Никем. Я не в команде. − Ладно, кем бы хотела играть?       Варлай смущенно опустила глаза на квоффл. − Охотником, − буркнула она. − Хороший выбор, − ухмыльнулся Джеймс. – Лучший на поле, если хочешь знать мое мнение. Ты часто тренируешься? В одиночку. − Ну, когда могу взять в руки метлу… и когда поле не так… занято… Нет. Не часто. − Почему ты не на поле? Сейчас открытая тренировка, не нужно поле бронировать. − Метлы нет, − мрачно ответила Варлай. – Я надеялась воспользоваться одной из школьных, но, когда пришла, все разобрали.       Она метнула жадный взгляд на дальний угол поля, где бездельничала компания студентов, не делая с прихваченными с собой метлами ровным счетом ничего. У Джеймса имелась собственная метла с тех пор, как он перешел на второй курс, и ему разрешили привезти её в школу. Он никогда даже не думал бороться за школьную метлу. − Не повезло, − он на миг задумался. – Хочешь попробовать мою?       Она уставилась на него, разинув рот. − Что?       Джеймс взглянул на часы. − До ужина еще около двадцати минут. Хватит на несколько упражнений. − Ты серьезно? − Конечно.       Но Валмай покачала головой. − Я не могу взять твою метлу. − Почему? − Она дороже, чем все, что у меня есть.       Джеймс рассмеялся. − Ты её просто в дерево не швыряй, и все будет отлично. Давай, встретимся на поле. Не дожидаясь ответа, он направил метлу вниз и спикировал на траву. Валмай появилась через минуту с квоффлом под мышкой. Она запыхалась, явно бежала, опасаясь, что он может передумать и уйти.       Став капитаном, Джеймс искренне полюбил тренировать, и не только потому, что он мог указывать другим, что делать. Было нечто невообразимо приятное в работе с сокомандниками, в разработке тактики игры и составлении тренировок таким образом, что у всех заметно улучшался уровень. На его глазах МакФарлан из загонщика, который запросто мог нокаутировать своего же сокомандника, вырос в настоящего монстра, с которым приходилось считаться в небе, и это было круто.       Видя, как летает Валмай, он почувствовал себя еще лучше. Он показал ей несколько базовых упражнений, внимательно присматриваясь, наблюдая, как она совершает первый, пробный подъем на метле. («Не сжимай её так сильно. Немного расслабь локти. Знаю, звучит нелогично, но так у тебя будет больше контроля»). К тому времени, как он начал подбрасывать квоффл, он понял, что видит нечто особенное.       Она была хороша, и у неё был потенциал стать офигенно крутой. Возможно, сейчас ей не хватало опыта, но талант, без сомнения, был налицо, с такой-то меткостью. С практикой и надлежащими тренировками… она станет грозной противницей на поле. Они тренировались, пока поле не опустело. Наконец, Джеймс махнул ей, чтобы она садилась. − Жаль, что ты не в Гриффиндоре, − сказал он, когда она приземлилась. – В следующем году мне будет нужен новый охотник.       Валмай усмехнулась и протянула ему метлу. − Спасибо, − сказала она. – Это было потрясающе. − Ты же будешь пробоваться в следующем году?       Валмай пожала плечами, вдруг застеснявшись. − Не знаю, − пробормотала она. – Вряд ли в этом есть смысл. − Почему нет? − Ну… я же магглорожденная.       Джеймс на мгновение оперся на метлу, собираясь с мыслями. − Знаешь, − наконец, произнес он, − я много думал о твоих словах в… э-э… С.К.М.       Валмай заморгала. − Правда? − Да. Честно говоря, меня они задели. Я никогда не думал о квиддиче в таком ключе. Для меня спорт всегда был меритократией. Небо – великий уравнитель. Там, наверху, не важно твое имя, твой статус крови, важно лишь на что ты способен. Если ты много трудишься, тренируешься, стараешься – ты выигрываешь матч.       Валмай опустила взгляд на свои ноги, защитным жестом прижав руки к груди. − Я ошибался, − сказал Джеймс.       