Последний враг: Темные метки // The Last Enemy: Dark Marks

− Ужасная, кошмарная история, − печально качал головой профессор Слагхорн, намазывая на булочку взбитые сливки. – Ни с того ни с сего, плюс еще эти маггловские автомобили… − Вообще-то я… − начала Лили, будучи не в силах это терпеть.       Был субботний день, и профессор Слагхорн пригласил её на чай к себе в кабинет. Она сидела напротив – он в плюшевом кресле, она на одном из роскошных кожаных диванов, между ними стоял изящный столик, на котором красовался многоярусный поднос с булочками и сладостями, яркими и красочными, как безделушки в магазине. Внушительный серебряный чайник поблескивал в лучах послеполуденного солнца, проникавших через окна. Лили не особенно хотелось здесь находиться, но она понимала: это приглашение студент должен принять. Профессор МакГонагалл пару дней назад пригласила её для того же – поесть печенья и отметиться, хотя Лили была резко против. − Вообще-то я сейчас хочу сосредоточиться на учебе, − наконец, сказала она. – Наверстываю упущенное. − О, эта классическое британское хладнокровие, − одобрительно произнес Слагхорн. – Я всегда знал, что вы сделаны из прочного материала.       Лили ничего не ответила, лишь сделала глоток чая. Сейчас она не чувствовала себя прочной, она понимала, что это приглашение – прямой ответ на недавний унизительный срыв на Зельеварении из-за запаха Амортенции, поэтому от её разума ускользало, как профессор Слагхорн мог считать её прочной. Скорее всего, попросту не считал. Наверное, так говорят всем, кто скорбит. Все ей старались напомнить, какая она храбрая, сильная и выносливая.       Все, кроме Джеймса, конечно.       «Тебе не обязательно быть сильной, − сказал он ей. – Никто от тебя этого не ждет».       Она почти незаметно покачала головой, отгоняя эти мысли прочь. Если так пойдет, она вновь начнет думать об Амортенции, о боли, которую причинял запах, об остром, затяжном стыде, который испытала, когда публично развалилась на части, о нежной, мучительной боли, наполнявшей её всякий раз, когда она вспоминала объятия Джеймса, пока рыдала… о том, как даже тогда, утопая в волнах собственного горя, она так отчаянно хотела просто его поцеловать…       Конечно, он был очень мил. Черт бы его побрал. − На самом деле, − окликнул её Слагхорн, − я хотел обсудить с вами потенциальную возможность стажировки. На прошлой неделе у меня был любопытный разговор с Дамоклом – уверен, вы помните, Дамокла Белби из Министерского Комитета по экспериментальным зельям?       Лили заверила, что, конечно же, помнит. Она не стала напоминать, что помнит и как она, по сути, отчитала мистера Белби за невыполнение работы должным образом и несоблюдение этических норм. − Что ж! Он сказал, что получил разрешение нанять на это лето двух стажеров… а я ответил, что знаю только одну подходящую студентку! − Меня? − Конечно, дорогая. Вы лучшая на курсе!       Лили заерзала на диване. − Я… э-э… не думаю, что произвела такое хорошее впечатление, сэр. − Чепуха, − рассмеялся Слагхорн. – Вы его впечатлили. Он сам мне об этом сказал! Я предупредил его, что вы с характером. «Но, − сказал я ему, − это-то и требуется для экспериментальных зелий! Начинающему зельевару не нужно, чтобы с ним просто соглашались!». Он был со мной солидарен.       На полминуты – возможно, впервые с тех пор, как профессор МакГонагалл увела её с занятия и мир раскололся на части – Лили представила свое будущее. Она видела себя в Министерстве, в компании безликих, но достойных зельеваров, разрабатывающих новые зелья, которые изменят людские жизни… но фантазия снова превратилась в реальность. − Вряд ли это возможно, сэр. − Почему нет? − Я магглорожденная, − просто сказала она. − И что же? − И… Законы о Защите Волшебников делают это практически невозможным… − О, это лишь бюрократическая чепуха, − небрежно отмахнулся профессор. – Все можно уладить дружеским разговором. − Но… − У меня довольно много связей в министерском отделе кадров. Я напишу туда сразу, как мы допьем чай.       