Всепоглощающий катарсис

      Чонгук приходит в себя в непонятном помещении. Комната освещена только лишь тусклым уличным фонарным светом. Чон фокусирует расплывчатый взгляд, пытаясь разглядеть место, в котором он сейчас находится. На стенах висит множество портретов полного мужчины, в руках тот держит крест, в центре комнаты находится трибуна, сам же Чонгук сидит на скамье. Чон осознаёт, что попал в поселение Храмовые Врата, а на данный момент непосредственно находился в здании, которое смахивало на местную церковь или же место, где проходили молельни.       Чон приподнимается, ощущает, как голова начинает болеть. Он помнит, что он вместе с Чимином и командой пилотов летели над горами в поисках Храмовых Врат, чтобы найти интересные сведения о странной смерти Анны Ли, которая являлась выходцем из названного поселения. Чонгук был точно уверен, что беременная девушка была убита, и кто-то очень умело выставил это за самоубийство.       Чонгук помнит ещё, что сначала полёт проходил довольно спокойно до тех пор, пока всё небо внезапно не озарила яркая вспышка, несущая неизвестный характер возникновения, которая стала причиной неполадок в механизме вертолёта. Затем же было крушение. Чёрт, Чонгук некоторое время назад выжил после падения вертолёта с огромной высоты.       Чон оглядывается по сторонам в поисках Чимина или же хотя бы спутников-пилотов, но никого в помещении не было. Как вообще Чонгук оказался в этом месте? Его явно кто-то сюда притащил. Тогда почему же здесь нет остальных членов их команды? Неужели те погибли? Нет, не может быть. Чимин не мог погибнуть. Пак точно жив, просто находится на данный момент в другом месте.       — Вот и антихрист, — слышит Чон, когда дверь в комнату открывается и в неё входит тот самый мужчина с портретов. — Мы смогли его поймать, — за незнакомцев заходит ещё один человек, обезображенный мужчина, лицо которого было исполосовано шрамами.       — Послушайте, наш вертолёт разбился, и я не знаю, выжила ли моя команда, — начинает говорить Чонгук, завидя вошедших людей. — Мне нужна ваша помощь.       — И я спросил Его: «Боже, за что мы должны так страдать? Почему мы должны нести такую ужасную жестокость?» Ты ненавидишь этот мир? И мне ответили: «Я тот, кто я есть. И в этом вся суть» — произносит мужчина, словно и не слыша сказанное Чонгуком. — Мы противостоим антихристу! И я спросил у нашего божества: «Кто этот отступник?» Это чужак, попавший к нам?       «Антихрист? Это они обращаются ко мне?» — проносится в голове Чонгука, кажется, совсем уж сумасшедшая мысль.       — Выслушайте меня, пожалуйста, мы разбились… — снова пытается донести свою мысль Чон.       — Твой язык уже доказал, что ничего не несёт кроме лжи. Молись со мной, дитя, чтобы Всевышний простил тебя, — продолжает мужчина, надменно смотря на Чонгука. — Нам необходимо подготовить всё к убийству посланника Сатаны, чтобы Всевышний возрадовался, — продолжает произносит полный мужчина, который, вероятно, являлся местным священником. В памяти Чонгука вспоминаются обрывки когда-то прочитанной информации о Салливане Ноте, который раннее проходил лечение в Маунт-Мэссив, после же мигрировал в Храмовые Врата и стал единственным известным поселенцем. — Необходимо созвать всех на публичную казнь отродья дьявола.       Чонгук не хочет верить свои ушам. Что за бред несёт этот ненормальный? Почему Чона называют посланником Сатаны, если он всего лишь обычный репортёр?       — Не спускай с него глаз, — Салливан обращается к сопровождающему его прислужнику, после же покидает молельный зал, оставляя Чонгука наедине с поселенцем.       — Что здесь происходит? — спрашивает Чонгук у жителя Храмовых Врат. — Я репортёр, и наш вертолёт потерпел крушение.       — Мне нельзя разговаривать с антихристом, — произносит житель. — Я могу только лишь слышать волю папы Нота и Всевышнего.       Чонгук понимает, что если он будет дожидаться того момента, когда Салливан вернётся, то он не выйдет отсюда живым. Поселенцы явно настроены неблагоприятно. Чёрт, они хотят его убить, даже нет, они желают его публично казнить, выдав за посланника Сатаны. Теперь Чонгук понимает, почему Храмовые Врата были отделены от цивилизации, в этом месте живут самые настоящие сумасшедшие, которые принимают новоприбывших за всякую нечисть.       Чон шарит по своим карманам, находит только лишь ручку. Чонгук думает, что на крайний случай стоит воспользоваться пишущим предметом, подобно оружию.       — Я не антихрист, — говорит Чон.       — Папа Нот рассказывал, что дьявол всегда хочет одурманить наш светлый разум, — отвечает поселенец.       