Она вновь взглянула на него широко раскрытыми глазами. − И вижу это теперь, − продолжил он. – Ты права. Для приема существует множество четких барьеров, о которых я никогда не задумывался, ведь я никогда с ними не сталкивался. Это чушь собачья. Этих барьеров быть не должно, у любого, кто хочет играть в квиддич, должен быть шанс. Твой статус крови никак не связан с талантом. Никак. Разве ты не знаешь, что Томми Джордж из «Паддлмир Юнайтед» − магглорожденный? На мой взгляд, лучший охотник, какого видела Британия. − Правда? − Да, как и Фрэнсис Фоули, который несколько лет назад играл за сборную Британии на чемпионате мира. Ни один из них поля в глаза не видел, пока не очутился в Хогвартсе. − Я этого не знала. − Теперь знаешь. Так что не позволяй никому тебе твердить, что квиддич не для магглорожденных, они, мать их так, явно не знают, о чем говорят. – Джеймс взглянул на часы. Он задержался намного дольше, чем планировал, и теперь опаздывал на ужин. – Ладно, мне пора, но вот что я тебе скажу: на этих выходных у меня дважды забронировано поле для тренировки, но все время нам не понадобится. Приходи потом, полетаешь. Приобретешь настоящий опыт. Скажем, часа в три. − Х-хорошо. − Отлично, − он подбросил квоффл и развернулся, чтобы уйти. − Зачем это тебе? – спросила ему в затылок Варлай.       Джеймс обернулся. Она все еще держала квоффл и теперь смотрела на него, нахмурив брови. − Что? − Зачем тебе меня учить? − А почему бы нет? − Ты капитан сборной Гриффиндора. А я всего лишь какая-то третьекурсница из Хаффлпаффа.       Джеймс рассмеялся. − Весь спорт страдает от отсутствия здоровой конкуренции. Приводи несколько друзей, проведем дружеский матч. Неважно, с какого факультета. – Он помолчал, затем сказал, обращаясь скорее к себе, чем к Варлай: − У каждого должен быть шанс познать квиддич. ***       Оказалось, Джеймс уже опаздывал на ужин, это стало совершенно очевидно, когда в вестибюле он увидел взволнованную Флоренс. − Вот ты где! – воскликнула она, спеша ему навстречу. – Мы опаздываем. − Куда?       Он тут же пожалел об этих словах, поскольку лицо Флоренс вытянулось. − На ужин у Слагхорна, помнишь? Джеймс, мы же договорились утром. − Точно, да. Прости… день выдался трудный. − Нам не обязательно идти, − прикусила губу Флоренс. – Если ты не хочешь, я пойму. − Нет, − быстро произнес Джеймс, взяв её за руку. Идти ему и впрямь не слишком хотелось, но он обещал Флоренс, и её так расстроила перспектива пропустить этот дурацкий ужин. – Конечно, хочу, Флор. Даже ждал с нетерпением. Просто сегодня дел было много, вот и все, а потом задержался на поле… − Тренируешься на переменах? – рассмеялась Флоренс, наклонившись, чтобы поцеловать его. – Ты и правда фанатик. − Есть такое. − Ладно, время коктейлей мы пропустили, но если поторопимся, то успеем до начала ужина. Она сжала его руку и повела вверх по лестнице. – Я знаю, ты на это согласился, чтобы развеселить меня и ценю это, но Слагхорн и правда может быть полезным. Ты вообще думал, чем хочешь заниматься во время летней стажировки? − Э-э… нет. − А надо! Лето между шестым и седьмым курсами исключительно важно для будущей карьеры. Я проходила стажировку в Гринготтсе, это был увлекательный опыт. Но оказалось, финансы – совсем не мое, и я бы об этом не узнала, не попробовав. А у Слагги куча связей. Он устраивал студентов на работу в Министерство, в «Ежедневный пророк», в Больницу Святого Мунго…       Услышав «в Больницу Святого Мунго», Джеймс навострил уши. Его тайное стремление стать целителем до сих пор оставалось тайным, причины как таковой не было, просто он чувствовал себя глупо, говоря об этом. Он не рассказывал об этом никому, кроме профессора МакГонагалл на прошлогодней консультации по карьерным вопросам, и у него сложилось впечатление, что она сочла такую перспективу маловероятной. В конце концов, это была очень серьезная профессия, а Джеймса Поттера никто и никогда не мог обвинить в серьезности.       И все же эта идея не выходила у него из головы, все глубже впиваясь в мозг с каждым визитом целителя домой к его отцу, с каждым ужасным визитом в Больницу Святого Мунго. Он понимал, что вряд ли сможет это кому-то объяснить, но… Целители исправляли все, что могли. А сегодня все отчаянно нуждалось в исправлении. − Джеймс?       Он моргнул. Флоренс выжидающе смотрела на него. − А? − Я спросила, есть ли у тебя какие-нибудь планы относительно карьеры. − А… − Джеймс провел рукой по волосам. – Ну, я хочу играть в квиддич в сборной Англии.       