Он радостно болтал о том, о сем в отделе кадров, и Лили почувствовала себя немного не в своей тарелке. Она должна быть рада? Профессор Слагхорн мог с легкостью преодолеть любые барьеры, преграждавшие ей путь. Но от этого ей стало только хуже. Это было в некотором роде еще одним препятствием. Мир будто говорил: у тебя получится добиться успеха, маленькая магглорожденная, если сможешь понравиться влиятельному чистокровному. А иначе удачи, грязнокровка.       Она сомневалась, что профессор Слагхорн станет как-либо помогать Грэму, когда тот выпустится. − А если даже не выйдет, − бодро продолжал Слагхорн, не обращая внимания на мрачнеющую Лили. – У меня назначена аудиенция с самим Барти Краучем… − Краучем? – переспросила Лили, резко выпрямившись при упоминании этого имени. – Барти Краучем, главой Департамента Магического Правопорядка? − Именно, − похоже, Слагхорн обрадовался, что она, наконец-то, включилась в разговор. – Наш Барти человек занятой, но приедет в Хогвартс на следующих выходных… − Приедет? Но зачем? − Обойти территорию замка, встретиться с Дамблдором, кое с кем из администрации школы. Они оценивают уровень школьной безопасности. – Профессор покачал головой с легкой улыбкой, будто этот вопрос был уже решен, и любое беспокойство преувеличено. – Должен сказать, все очень стандартно. Он должен был заехать в замок только на ужин в субботу вечером, но я убедил его провести выходные в Хогсмиде. Ведь это школьные выходные, что может быть уместнее для оценки безопасности? Лишь после того, как я ему напомнил, что это наверняка отличная реклама – ха-ха, политик всегда политик! – он согласился выпить со мной и Отто в «Трех метлах» субботу днем. Видите ли, Отто – то есть профессор Картер-Майлз – старый школьный приятель Барти. А потом я узнал, что сам министр магии хочет присоединиться!       Слагхорн весело усмехнулся, взяв абрикосовый пирог с верхнего яруса подноса. Вид у него был весьма довольный. − Еще один мой бывший студент, Минчем. Великий волшебник, и никогда не упускает возможности узнать, что думает о мире его старый учитель!       Слагхорн остановился с пирогом в паре дюймов от рта, и его улыбка чуть померкла. − Само собой, − поспешно добавил он, − все это совершенно конфиденциально. Я же могу положиться на ваше благоразумие? − Конечно, − заверила Лили. − Прекрасно, прекрасно, − сказал Слагхорн. – Положитесь на меня, дорогая, и мы в кратчайшие сроки устроим вам стажировку. ***       У Лили почти кружилась голова, когда она покидала кабинет Слагхорна. Тот, видимо, пребывал в полной уверенности, что сумел подбодрить свою лучшую студентку. Лили не была уверена, насчет «подбодрил»… но привлек внимание точно.       Барти Крауч и Гарольд Минчем… едут сюда.       После того ужасного дня, когда профессор МакГонагалл забрала её с урока, Лили чувствовала себя так, будто её жизнь окутал густой серый туман. Время шло – ей казалось, она ходит на занятия, делает домашки, − дни сливались в один бесконечный, унылый туман, прерываемый лишь случайными вспышками боли. Но вот профессор Слагхорн неосторожно проговорился, и это стало её маяком в тумане, ведущим по тропе, о которой она забыла. Ею руководила вовсе не радость, это была ярость.       Барти Крауч и Гарольд Минчем… создатели Законов о Защите Волшебников, подстрекатели использования Непростительных Заклятий «во имя безопасности» против активистов, бюрократические фанатики, благодаря которым фашизм проник в волшебный мир под видом статуса-кво… Они приезжают сюда.       Как они смеют?       Она была так поглощена этой мыслью, что не заметила, как мимо проскочила восторженная хаффлпаффка. − О! – воскликнула Валмаи Морган. – Лили! Прости! Привет! Ты не видела Поттера? Лили моргнула, её мрачное настроение с трудом вписывалось во внезапную смену атмосферы. Валмаи буквально распирало от радости – но она вспомнила, что Лили недавно пережила трагедию и поэтому вокруг неё надо ходить на цыпочках. Её свет заметно потускнел, и она сказала: − Прости, я… Как дела? – Лили предпочла бы, чтобы она не спрашивала. – Нам тебя не хватает в С.