Чонгук понимает, что бесполезно пытаться идти на контакт с жителем Храмовых Врат. Чон рассматривает более внимательно молельный зал и замечает за своей спиной, в нескольких метрах ещё одну дверь, противоположную той, за которой скрылся Салливан Нот. Чонгуку приходит в голову идея, что можно попытаться побежать к этой двери с целью выбраться. Если же поселенец догонит его, то можно воспользоваться ручкой. Главное ударить со всей силы.       Чонгук срывается с места и бежит к двери, он слышит вслед чужой крик:       — Стоять!       Чон уже в этот момент оказывается возле двери, дёргает за ручку, и чудо всё-таки происходит — дверь оказывается не запертой. Чонгук видит перед собой только лишь коридор и открытое окно в его конце. Он понимает, что это единственный выход.       Чон бежит со всех силы, однако чувствует позади себя, что преследователь совершенно не хочет отставать. Чонгук ощущает уже на своём плече хватку чужой рукой. Чон не теряется, замахивается ручкой и протыкает ладонь преследователя со словами:       — Убери от меня свои руки!       Слышится чужой крик, Чонгук смог пробить поселенцу ладонь, тот отстаёт немного. Чон достигает в этот момент окна, смотрит вниз, понимает, что высота около двух метров, нужно умудриться аккуратно приземлиться, чтобы не сломать себе что-нибудь.       Чонгук спрыгивает, оказываясь на улице.       — Чонгук! — слышится знакомый голос, принадлежащий Чимину. Чон в этот момент не верит своим ушам. Пак тоже здесь? Чимин всё-таки не погиб.       Чонгук поднимает взгляд и видит в одном из оконных проёмов фигуру старшего. Чимин тоже выжил после авиакатастрофы. Теперь они снова вместе, а значит смогут выбраться из этого чёртова места.       — Хён, спускайся ко мне, — произносит Чонгук. Чимин в этот же момент пролезает через оконную раму и спрыгивает вниз. Мгновение и Чон чувствует приятные родные объятия старшего. Чёрт, он уже успел так сильно соскучиться.       — Хён, нам нужно скорее выбираться из этого места, — произносит Чонгук. — Этот ненормальный священник сказал, что я — антихрист. И то, что меня необходимо принести в жертву.       — Я слышал ваш разговор по столбовому рупору.        — Рупор? — удивлённо произносит Чонгук, получается весь бред, который ему пытался донести Салливан Нот транслируется по всей деревне.       Чонгук слышит уже чьи-то недовольные озлобленные возгласы. Чимин оборачивается на крики, доносящиеся из окна, из которого вылез Чонгук. За ними явно намечается погоня.       — Нужно бежать, — произносит Пак, хватая Чона за руку, младший кивает в ответ.       Они бегут вместе в сторону скалистого ущелья, подальше от этой чёртовой деревни. Чонгук не может поверить в то, что так быстро нашёл Чимина. Теперь они снова вместе, и плевать, что позади них слышны звуки толпы, бегущей за ними. Главное, что они снова вместе. Теперь они точно выберутся из этого места. Чонгук уже и вовсе забыл, с какой целью он и Пак полетели в это долбанное место. Сейчас главное — остаться в живых.       Земля под ногами усыпана крупными скользкими камнями, которые значительно замедляли бег. Ведь дорога сквозь ущелье находилась под наклоном, любое падение и подворачивание ноги могло грозить переломами.       Чимин и Чонгук слишком поздно замечают приближающиеся впереди фонари. Их окружили. Неужели это и есть их конец?       — Мы вам не навредим, — произносит один из людей высокого роста.       — Если кто-то нас тронет, то лишится своих глаз, — говорит Чонгук, доставая из своих джинсов ручку, которая успела уже пропитаться кровью одного из его преследователей.       — Богу нужен этот антихрист, — говорит незнакомый мужчина, смотря в сторону Чона.       Чонгук понимает, что, вероятно, они наткнулись на ещё одну группу сумасшедших, которые, на удивление, пусть и называют его антихристом, но всё-таки не хотят убить. И что же Чонгук сделал такого плохого в своей жизни раз уж получил столь неприятное прозвище?       Чон видит, как на него идут несколько людей, похожих на монстров. Все они были обмазаны грязью, из которой торчали ветки. Что ещё за бал-маскарад? Это местная подготовка к Хеллоуину? Однако что-то Чонгук подсказывало, что эти незнакомцы явно не с добрыми намерениями надвигаются к нему. Проходит мгновение и Чон оказывается в крепкой хватке этих людей-монстров. Он пытается отбиваться от них уже спасшей его совсем недавно ручкой, однако, выходит совсем уж отвратно. Его мучители покрыты слишком толстым слоем грязи.       Чонгук ощущает тупой удар по голове, веки его тяжелеют, а сам он проваливается во тьму.