Флоренс рассмеялась. − Фанатик, − с нежностью произнесла она. – Но ты же не можешь играть в квиддич вечно. − Может, тогда я стану тренером. − Уверена, у тебя здорово получится, − она взяла его под руку. – Знаешь, это Слагги свел Энсона с вербовщиками «Паддлмира»… ***       Когда они добрались до кабинета Слагхорна, коктейльная вечеринка и впрямь была в разгаре. Большой стол из красного дерева был тщательно сервирован к ужину, но все еще пустовал, поскольку студенты слонялись по залу, болтая и потягивая все, что профессор Слагхорн счел уместным предложить. Джеймс едва успел оценить эту сцену – на них тут же налетел профессор Слагхорн, одетый в пурпурный бархатный жилет, с бутылью «Поль Роже» и двумя бокалами. Он тут же взмахнул волшебной палочкой, чтобы наполнить бокалы, и отправил бутыль обратно в бар. − Ах, Флоренс, дорогая! – громогласно воскликнул он. – И на сей раз в компании Джеймса! Чудесно, чудесно. Входите! Шампанского? Вы же оба совершеннолетние? Или почти? – он вручил им бокалы, подмигнул и коснулся кончика носа.       Флоренс сделала глоток шампанского и ободряюще сжала руку Джеймса, когда Слагхорн повел их вглубь зала, к высокому арочному окну, занимавшему большую часть задней стены. Там в одиночестве стоял мальчик, развернувшись спиной к гостям, но Слагхорн остановился, будто туда и шел. − А, вот вы где! – сказал он.       Мальчик обернулся, и Джеймс с неприятным уколом узнавания осознал, что мальчик ужасно похож на его лучшего друга. − Джеймс, вы, конечно, знакомы с Регулусом? Вы обязательно должны убедить дражайшего Сириуса прийти на один из моих маленьких ужинов, потому что пока ни его брат, ни я в этом не преуспели.       Джеймс и Регулус холодно смотрели друг на друга, будто втайне соревнуясь, кто проявит больше презрения. Действительно, удивительно, что он практически не общался с младшим братом Сириуса во время учебы, но Сириус с первого дня ясно дал понять, что не хочет, чтобы Джеймс контактировал с кем-то из его семьи, включая брата. Джеймса это вполне устраивало, поскольку он терпеть не мог Регулуса. Может, Регулус и походил на Сириуса лицом, но он был одним из тех самых. − В самом деле, Слагги, − медоточиво пропела Флоренс, − было непросто привести Джеймса! Мне пришлось оторвать его от тренировки по квиддичу.       Слагхорн рассмеялся. − Что ж, такая преданность делу сослужит вам хорошую службу, я в этом уверен! Регулус тоже играет в сборной, хотя я уверен, что вам обоим это прекрасно известно! Соперники по квиддичу! – Он лучезарно улыбнулся гостям, не обращая внимания на продолжающееся состязание в адских гляделках. – Что ж, я вас оставлю, чтобы вы могли пообщаться. Ужин скоро начнется, мы ждем прибытия одного из почетных гостей. Он прислал сову и предупредил, что опоздает, но придет, даже если придется лететь на гиппогрифе, ха-ха!       И ушел. Джеймс и Регулус продолжали сверлить друг друга взглядами, Флоренс неловко топталась на месте, будто пытаясь придумать, как бы разрядить ситуацию. Вдруг Регулус избавил её от этого, развернулся и ушел прочь.       Джеймс, кипя от злости, смотрел ему вслед, затем с отвращением отвернулся и взглянул в большое окно. Солнце уже давно село, отблески вечеринки отражались в темном стекле, как потусторонняя мозаика. Из кабинета Слагхорна открывался вид на лес, на море сосен, видневшееся под сиянием яркой луны над головой. Стоя в душном кабинете, забитым неприятным ему людьми и сжимая бокал шампанского в руке, было трудно поверить, что всего несколько ночей назад он в этом самом лесу гонял меж деревьев пса, крысу и оборотня…       От этой мысли ему стало не по себе. У него до сих пор не было возможности поговорить с Ремусом после их ссоры. Надо вернуться в спальню до ужина. Надо… Легкое прикосновение к руке. − Джеймс? – обернувшись, он увидел, что Флоренс обеспокоенно смотрит на него. – Жалеешь, что пошел, да?       Джеймс взял себя в руки. Он понимал, что она хочет приятно провести вечер и вовсе не собирался ей его портить. − Не говори глупостей, − как можно беззаботнее отозвался он. − У меня и мысли не было, что он подведет нас именно к Регулусу Блэку… − Да какая разница? Регулус… он просто придурок, вот и все. − О, я знаю. Он ужасен. Нет, так-то он тихоня, по пальцам руки можно пересчитать, сколько раз он разговаривал на этих ужинах, но… если бы они не были так похожи, никто бы и не подумал, что они с Сириусом родственники. − Они и не похожи.       