М.К. В понедельник встреча, приходи, если хочешь. − Спасибо, − несколько нетерпеливо сказала Лили.       Она избегала С.М.К., как и всего в жизни. Несколько дней назад в коридоре её догнал Грэм, наговорил плоской жути о том, как это несправедливо, и какая она сильная… Потом он спросил, не хочет ли она куда-нибудь сходить и поговорить, и она ответила «нет». Она не могла еще и иметь дело с тем… что бы ни происходило. Просто не могла.       Лили отогнала эти мысли и вновь сосредоточилась на Валмаи. − А зачем ты ищешь Поттера? − О… − но потом, не в силах сдерживаться, Валмаи выпалила: − Я попала в сборную! − Что? − В сборную по квиддичу! Сборную Хаффлпаффа! У них были экстренные испытания по поиску охотника, и меня взяли!!! − Это… это замечательно, поздравляю, Валмаи! Ничего себе!       Валмаи вся сияла. − Но какое это имеет отношение к Поттеру? − Прямое, − затаив дыхание, ответила Валмаи. – Если бы не его уроки, у меня бы ни за что не получилось. − Его… уроки? − Да, он меня тренировал. Ну, не только меня… много кого.       Лили недоуменно моргнула. − О, − Валмаи, похоже, была удивлена её невежеству. – Я думала, ты в курсе, вы же друзья?       Лили понятия не имела, о чем она в курсе, потому лишь покачала головой. − Он проводил тренировки по квиддичу для младшекурсников, вне зависимости от факультета. Ну, это вроде как для всех, но на самом деле для магглорожденных, которые росли вдали от квиддича, и для тех, у кого нет доступа к метлам и прочим спортивным штукам. Это была его идея, он сказал, она пришла ему в голову после того, как он пришел на С.К.М. и послушал, как я говорю о квиддиче. – Она выждала паузу, сияя от этого воспоминания, радуясь возможности разделить миг славы. – Но уроки набрали популярность, и теперь у нас есть несколько полукровок и даже один или двое чистокровных ходят. Это было просто потрясающе, в этом году я налетала больше, чем за все предыдущие. А потом… − Валмаи аж пританцовывала. – Знаешь, что он сделал? Когда я сказала, что хочу попробовать себя в роли охотницы. − Что? − Отдал мне свою метлу! − Он… свою метлу? Правда? − Ну, старую. У него же теперь та шикарная, «Комета-220». Но его старая метла все еще хороша, лучше, чем у большинства студентов, и он только что подарил её мне! Я сперва решила, это прикол – он прислал её совой, − и спросила его, а он ответил, что ему не нужны две, и это печально – держать метлу в шкафу и не давать ей летать. Поэтично, правда?       А потом Валмаи вздохнула, этот вздох узнала бы любая школьница, которой было больше тринадцати. Лили подозревала, что Валмаи немного влюблена. − Он просто потрясающий. Тебе так не кажется?       Вопрос был, конечно, риторический. И все же… − Да, − тихо сказала Лили. – Кажется. ***       Марлен и Ремус по разным поводам звали Лили составить им компанию на матче Хаффлпафф против Рейвенкло.       («Тебе это пойдет на пользу, − говорила Марлен. – Немного свежего воздуха, насилия на высоте. Мне всегда помогает».)       («У меня осталось немного помадки, − предложил Ремус. – Хочешь, проведем день вместе?»)       Ни он, ни она, похоже, не слишком удивились, когда Лили им отказала. У неё сложилось впечатление, будто они спрашивали просто так. Она оценила участие, но, кроме того, что она не любила толпу – чувствовала себя неведомой зверушкой, − ей вовсе не хотелось смотреть, как Джеймс болеет за свою девушку. Сперва посыпать соль на рану, а потом обильно полить кислотой.       Однако после вчерашней довольно неожиданной встречи с Валмаи Лили с удивлением отметила, что почти все одинокое воскресное утро коротает мыслями о квиддиче. Она всегда считала квиддич претенциозным, элитным развлечением для чистокровных. Восприятие, без сомнения, порожденное многочисленными тирадами Сева. Но теперь она поймала себя на том, как изменились её взгляды спустя годы… Квиддич. И как ей на самом деле… ладно, так и быть… Она хотела пойти и посмотреть на… э-э-э… квиддич.       