***

      Чонгук открывает глаза и видит себя, лежащего посреди обломков разбившегося вертолёта. На удивление, Чон мгновенно подрывается с места без всяких затруднений и ощущения боли. Он только что пережил авиакатастрофу, но тело его совершенно не ощущало это.       Чонгук осматривает окружающую его местность и тут же замирает, видит лежащего на земле Чимина. Шея старшего проткнута металлическим куском корпуса вертолёта. Пак мёртв.       Чонгук в тот же момент подбегает к Чимину, пытается трясти бездыханное тело — всё без толку.       — Нет! Нет! Это не может быть! — крик Чонгук разносится по всему лесу, слышится недовольное карканье ворон.       Чон потерял Чимина.       Внутри ощущается только лишь гнетущая пустота.

***

      Чонгук приходит в себя, сразу же понимает, что находится в какой-то пещере, освещённой факелами, крепко привязанный к столбу. Чон понимает только что ему снился ужасный кошмар. Чонгук хочет надеяться, что Чимин всё-таки жив.       — Наш антихрист проснулся, — произносит приятный мужской голос. — Возрадуйтесь.       Только сейчас Чонгук понимает, что находится не просто в пещере, а на всеобщем обозрении толпы людей, обмазанных грязью, которые лихорадочно прыгают. Чон думает, что, быть может, именно так выглядит ад, а перед ним пляшут бесы?       — Прости нас, могущий, — снова говорит мужчина, тот не обмазан грязью и стоит совсем рядом с Чонгуком. Чон делает предположение, что, возможно, это лидер группы странных людей, которые прославляют пришествие антихриста. — Поделись с нами своей силой, — только сейчас Чонгук понимает, что этот возглас адресован именно ему.       Чон пытается что-то сказать, однако слова застревают болезненным комом внутри. С Чонгуком это случается впервые. Неужели из-за шока от пережитого он лишился дара речи?       Чон кривится, когда ощущает, как кожу на его скуле разрезает лезвие ножа. Он ещё больше приходит в шоковое состояние, когда видит, как лидер группы похитивших его сумасшедших слизывает с лезвия капли крови.       — Помог… — только может выдавить из себя Чонгук, после же в очередной раз ощущает тупой удар по голове.        Темнота снова забирает в своё липкое мерзкое царство.