Он развернулся, разглядывая других гостей. Взгляд остановился на небольшой компании студентов у диванов, и Джеймс с удивлением увидел среди них Лили Эванс. Он не знал, почему его это удивило, ведь он был в курсе, что она любимица Слагхорна. И все же он не ожидал увидеть её сидящей на подлокотнике кожаного дивана с бокалом шампанского в руке. Она разговаривала с префектом Эммелиной Вэнс и каким-то незнакомым Джеймсу пожилым мужчиной, должно быть, это был один из гостей Слагхорна. Мужчина выглядел опрятно, хотя и довольно лощено, с аккуратно зачесанными назад волосами и ухоженными усами. Джеймс всегда узнавал «Простоблеск» в деле. − О! – облегченно воскликнула Флоренс. – А вот и Лили с Эммелиной.       Может, Лили её услышала (вряд ли), а может, почувствовала его пристальный взгляд, поскольку подняла глаза и заметила их. На мгновение Джеймсу показалось, что её удивило его присутствие, но она быстро взяла себя в руки. Затем что-то шепнула Эммелине и направилась к ним. − Небольшой совет, − сказала она, подойдя к Флоренс. – Никогда не встречайся с префектом. Так неловко, когда расстаетесь. – Она устало взглянула на Эммелину. – Теперь по префектским вопросам мне приходится обращаться к ней.       Флоренс рассмеялась и нежно взглянула на Джеймса. − Буду иметь в виду. − Тут ты в безопасности, − заверил Джеймс.       Лили улыбнулась, опустила глаза на шампанское, легонько взболтала бокал и, наконец, вновь взглянула на Джеймса. − Итак, − сказала она, − Флоренс все-таки затащила тебя на один из ужинов, да? − Кричал и вырывался, − Флоренс ласково похлопала Джеймса по руке, будто опасаясь, что он может убежать. − В корне неверное определение, − возразил Джеймс. – Я не вырывался, а крик был больше похож на гортанный вой.       Флоренс и Лили рассмеялись, хотя Джеймс не мог не отметить, что смех Лили был довольно отрывистым, и она, похоже в совершенстве овладела искусством не смотреть на него. Он гадал, не разозлилась ли она на него из-за всей этой истории с клубом магглорожденных. Не стоило ему вот так заявляться, без приглашения… − Итак, какой состав на сегодня? – спросила Флоренс. − Два министерских чиновника, насколько я поняла, − ответила Лили. – Бывшие студенты Слагхорна, разумеется. Похоже, они друзья, но общего у них нет ничего. Не помню, где второй работает, еще не общалась с ним, кажется, он опаздывает, а это, − она кивнула на рекламу «Простоблеска» − мужчина общался с Эммелиной, − Дамокл Бэлби, председатель Комитета по экспериментальным зельям. − Как раз по твоей части, − отметила Флоренс.       Лили улыбнулась, хотя и немного натянуто. − Я с ним только парой слов перебросилась, по мне он немного зануда, но уверена, Слагхорн заставит меня сидеть рядом с ним весь вечер. − Что ж, может, это поможет тебе пройти стажировку. − Вот свезло так свезло.       Действительно, когда коктейльная вечеринка закончилась и Слагхорн жестом пригласил гостей за стол, Лили он усадил рядом с зельеваром, напротив Джеймса и Флоренс. Лили поймала взгляд Флоренс и скорчила гримаску «Я же тебе говорила», Флоренс подавила смешок в салфетку, а Джеймс не удержался от ухмылки.       Как раз когда все рассаживались, прибыл второй почетный гость. Он снял тяжелый дорожный плащ, промокший от моросящего дождя, начавшего барабанить по стеклам окон. Это был мужчина с густыми бакенбардами и громким, раскатистым голосом, способным посоперничать даже с шумным Слагхорном. − Вовсе нет, вовсе нет, − услышал Джеймс его слова, когда Слагхорн забрал его плащ. – Ни за что бы не пропустил! Конечно, в Министерстве полный бардак, но несколько часов без меня они уж как-нибудь переживут.       Когда все расселись, Слагхорн представил новоприбывшего. Им оказался Леонидис Флинт, глава Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Джеймса замутило, ему показалось, что вечер превращается в тщательно продуманный, но вовсе не смешной розыгрыш.       