Следуя этому повторяющемуся и самообольщающему внутреннему монологу, Лили вылезла из постели и направилась на поле. Когда она пришла, матч был в самом разгаре, а на трибунах рев толпы эхом отдавался в ушах. − Ты пришла! – воскликнула Марлен, удивленная и обрадованная её появлением. Она сидела рядом с Айшей Коллинз и несколькими другими семикурсницами. Лили пожала плечами. − Ну, знаешь, как говорят: немного насилия на большой высоте полезно для души. − Тогда жаль, − весело сказала Айша. – Ты только что пропустила, как в одного из охотников Хаффлпаффа врезался бладжер. − В которого? – тут же спросила Лили, с тревогой подумав о Валмаи. − В Эббота. О, смотри. Он вернулся. Видишь? С ним все в порядке?       Лили смотрела, как светловолосый парень залез на метлу и присоединился к игре, впрочем, решила она, он держался не так уверенно, как час назад. Лили устроилась на скамье, позволив Марлен и Айше ввести её в детали матча. Новая охотница Хаффлпаффа заставила рейвенкловцев понервничать. − Не знаю, откуда взялась эта треяшка, − говорила Айша. – Она забила уже три гола в ворота Флоренс. Я вижу, что Флор расстроена. У неё полет всегда становится чуть неустойчивым, когда она расстроена.       Лили прищурилась, глядя в небо, пытаясь разглядеть, которое из желтых пятен Валмаи… и перевела взгляд на переднюю часть трибун, где сидел Джеймс Поттер с друзьями. Он не заметил её, а она не собиралась привлекать его внимания. Просто наблюдала за ним. В одной руке у него была пара омниокуляров, он явно был глубоко вовлечен в матч, кричал, подбадривал и успевал объяснять тонкости игры Ремусу, не обращая внимания на его остекленевшее выражение лица. − Квоффл у сборной Рейвенкло, − объявил комментатор. – Гопал отдает пас Эмбер – она отдает Гопалу – он…. ПОДОЖДИТЕ! – Резкий перехват от охотницы Хаффлпаффа Морган – квоффл у сборной Хаффлпаффа – плавный уход от бладжера – и – осторожно, Фоули! – ХАФФЛПАФФ ЗАБИВАЕТ! − МОЛОДЕЦ, МОРГАН! – заорал со своего места Джеймс. − Твоя девушка знает, что ты болеешь за Хаффлпафф? – громко и нехарактерно холодно спросила Айша.       Услышав её, Джеймс обернулся. − Я не болею ни за Хаффлпафф, ни за Рейвенкло, − он выглядел слегка огорченным. – Я просто ценю хороший маневр, вот и все. – Тут он заметил. – О, Эванс. Привет. Ты пришла. Лили помахала в ответ, Джеймс, казалось, хотел сказать что-то еще, но тут по толпе пронесся громкий вопль, и все повернулись, чтобы увидеть, как ловец Рейвенкло, семикурсник по имени Джаспер Селвин, метнулся в дальний угол поля… и поймал снитч.       Матч был окончен. Рейвенкло победил… но лишь символически. ***       Поражение в матче, похоже, ничуть не омрачило настроения Валмаи. На другой день Лили увидела её за завтраком в окружении толпы поклонников, она радостно делилась захватывающими моментами матча. В конце концов, Валмаи Морган, третьекурсница, магглорожденная, почти выиграла матч для сборной Хаффлпаффа. Это было нечто грандиозное. Есть что отмечать.       Лили задумчиво наблюдала за девочкой, попивая чай. В Валмаи появилась уверенность, которой не было прежде. Чувство гордости… даже чувство принадлежности. Она вспомнила себя в этом возрасте. Третий курс… год, когда её мир рухнул. Она была неловкой, отчаянно одинокой девочкой, переживающей серию личных кризисов, которые – она была в этом уверена – ей никогда не пережить. В душе все еще хранились следы того года, вне зависимости от того, насколько она продвинется в прощении, она подозревала, что эта боль с ней навсегда.       Боль от того, что она никогда, никогда не станет частью.       Кем станет Валмаи через несколько лет, если мир сокрушит её? Но кем она сможет стать, если мир ей поможет?       Было нечто ироничное – а может, даже поэтичное, − в том, что Валмаи помог тот самый мальчик, который когда-то сокрушил тринадцатилетнюю Лили. Он долго пытался загладить свою вину, она давно простила его, и все же… он не отступал. Это было не напоказ. Он принял узнанное близко к сердцу и сделал что смог. Он узнал, что магглорожденных студентов обделяют в квиддиче, и постарался это исправить. Он этим не бравировал, не выпячивал, не делал из своей доброты разменную монету, не ожидал награды или похвалы. Он просто сделал мир чуточку лучше, как умел, и она любила его за это.       