***

      Чон открывает глаза и видит, что находится в квартире, где он с вместе с Чимином живут вместе. Гостиная комната залита приятным солнечным светом. Царит полная атмосфера спокойствия и идиллии.       Чонгук оборачивается и видит позади себе Чимина.       Висящего в петле Чимина.       Чон ощущает, как всё его тело заходится неконтролируемой дрожью, а из горла вырывается беззвучный крик отчаянья.

***

      Чонгук просыпается от неприятной боли в области подбородка. Он снова в этой долбанной пещере, окружённой толпой сумасшедший скачущих, обваленных в грязи людей. Чон видит перед собой уже знакомого молодого мужчину, который снова делает надрез ножом только теперь уже на лбу, и снова слизывает кровь с лезвия.       — Прости нас антихрист, пожалуйста, поделись со смертными своей силой.       Очередной тупой удар по голове.

***

      Реальность, в которой Чона продолжают исполосовать ножом, постепенно начинает смешиваться с кошмарами, в которых Чимин постоянно умирает. Чонгук уже не понимает, что реально, а что только лишь плод его воображения. Отличить действительность от сна помогает только лишь режущая боль по всему лицу.       Чон не понимает, сколько времени прошло. Он закрывает глаза и видит мёртвого Чимина, открывает — лидера сумасшедших, который снова и снова уродует его лицо. Чонгуку так все равно на своё безобразие, он хочет только лишь спокойствия и не чувствовать этой ноющей боли. Чон надеется, что, быть может, он больше никогда не проснётся. Станет вечным узником тьмы и его душу наконец-то заберёт смерть.       В один момент Чонгук не понимает реально это или вымысел, потому что он открывает глаза видит танцующих измазанных грязью сумасшедших, а вдалеке Чимина.       — Чимин… — судорожно вскрикивает Чонгук.       Перед глазами Чона застывает картина, как лидер сумасшедших топит Пака в воде. Видимо это очередной кошмар, в котором он снова теряет своего возлюбленного.       Чонгук закрывает глаза. Он не хочет видеть этот кошмар.

***

      Чонгук открывает глаза, видит себя в той же пещере, только больше нет пляшущих человечков. Чон приглядывается и застывает в удивлении — поселенцы Храмовых Врат пробрались в эту пещеру и зверски убивают еретиков.       Чонгук думает реальность это или очередной его сон? Что бы это не было, Чон решает всё-таки выбраться из верёвок. На удивление крепление поддаётся достаточно легко, быть может, кто-то из еретиков его подрезал, чтобы их любимый антихрист смог выбраться и не был убит поселенцами.       Чонгук выпутывается из верёвок и начинает бежать вдоль туннеля. Он совершенно не знает, как выбраться из пещеры. Но поднимающаяся вверх дорога говорила о том, что он на правильном пути.       Чонгук не верит своим глазам, когда выбирается на поверхность. Свежий воздух обдувает его исполосованное ножом лицом. В лесу же начинается рассвет. Прошла всего лишь одна ночь? Для Чонгука столь короткое время казалось самой настоящей вечностью.        Чон оборачивается в сторону входа в пещеру, когда слышит чьи-то приближающиеся шаги, и видит возле него стоящего Чимина. Быть может, это мираж? Или очередной сон, в котором Пак снова умирает?       — Хён? — неуверенно произносит Чонгук. — Это ты?       Чимин оборачивается на зов младшего, в глазах Пака читается удивление. Видимо тот тоже не может поверить своим глазам.       — Чонгука?..       — Хён! — восклицает Чонгук, сразу же срываясь с места и заключая Пака в крепкие объятия. — Я думал, что ты погиб.       Объятия настоящие.       Чимин жив.       Чонгук так часто видел за сегодняшнюю ночь смерть Чимина, что теперь ему даже не верится, что сейчас он обнимает настоящего Пака. И эти объятия кажутся самими чувственными и эмоциональными, пропитанными всей той болью и страданиями, которые пришлось пережить за эту проклятую ночь.       Они, действительно, живы.       Они,кажется, спасены.       Рассвет знаменует конец всех прожитых страданий и воцарение того самого спокойствия, которого так сильно не хватало Чонгуку.