Джеймс выглянул из-за Флоренс, чтобы увидеть, кого Слагхорн выбрал компаньонами Флинта за ужином: по бокам от гостя сидели Регулус Блэк и Корин Мальсибер. Мальсибер поймал взгляд Джеймса. Джеймс склонил голову набок и одарил его самой высокомерно-пренебрежительной улыбкой, на какую был способен. Для ублюдка, которого ваш покорный недавно приклеил к стене в трусах, Мальсибер держался слишком самоуверенно, подумал Джеймс. Возможно, Мальсибер подумал о том же – его глаза сузились, а губы скривились. − Не обращай на них внимания, − шепнула Флоренс, слегка сжав его руку под столом.       Джеймс не был уверен, что способен на такой подвиг. Ужин казался все более неприятным, и он лишний раз пришел к выводу, что не станет завсегдатаем «Клуба Слизней». Оценить привлекательность мероприятия оказалось выше его сил, хотя еда была превосходной: куропаток с капустой и большое блюдо с картофелем, похоже, оценили все гости. И Слагхорн совершенно не возражал против того, что Джеймс выпил бокал бордо. Но на этом очарование ужина для Джеймса закончилось.       Видимо, Слагхорну нравилось приглашать бывших студентов и рассказывать об их выдающихся карьерных достижениях, именно для этого он позвал Бэлби и Флинта. Бэлби принялся елейным голосом рассуждать о важности экспериментального Зельеварения и обо всех многочисленных увлекательных разработках, которые они затеяли за последнее столетие. Это должно было быть интересно, но в устах Бэлби звучало невероятно скучно.       Потом настал черед Флинта, но он не успел углубиться в подробности одного дня из жизни Отдела регулирования магических популяций – слово взял Мальсибер. − Полагаю, в вашем Отделе сегодня был переполох? – предположил он. – Из-за недавних нападений оборотней. − Плохо дело, − Флинт покачал усатой головой. – Очень, очень плохо.       Мальсибер смерил его пристальным взглядом. − Как вы считаете, сэр, оборотни действительно взаимодействуют с Пожирателями Смерти? − Ну, а теперь… − попытался вмешаться Слагхорн, без сомнения, чтобы вернуть беседу в более приятное русло, но его опередил раскатистый голос Флинта. − Трудно сказать, трудно. Разумеется, мы допрашиваем каждого зарегистрированного оборотня, но вряд ли кто-то из них ответственен за нападение. Главная цель реестра заключается в том, чтобы держать волков под контролем. Они знают, что за ними наблюдают, потому ведут себя прилично. Разбойники, что с них взять… − Несомненно, нужно что-то делать с проблемой оборотней, − вставил Адам Эйвери. – Мы же не можем просто позволить им бесчинствовать и убивать в обществе? − Сегодня это вряд ли возможно, − ответил Флинт. – В Британии мы держим оборотней на очень коротком поводке… − Но зачем их вообще держать? – спросил Эйвери. – Мне кажется, это сулит лишь неприятности. − Именно, − согласился Мальсибер. – Не понимаю, почему нельзя их попросту истребить? − Это довольно экстремальные мысли, Корин, − пробормотал Слагхорн. – Вряд ли это подходящая тема для беседы за ужином… − Но это довольно популярное мнение, − признал Флинт. По выражению его глаз Джеймс понял, что он согласен с Мальсибером. – Тем не менее, всегда есть политические соображения, ха-ха…       Джеймс вдруг осознал, что сжимает вилку как потенциальное оружие, и правда, идея бросить столовый прибор в голову этому презренному человеку казалась все привлекательней. Он вспомнил слова профессора МакГонагалл: «Кое-что мы должны терпеть…» Но это… это было нестерпимо.       Он был на грани потери самообладания, он чувствовал, что еще немного, и он сорвется, ему отчаянно хотелось кричать… но в голове эхом раздавался измученный голос Ремуса: «Нельзя, Джеймс».       Он прикусил язык, люто ненавидя себя за это.       И тут раздался еще чей-то голос. − Мне кажется, − заговорила Лили с противоположного угла. Её голос был мягок и непоколебимо вежлив, − что это больше по вашей части, мистер Бэлби.       Бэлби удивленно моргнул. − По моей? Боюсь, я не понимаю, как… − Разве не в этом заключается смысл Комитета по экспериментальным зельям? Находить лекарства от магических недугов и немощей? Конечно, если бы Министерство заботилось о смягчении последствий ликантропии, можно было бы что-то сделать.       Джеймс был не единственным человеком за столом, который пристально смотрел на неё. − Это любопытный академический вопрос… − произнес Бэлби с видом человека, делающего снисходительную уступку.       