Это была опасная мысль. Она приводила к другим, мыслям о нежном прикосновении его губ, о его руках, крепко обнимающих её, о мягком аромате сосны, когда она спрятала лицо у него на груди… и другим непозволительным мыслям.       Мысленным движением, ставшим привычным, Лили отогнала прочь эти раздумья и переключилась на Гарольда Минчема и Барти Крауча, свою новую навязчивую идею. Она не могла заставить себя перестать злиться из-за их будущего приезда в Хогсмид на следующих выходных. Возможно, дело в том, что это было мощное средство отвлечения от собственного отчаяния, а может, было невыносимо обидно представлять, как они появятся лишь для того, чтобы притвориться, что все в порядке. Хорошая реклама, сказал Слагхорн. Без сомнения, это будет фотосессия, призванная успокоить родителей, которые однажды могут узнать о Темных Метках, нанесенных по всей школе граффити, об оскорблениях и нападениях на их детей, о зверски убитом в Хогсмиде владельце салона красоты за то, что он был предателем крови. Несомненно, у их приезда политические соображения, но им плевать на тех, кто по-настоящему уязвим. Законы о Защите Волшебников ясно давали это понять.       Её мысли на мгновение вернулись к предложению профессора Слагхорна о стажировке, помощи, в которой, без сомнения, будет отказано другим магглорожденным студентам. Она снова подумала о Джеймсе, который тратил свое время на обучение любого студента, который хотел летать, и к черту статус крови. Подумала о том, что иногда нужен лишь один человек, чтобы поднять настроение. Подарить кому-то незаменимое чувство принадлежности. Один человек может что-то изменить.       Допив чай, Лили приняла решение. ***       Собрание Студенческой Коалиции Магглорожденных подходило к концу, когда Лили прибыла в Выручай-Комнату. Она намеренно пропустила ту часть встречи, когда все садились в круг и рассказывали о том, что происходит в их жизни. У неё не было ни малейшего желания говорить об этом, и она подумала, что её внезапное присутствие может стать неловким. Но она просчиталась – не было ничего более неловкого, чем войти в комнату, где уже все сидели. − Лили, − тут же вскочил Грэм. – Проходи, садись. − Привет. Простите, я не хотела… э-э… прерывать.       Хотя, конечно, прервала. − Пожалуйста, − сказал Грэм. – Рад тебя видеть. Вообще-то мы как раз заканчивали, − добавил он, оглядывая остальных. – Но если ты хочешь. − Я не хочу ни о чем говорить, − резко заявила она. «Способ создать неловкую ситуацию, Лили», − упрекнула она себя. – Вообще-то… я немного устала от разговоров. Я хочу перейти к действиям. Потому-то я и здесь. − К действиям?       Лили оглядела присутствующих, затем вновь повернулась к Грэму. − Помнишь, ты говорил, что хотел бы, чтобы мы стали громче?       Грэм медленно кивнул. − Я хочу говорить громче. – Она глубоко вздохнула, затем обратилась к присутствующим. – На следующих выходных в Хогсмид приезжает Барти Крауч, глава Департамента Магического правопорядка и движущая сила, стоящая за разрешением применения Непростительных Заклятий. В субботу днем он встретится в «Трех метлах» с профессором Картер-Майлзом и профессором Слагхорном. Это фотосессия. Хорошая реклама, рассказать, как безопасна деревня… в запланированные студенческие выходные, когда улицы буквально кишат охраной.       Лили намеренно не упомянула о присутствии министра магии. В случае чего она могла бы обоснованно заявить, что неверно поняла просьбу Слагхорна о конфиденциальности и решила, что она относится исключительно к Минчему. − Но это полная чушь, все мы это знаем. Хогсмид небезопасен, как и школа. По крайней мере, не для нас. А благодаря Барти Краучу и его риторике становятся еще менее безопасны. Что ж, Крауч хочет красивую колдографию и статью в «Пророке»? А я хочу изменить сюжет. − Что ты имеешь в виду? – спросил Грэм.       