Проклятие русала.

*Седьмое июля. Полдень.*

Чимин сидел в избе, готовясь к предстоящему вечеру, когда в сени ворвался взболмошенный омега с голубыми волосами. – Чимин! Ну долго тебя ждать ещё? Пора идти травы на обереги собирать. – Не ори, Тэ, я уже готов. Блондин встает из-за туалетного столика и идёт за лучшим другом, не забыв прихватить корзину для трав. Омеги направляются в лес рядом с селением, обсуждая предстоящий праздник и своих избранников. – По поверьям, если в лес сегодня ночью побежать и найти цветущий папоротник, а потом так же быстро сбежать обратно, не оглядываясь, он твоё заветное желание исполнит. Как считаешь, правда? – заводит вновь разговор младший. – Думаю, что это всё сказки для маленьких омег, Тэ, и стоит уже переставать в них верить – отвечает с доброй улыбкой Чимин – Как думаешь, Чон со мной через костёр прыгнет? – задаёт уже другой вопрос Ким, переводя тему. – Который Чон? Младший? Младший за тобой и в сам костёр прыгнет, не сомневайся – с уверенностью произносит старший омега с ухмылкой. – Зачем уточнять? И так же понятно, что про Чонгука спросил, –возмущается Тэхён – Хосока-то ты забил давно. Чимин безобидно толкает друга локтём в бок, напоминая о том, зачем они сюда пришли. И в следующий момент друзья уже принимаются собирать травы. В корзину летят зверобой, тысячелистник и полынь, далее омеги находят чудом зацвётшую лаванду и ромашки, много ромашек. Время близится к вечеру, когда все 12 трав собраны, парни сидят на поляне и плетут праздничные венки. Чимин заканчивает позднее всех, довольный осматривает свою работу, повязывая на венок яркую алую ленту, улыбается удовлетворённо. Следующие часы уходят на помощь старшим в приготовлении капища и расчищении поляны для костра.

*Седьмое июля. Вечер.*

Чимин сидит на поваленных брёвнах, запрокинув голову к небу и глядя на звёзды, ветер треплет его светлые пряди и спутывает их с травами и цветами в венке. Вокруг бегает молодёжь, всем желающим разливают медовуху и раздают яства, в воздухе царит атмосфера колдовства и какой-то торжественности. Тэхён утягивает Пака в хоровод, кто-то впихивает ему прямо в руки чарку с медовухой и омега не видит смысла отказываться, выпивает всё до дна. Веселье продолжается до самой ночи, песнопения разрывают тишину, а костёр так и потрескивает призывно. Настаёт момент выбирать пару. Чимин замечает, как Тэхён подходит сзади к Чонгуку и касается его плеча, после чего убегает, а после уже оба парня прыгают через костёр держа в руках палку. Руки не расходятся. Союз скреплён. Пак решается подойти к старшему Чону и так же касается его плеча, альфа оборачивается и, просияв яркой солнечной улыбкой, бежит за омегой, словив его через каких-то несколько десятков метров, ведёт обратно к костру. Улыбки расплываются на лицах обоих, когда они собираются прыгнуть через костёр, по традиции. Миг – молодые разбегаются, ещё миг – прыгают, слышится запах жжёных трав, которые висели у Чимина на поясе, от неожиданности омега дёргается. Ещё миг – и руки расходятся. Не истинные. Всё как в тумане. Вот Хосок говорит не расстраиваться и убегает за другим омегой, вот в руке омеги оказывается новая чарка медовухи, а вот Чонгук с Тэхёном уже тянут его к реке, пускать венки. Пак подходит к воде, снимает с волос прекрасный венок, поправив на нём алую ленту, опускает в воду, венок плывёт десять метров… двадцать… и тонет. Кажется, там, в воде, был виден блеск чужих глаз. – Наверное блики от свечей – думает Чимин, помотав головой, и совсем расстраивается, посчитав себя проклятым.

*Седьмое июля. Ночь.*

Чимин сидит на пристани, свесив ноги в воду, и смотрит в темноту другого берега. Гулянья закончились с час назад, Чонгук утащил Тэхёна к себе домой, а тот, удостоверившись, что лучший друг в порядке, ушёл за истинным, оставив после себя аромат ванили и новую бутылку медовухи. Позаботился. Усмехается Чимин, откручивая пробку и делая глоток прямо из бутылки. – Молодых омег не учили, что на день Ивана Купала в воду лезть нельзя? Русалки ведь утащить могут. – проговаривает темноволосый альфа, чудом появившийся из воды, и кивает на ноги омеги, болтающиеся в реке. Омега чуть не давится медовухой, отлипая от бутылки и обращая внимание на незваного гостя. Отвечает меланхолично. – И что с того, что утащат? Пусть утаскивают. Суженного у меня нет, венок мой утонул, так чего бы и не уйти к морским чудищам? – усмехается, подмечая очевидное – И не глупо ли с твоей стороны упрекать меня, когда сам находишься по пояс в воде, м? Альфа ухмыляется, разглядывая этого милого омегу, чей запах малины настолько сладок, что пропитал даже воду. Тот же, не обращая внимание на то, как его прожигают бесстыжим взглядом, делает ещё один глоток из бутылки. – Слушай, а может и правда в лес пойти? Найду этот несуществующий папоротник, глядишь и истинный мой там найдётся, а иначе где же ему быть? – продолжает свой монолог Пак. – Папоротник – это сказки. – шепелявит альфа. – Русалки – тоже. – парирует Пак, на что альфа снова ухмыляется. – Так в этом уверен? А вдруг это русалки твой венок под воду утащили? – улыбается хищно. – На кой ляд им мой венок? – Пахнет вкусно. – глаза альфы потусторонне сверкают, но омегу это не настораживает, объём выпитого алкоголя говорит сам за себя. – И как мне тогда истинного искать? – Ты уже нашёл. – альфа по-кошачьи склоняет голову набок – Тогда найди мой венок. – безразлично пожимает плечами Пак. – Этот? – альфа достаёт из воды венок, тот самый, с красной лентой, весь вымокший, но точно его, Чимина венок. – Этот. – подтверждает Чимин, на этот раз заметив чёрные когти, что обхватили его венок, и обсидиановые глаза напротив. – Я, Пак Чимин. – протягивает руку юноша. – А я, Мин Юнги. – наконец представляется человек напротив, а точно ли человек? – Всё ещё не против, чтоб русалки утащили, Чимин? – Не против, – заворожено глядя в обсидиановые глаза альфе, отвечает Пак, – но только если это будешь ты. И снова эта улыбка хищная, клыки обнажает. – Ну тогда пойдём, Чимини. – и худая бледная рука альфы, обхватывает запястье омеги.