Но Лили вовсе не собиралась в чем-либо уступать. − Это не просто академический вопрос, не так ли? На карту поставлены жизни людей. Люди – сограждане, − не звери, подлежащие истреблению, − добавила она, грозно взглянув на Мальсибера.       Его ухмылка дрогнула. − Известно ли вам, − продолжила она, вновь обернувшись к Бэлби, − что согласно исследованию, проведенному по заказу Министерства, средняя продолжительность жизни укушенного в детстве оборотня составляет тридцать лет. Тридцать. Известна ли вам средняя продолжительность жизни чистокровного волшебника? − Я не могу сказать, что понимаю. − Что ж, а я понимаю. Девяносто восемь лет. Это более чем в три раза больше, нежели продолжительность жизни человека, зараженного ликантропией. А известно ли вам, что является основной причиной смерти зараженных? − Растерзание другой дворнягой? – предположил Эйвери. − Самоубийство, − ответила Лили. За столом неловко заерзали на сиденьях. – И до сих пор ни одно финансируемое правительством исследование не посвящено решению этой проблемы. Я читала все, что есть. Только независимые экспериментаторы. Ни слова от вашего Комитета, мистер Бэлби. Тем временем люди страдают и… умирают. А для вас это всего лишь академический вопрос.       Джеймсу стало не по себе. Сидевшая рядом Флоренс озабоченно мяла салфетку на коленях и переводила взгляд с Лили на Слагхорна, который, кажется, был сбит с толку таким поворотом разговора. − Разумеется, все хотели бы решить проблему оборотней, − тон Бэлби стал чуть менее снисходительным и чуть более враждебным. – Но если бы вылечить ликантропию было так просто, уверяю вас, мы бы сделали это еще вчера… − Разумеется, − ответила Лили. – Ведь, если нет идеального решения, к чему вообще пытаться? Лекарство от драконьей оспы её не исцелило, можно ли назвать его изобретение пустой тратой времени? А как насчет сотен зелий, разработанных вашим Комитетом для уменьшения болей и страданий от различных магических недугов? Почему такого зелья нет для ликантропов? На мой взгляд, в Зельеварении одна из наиболее шокирующе забытых болей – это менструальная, и то, по сравнению с ликантропией, вариантов облегчить её множество.       Услышав это, Бэлби подавился куском куропатки, а Джеймс подумал, что, возможно, никогда так сильно не обожал Лили Эванс.       А потом встрял пронырливый голос рядом с Флоренс и отвлек внимание Джеймса. − Лично я, − произнес мальчишка достаточно тихо, чтобы слышали только сидевшие рядом, − думаю, Слагги приглашает её просто для развлечения.       Ответить Джеймс не успел – Флоренс прошипела: − Заткнись, Кларенс. Мы оба знаем, ты бы почку продал за половину её зельеварского таланта.       И Джеймс улыбнулся Флоренс, переадресовав теплые чувства приемлемым образом. *** − Ну вот, − сказала Флоренс. – Ты пережил свой первый ужин в клубе Слизней. − Чувствую себя богатым и знаменитым. Уже подумываю о большой и внушительной покупке. Гиппогрифа, наверное. − Не будь гадом, − рассмеялась Флоренс.       После вечеринки они слонялись рядом с кабинетом. Слагхорну в конце концов удалось вернуть беседу в нужное русло, хотя Бэлби все равно выглядел взволнованным. Флинт не стал задерживаться после пудинга, заявив, что ему нужно вернуться в Министерство по срочным делам.       Джеймс и Флоренс теперь ждали Лили, захваченную Слагхорном, прощавшимся с Бэлби. Видимо, Слагхорн полагал, что, благодаря своему обаянию сможет спасти ситуацию. Джеймс и Флоренс наблюдали за его бубнежом, и Флоренс высказала предположение, что Лили, возможно, не стоит возвращаться одной, и Джеймс её поддержал. Ему не понравился взгляд, который в конце ужина бросил на Лили Мальсибер. − Ну? – через мгновение спросила Флоренс. – Тебе же здесь не понравилось, да?       Джеймс обдумывал идею наврать на благо её чувств, но у него не хватило на это сил. − Да. Извини.       Флоренс вздохнула. − Ужины не всегда такие спорные. Я совершенно уверена, что профессор Слагхорн вовсе не хотел ничего подобного, приглашая мистера Бэлби, но… ну, ты же знаешь Лили. − Сила, с которой приходится считаться, − согласился Джеймс, не в силах скрыть ухмылку. − У неё, безусловно, очень твердые убеждения. Конечно, меня это в ней восхищает, но она попадет в беду. Я осознала это в тот миг, когда зашла речь об оборотнях… − Что ты хочешь этим сказать? − Просто… Похоже, она всегда была очень увлечена этим вопросом. − Разве? − Да. Если она из-за этого бросила Энсона, один Мерлин знает, что бы она сказала бедному мистеру Бэлби.       