Лили пришло в голову, что этот поступок, скорее всего, отменит её стажировку и оградит от любых преимуществ, связанных с жестами доброй воли профессора Слагхорна. Она на мгновение задумалась и пришла к выводу, что ей все равно. − Я хочу принять участие в маленьком акте гражданского неповиновения. Акции протеста. Большая группа студентов с плакатами и лозунгами и… и в маггловской одежде… чтобы они не могли нас не заметить, чтобы увидели, что мы не согласны с тем, что они творят в правительстве. Я хочу, чтобы мы прошли маршем перед «Тремя метлами» и устроили лежачую акцию. − … лежачую акцию? – переспросил Сесил Стеббинс. − Да, это протест, когда все ложатся и притворяются мертвыми. − Звучит, как из телепередач. − Все абсолютно мирно, так что они не смогут нас обвинить в организации беспорядков, но в то же время они не смогут нас игнорировать. Я хочу, чтобы мы напомнили им обо всех магглах, магглорожденных и так называемых предателях крови, которые гибнут каждый день, о людях, о которых они предпочли бы не говорить и не думать. Я хочу, чтобы в «Ежедневном Пророке» появилась колдография. Барти Крауч в окружении тел мертвых магглов. Эй, если я чему-то научилась в этом году, так это пропихивать свою фотку в газету.       По компании прокатился нервный смешок. − Погоди, − сказал Дирк Крессуэлл. – Позволь я проясню ситуацию. Ты хочешь провести незаконное собрание… − Протестовать на законодательном уровне не запрещено, − вставила Лили. − Пока, − сказал кто-то. − … на глазах у человека, который, по твоим словам, ответственен за легализацию пыток таких, как мы за то, что мы якобы являемся борцами за права магглов?       Пауза. − … да, − заключила Лили. − Что ж, отличная идея, − сказал Дирк. − Правда? − Нет, я думаю, что ты психопатка. − Ну, тебе не обязательно участвовать, − чуть надменно ответила Лили. – Я приглашаю, а не спрашиваю разрешения. Я собираюсь протестовать, даже если мне придется стоять там одной.       Она расстроилась, выражая свои мысли вовсе не так ясно и спокойно, как хотела. − Ты уверена, что ты в подходящем настрое, чтобы… − Да, блядь, у меня идеальный настрой, − огрызнулась она. – Мне нечего терять – кроме всего, что у меня заберут. И у тебя тоже. А они заберут. Обязательно заберут, если мы не заговорим. Они нас преследуют, неужели ты этого не видишь? Они уже так много отняли, и все просто с этим смирились. В прошлом году в это же время учителя заверяли меня, что Законы о Защите Волшебников никогда не будут приняты. Сейчас они обсуждают возможные обходные пути… для некоторых студентов. Как ты думаешь, что нас ждет в следующем году? Что произойдет, если они вернут Дополнение Хогвартса? Мы не можем молчать и притворяться, что все в порядке? − Что ты об этом думаешь? – спросил Дирк, повернувшись к Грэму.       Лили – и все присутствующие – сделали то же самое. Грэм сидел молча, слегка нахмурив брови. Лили почувствовала легкий укол вины и подумала, что сперва стоило бы поговорить с ним, а уже потом выносить на обсуждение коллектива… но это привело бы к разговору, которого она усиленно избегала. − Я считаю, что Лили права, − наконец, сказал Грэм. – Это возможность, которую мы не можем упустить. − Ты шутишь, − сказал Дирк. − Мы всегда говорили, что хотим, что Студенческая Коалиция Магглорожденных была чем-то большим, нежели просто группой поддержки. − Ты говорил. − Я говорил. И говорю сейчас. Дирк, ты не обязан присоединяться, если не хочешь. Никто не обязан. Но я думаю, Лили права. Если сейчас мы ничего не предпримем, через пару лет мы будем сидеть и жалеть. − Но… − неуверенно произнесла Вероника Сметли. – А как же протест, о котором писали в газетах… там арестовали всех. − Они не смогут арестовать группу студентов в Хогсмиде, − возразила Эйприл Уоллес. − Почему ты в этом так уверена? − Потому, что для них это черная реклама, − сказала Лили, − для того и весь этот трюк. − В любом случае, − сказал Грэм, − разве это не лишний повод для марша? У нас уже были Законы о Защите Волшебников, разрешение на Непростительные, что дальше? Запрет на высказывания промаггловского мнения? Запрет выглядеть откровенным магглом на публике?       