Прикосновения только его рук

      Машина припарковалась у ворот в больницу. Арсений вышел из "Тайоты". Было бы удобнее припарковаться за железными воротами с облезшей краской. Но стоял шлагбаум, а Арс ещё по прошлому разу понял, что для въезда нужен специальный пропуск работника или человек, которому необходима срочная помощь. Ни под одну из этих категорий он не попадал. Зато через калитку впускали всех, так что Попов смог спокойно пройти мимо будки охранника.       "Посадили бы собаку — эффект был бы тот же," — шикнул Зверь. Арс даже посмеялся. Но улыбка спала с лица, как только Попов поднялся по ступенькам и зашёл внутрь. Пахло спиртом, лекарствами и... Пирожками? Да, точно. Прямо у входа находился буфет для пациентов, у которых нет строгой диеты. Типо Шастуна, наверное. Интересно, а Антон питается больничной едой или, всё-таки, спускается вниз? Помнит Арс, как лежал в инфенкционке и просто умолял Пашу сходить и поесть ту же гречку только в буфете, ибо та, которую приносили в палату — была просто невыносимой.       От мыслей о еде, — в животе заурчало. Арс не ел с самого утра, потому что всю ночь думал о встрече.       Попов вздохнул и пошел дальше. Прошел рядом с диванами напротив телевизора, на котором показывали "Великолепный век". Все женщины прибежали бы сюда, если бы не процедуры или операции. По правой же стороне была регистратура и аптека. Самые мерзкие запахи медикаментов исходили оттуда.       Зайдя в убитый временем зелёных лифт, Арсений нажал на цифру "три". Поездка была, на удивление, спокойной. А Попов был уверен, что машина рухнет через пару секунд.       На этаже, Арс пошёл по знакомому пути: вперёд, налево и плата "шестьдесят три".       Он постучался.       — Да, входите, — пригласил Антон и Арс зашёл. Шастун лежал на кровати "звёздочкой". Из вены, как в прошлый раз, торчала трубка. Только теперь из вены на запястье.       — Добрый день, — Шастун в ответ лишь кивнул. Арс прошел вперёд, встав в пару метрах от койки, он осмотрелся. Заметил стул. — Я могу сесть?       — Даже подвинуть можете, — Антон улыбнулся. У него хорошее настроение. А с первого взгляда и не скажешь.       Даже у Попова уголки губ поднялись. Он поставил стул там, где только что сам стоял и опустился на него. Антон сел в позу "лотоса".       — Что Вы сами знаете о деле? — Спрашивает Арсений уже выученный вопрос, который он всегда произносит на таких встречах с клиентами.       Антон прикусил губу и поморщился. Все, что ему говорила Ира было что-то вроде: "Не переживай, мы все решим", — кстати, она так же говорила, когда Антон первый раз предложил расстаться. Ну, а все остальное, что ему говорили, Арсений наверняка знает. В суде все просто читали с бумаг.       Тишина повисла надолго. Так, что Арсу начало казаться, что он слышит, как работают "шестерёнки" Шастуна.       — Вы говорили, что у Вас нет каких-то документов на руках. Может, о них что-то знаете?       Антон поднял глаза. Он не думал, что его медицинские показатели так важны. Только он собрался набрать воздуха, как тут же его перебили:       — Я должен это записать, — Арсений полез в дипломат, достал оттуда ручку и блокнот. Антон хихикнул. Взрослый мужчина, а блокнот с рыжей кошачьей мордочкой на обложке. — Ну-ну?       — Так вот, — Антон старался сдержать свой смех. Но перекошенное лицо его выдавало. — Извините, — смеясь сказал Антон и прикусил щёки.       Арсений нахмурил брови, глядя на красного Шастуна. Его скулы стали ещё худее. Взгляд был направлен в одну точку. Блокнот. Попов прокашлялся и сложил маленький альбом вдвое.       Это ещё больше рассмешило Антона. Плечи стали вздрагивать. Можно было подумать, что Антон плачет, но нет, — старается не рассмеяться во всю голосину. А Арс спокойно ждал.       — Так, — наконец-то выдохнул Антон, успокоившись. — что я знаю... — Шастун закусил нижнюю губу, спрятав ее во рту и потарабанил по подбородку, а Арсений приготовился писать. — У меня была свёрнута шея, признаки удушья и, — Антон остановился. Не знал, как продолжить. Было стыдно и мерзко. Чувство, будто в животе поселилось тысяча червяков.       Арсений оторвался от письма и наклонил голову.       — Что?       Антон сглотнул.       — Раны... Ну... — Антон указал на поясницу. — Вы поняли, — продолжать Антон отказался. Противно.       "Нужно помыться," — впервые за два месяца появилась эта мысль.       Попов нахмурил брови не отрываясь от блокнота. Тут же они вскинулись. Понял.       — Так, хорошо... — тяжело вздохнул Арс.       — Плохо, — поправил его Антон и хмыкнул.       Арсений поднял глаза. Показалось, что в носу защипало. Антон выглядит точно, как его мама: зажатый, с растрепанными волосами и... Один. Теперь Арс не знает, можно ли оставлять Шаста одного. Выйдет из палаты, чтоб ответить на звонок — а Шастун на потолке.       — Что-нибудь ещё можете сказать? — Арсений вообразил себя Дудем.       — Да нет, все остальное — есть, — Антон протянул жёлтый картон из которого чуть ли не сыпались документы. Эту, прости Господи, папку пришлось перевязывать ленточками и веревками, чтобы ничего не потерять (Шаст уверен, что пару документов, всё-таки, улетели).       Арсений чувствовал, будто он на спор съел лимон и должен не кривиться. Точно такая же папка была у него, когда его выписывали из "санатория".       Попов угукнул, взял документы, он за ними и приехал.       — Скоро обход, — заметил Шаст. Арсений повернулся, глянув на часы над дверьми — маленькая стрелка не доходит до четырех, а большая уже на пяти.       — Тогда, можем продолжить позже. Когда удобно?       Антон посмотрел в телефон, сначала на свои обои с мамой, а потом на число.       — Меня через неделю выписывают. Можем через дней десять встретиться, я свободен буду, — его и так на второй год оставляют, ходить на пары незачем.       Арс кивнул. Подвинул стул обратно.       — До свидания, — и ушел.       "Семь дней," — эхом разнеслось в голове у Шаста.