Джеймс застыл. − Прости… что? Она рассталась с Ноттом из-за… прав оборотней?       Флоренс заколебалась, вид у неё был такой, будто она опасается ступить в пучину предательства. − Так постфактум мне сказал Финн. Видимо, Энсон отпустил какую-то легкую шутеечку насчет оборотней, Лили вышла из себя, а потом они с Энсоном из-за этого сильно поссорились. Но… Я не знаю всех подробностей, так что, пожалуйста, не цитируй меня.       В голове Джеймса пронеслись сотни различных мыслей. Тирада Лили за сегодняшним ужином… Сириус однажды высказал подозрение, что Лили уж слишком снисходительно к своему часто отсутствующему коллеге-префекту… В прошлом году она загнала Джеймса в угол и принялась расспрашивать о здоровье Ремуса… Она сохранила этот разговор в тайне, хотя это ей очень дорого обошлось… На сегодняшнем занятии она тут же подняла руку, когда профессор Картер-Майлз заговорил об оборотнях… Её ответ на вопрос Джеймса несколько месяцев назад, когда он спросил о причинах разрыва с Ноттом: «Он сказал то, что я сочла непростительным».       А когда он поинтересовался, что же сказал Нотт, чтобы он, Джеймс, не совершил ту же ошибку, то получил ответ: «Ты бы такого не сказал».       Она… она знает? − Что ж, это было мучительно, − голос Лили вырвал Джеймса из размышлений. – Знаете, вам вовсе не обязательно было меня ждать. − Мы думали, вернемся все вместе, − беспечно отозвалась Флоренс. – Нам ведь более-менее по пути. За ужином было не так уж плохо. − Обманщица, − сказала Лили.       На обратном пути к ним присоединилась еще одна девушка из Рейвенкло по имени Порша Сэвидж, которую Джеймс не знал. Она непринужденно болтала с Лили и Флоренс, не требуя особого участия Джеймса. Его это абсолютно устраивало, поскольку сейчас у него не было ни малейшего настроения поддерживать беседу. У него до сих пор кружилась голова от того, что только что рассказала Флоренс. − Говорю тебе, вполне сносно, − не согласилась Флоренс. − Ой, я тебя умоляю. Это была катастрофа от начала и до конца. − Заговорить о менструации было смелым шагом, − заметила Порция. − Я терпеть не могу табу, − ответила Лили. – Кроме того – а я что, не права? Помфри выдает откровенно хреновые зелья. У нас есть миллионы рецептов, которые изменят внешность, улучшат состояние кожи, сделают волосы шелковистыми, но никто не разобрался с болями. Серьезно? − Я повторяю, что тебе стоит заняться бизнесом и начать продавать свое маленькое зелье. Оно и правда чудесно. Но… может, нам стоит сменить тему? – предложила Флоренс, бросив взгляд на Джеймса. − Джеймс, − громко обратилась к нему Лили, в её глазах вспыхнул злой огонек, − тебя смущает мысль о менструации у женщин?       Джеймс открыл рот и тут же закрыл. − Это ловушка, да?       Все три девушки рассмеялись. − Мы можем перестать мучить моего парня? – спросила Флоренс, беря Джеймса под руку. – У него выдался очень трудный день. Он только что ради меня высидел этот дурацкий ужин. Взгляните на него, он целый вечер был таким серьезным. − Пожалуй, меня впервые обвиняют в серьезности, − сказал Джеймс. − Это потому, что ты так хорошо маскируешься, милый… Но иногда, − заговорщицким тоном добавила она, обращаясь к Лили и Порции, − у него появляется это отстраненное, мрачное выражение. − Типа того, − пробормотал Джеймс, чувствуя себя несколько смущенным. ***       Наконец, они достигли развилки, где пути к башням Гриффиндора и Рейвенкло расходились. − Что ж, позже увидимся, − сказала Лили, развернувшись, чтобы уйти. − Постой, − остановил её Джеймс. – Я тебя провожу.       Она посмотрела так, будто у него только что выросла вторая голова. − Разве ты не собираешься провожать Флоренс? − Э-э… − он покосился на Флоренс. Не похоже, что её устраивал такой поворот, но он знал, что она с ним согласна: Лили небезопасно ходить одной по коридорам после наступления темноты. − О, в этом нет необходимости, − возразила Флоренс. – Время позднее, замечаний у нас нет, пока ты доберешься до башни Рейвенкло и обратно… в общем, не стоит, − она наклонилась и поцеловала его. – Завтра увидимся? − Конечно.       