В ответ раздалось одобрительное ворчание. − Тебе не кажется, что группа магглорожденных… не даст ли им это еще больше оснований… − С нами будут не только магглорожденные, − сказала Лили. – Будут и другие студенты. Чистокровные, полукровки, все. − Да, точняк, − сказал Дирк. – Кучка чистокровных согласится рисковать своими шеями ради нас? Пойду покурю. − Сириус Блэк в деле, − ответила Лили.       Это заставило всех замолчать. − Блэк? – переспросил Грэм. – Он на это согласился? − Да, − ответила Лили, хотя он не соглашался. Она даже не говорила с ним об этом. Но он любил доставлять неприятности и сказал, что он её друг, потому она решила, что это безопасный блеф. – Вы знаете, что это значит. Если в деле Блэк и Поттер… это привлечет людей. Это будет грандиозно. ***       Дискуссия еще некоторое время продолжалась, но когда Выручай-Комната опустела, значительный перевес был на стороне сторонников протеста. Идея, что возглавит его Сириус Блэк, непостижимым образом всех успокоила. − Никто не станет арестовывать члена Священных Двадцати Восьми, − как ни в чем не бывало заявила Эйприл.       Оставалось проработать множество деталей – Лили заставила всех поклясться хранить в тайне предстоящий визит Крауча, это несколько усложняло привлечение других студентов к протесту. И все же она почувствовала странный прилив… она не знала чего. Чего-то похожего на оптимизм. Или надежду. Давно забытое чувство.       Грэм ждал её у дверей. − Могу я с тобой поговорить?       Лили согласилась. − Мне просто интересно, почему ты не пришла с этим ко мне? − Потому что эта идея пришла мне в голову только сегодня утром, − ответила Лили. – Тогда-то и пришла. − Ты меня избегала. − Я всех избегала. − Я сделал что-то не так? − Нет, − Лили вдруг почувствовала себя ужасно. – Нет, Грэм ты ничего плохого не сделал. Это я… Слушай… сейчас просто столько всего происходит. Что бы ни было между нами в прошлом, я не могу… Ничего сейчас не могу. − Я ничего от тебя не хочу, − в голосе Грэма звучало раздражение и досада. – Я просто волновался за тебя. − Я знаю. Прости.       Долгая пауза. − Итак, ты и Блэк. Значит, вы снова вместе? − Мы просто друзья, Грэм. И все время ими были, я же тебе говорила. − Ну да, − она видела: он ей не поверил. – А ты и я?       Лили отвела взгляд. Именно этого разговора она надеялась избежать. Она не должна чувствовать себя виноватой, ведь это он не хотел отношений. Но все же… Ей нравился Грэм, он был ей не безразличен, но… не так. Не в том смысле. Быть с ним означало притворство, а она больше не хотела притворяться. − Просто друзья, − сказала Лили. − Хорошо, − после короткой паузы сказал Грэм. – Ладно, я пойду. Надо спланировать акцию. − Грэм… − Скоро поговорим. Дел много.       И ушел. ***       Она знала – потом ей будет плохо, но сейчас позволила мыслям о Грэме и своему чувству вины уплыть в туман. Ей нужно было спланировать протест. Она подумала, что первым дело лучше поговорить с Сириусом Блэком. Ей вовсе не хотелось, чтобы слухи о его главной роли в акции дошли до него прежде, чем она его спросить, хочет ли он вообще участвовать. К счастью, миновав дыру в портрете, она тут же увидела его, сидевшего у камина с Джеймсом и Ремусом. Джеймс что-то серьезно говорил, проводя рукой по волосам, он был явно расстроен.       Она подошла. − Мне надо с вами поговорить, − сказала она, прижав руки к груди. – Со всеми. Лично.       Сириус оглядел общую гостиную. Переполнена она не была, но кругом было достаточно людей, чтобы насторожиться. − Насколько лично?       Лили кивнула на лестницу, ведущую в их спальню. Парни обменялись взглядами. − Ладно, − сказал Сириус. − Ты… э-э… хочешь, я схожу за Мантией? – предложил Джеймс.       Лили вспомнила мелкие страхи, преследовавшие её на протяжении стольких лет. Страх быть замеченной, быть осужденной… − Мне уже все равно, − ответила она.       Сириус встал первым и махнул рукой в сторону лестницы. − Тогда после тебя.