Лили демонстративно отвела взгляд во время поцелуя. Она явно поняла, что они задумали, в восторг не пришла, но спорить не стала, когда Флоренс и Порша ушли прочь. И молчала, пока они с Джеймсом не прошли несколько коридоров.       А потом: − Ты же знаешь, я не идиотка.       Джеймс, застигнутый врасплох, посмотрел на неё: − Что? − Я понимаю: твои проводы меня не имеют никакого отношения к часу отбоя, и для протокола – мне не нужен телохранитель лишь потому, что я магглорожденная. Я вполне способна добраться до спальни сама. − О, это я знаю, − ответил Джеймс. – Мне довелось видеть тебя в действии. Я волнуюсь о детках Пожирателях. Кто защитит маленьких змеек от Лили Эванс?       Губы Лили дрогнули, будто она изо всех сил сдерживала улыбку. А может, наоборот. − Не нужно относиться ко мне покровительственно. − Я вовсе не отношусь, − Джеймс сбросил маску легкомыслия. – Слушай, я вовсе не хотел тебя оскорбить. Просто… Ну, с тех пор, как появился этот список, все стало несколько рискованно. Знаю, не надо тебе говорить, и знаю, что ты можешь за себя постоять, но… твои друзья волнуются. Вот и все.       Лили молчала долгое, неловкое мгновение, обдумывая сказанное. − Ладно, − наконец, сказала она. – Значит ли это, что теперь ты будешь завсегдатаем клуба Слагги? − Мерлин, надеюсь, что нет, − сказал Джеймс. – Э-э… без обид.       Но Лили лишь рассмеялась. − Не принято. Но, честно говоря, они не всегда такие колючие. Раньше с ними было весело. − Когда ты встречалась с Ноттом.       Лили бросила на него косой взгляд. − Да. Тогда.       Джеймсу отчаянно хотелось спросить её, правду ли сказала Флоренс, в самом ли деле они с Ноттом расстались из-за ссоры об оборотнях… но он не мог придумать, как это правильно сформулировать. Если он ошибается, и она не знает… − Значит, с Флоренс все хорошо? – спросила Лили, прерывая его мучительные раздумья. − О да. Все прекрасно. Она замечательная. − Здорово. − А как насчет тебя? Ты и тот парень из С.М.К., вы?.. − Грэм? − Точно, Грэм. − Мы просто друзья.       Джеймс не удержался и скептически приподнял бровь. Он совершенно отчетливо помнил, как она обвила руками шею Грэма на танцполе, как он закружил её в воздухе. − Представляешь, мужчины и женщины могут просто дружить, − продолжила Лили. − Да, − пробормотал Джеймс. – Я на это надеюсь.       Пока они шли по полутемному коридору, между ними повисла неловкая тишина. Дождь, моросивший весь ужин, теперь усилился и равномерно барабанил по оконным стеклам. − Слушай, − сказал Джеймс. – Просто, чтобы ты знала… колючие они там или нет… Я с тобой согласен. Во всем, что ты сказала этому мужику, Бэлби. Ты права на сто процентов.       Лили с задумчивым выражением взглянула на него. Возможно, ему показалось – он всегда был мнителен, когда дело касалось Лили. Но, кажется, она и впрямь хотела что-то сказать. Наконец, она слегка выдохнула, отчего выбившиеся пряди рыжих волос упали ей на лицо, и произнесла: − Сомневаюсь, что он позволит пройти у него стажировку.       Джеймс рассмеялся: − Это вряд ли.       Пока они поднимались по последней лестнице на седьмой этаж, Джеймс продолжал молча терзаться. Ему нужно знать наверняка, известно ли ей, что Ремус оборотень, но не было повода задать вопрос. Он перебирал в уме самые нелепые варианты: «Прости, Эванс, ты случайно не знаешь о маленькой пушистой проблеме одного из однокурсников? Нет? Ну тогда не бери в голову…» − Что за херня? – спросила Лили, когда они свернули в коридор, ведущий в портрету Полной Леди, и увидели, что он битком забит студентами. − На что поспорим, что Ремус опять придумал пароль на валлийском? – пошутил Джеймс.       Лили улыбнулась, но лишь на мгновение: проталкиваясь сквозь толпу, они увидели, что все выглядят расстроенными. − Простите, − громко произнесла Лили. – Я префект. Что здесь происходит?       Но в ответе не было необходимости. На натянутом холсте и позолоченной раме ныне сбежавшей Полной Дамы черной краской был нарисован гигантский череп, изо рта которого выползала змея.       Темная Метка.