Не доверяй никому, кроме моей любви

Эдвард проснулся, запутавшись в узле конечностей, раскинутых на их кровати. Солнечный свет падал на его нежную смуглую кожу, и ему казалось, что он спит на облаке, и его нежно ласкает ангел. Открыв глаза, он увидел, что находится на Земле, в каюте своего капитана. А капитаном был тот самый ангел, который прикоснулся к нему. – Доброе утро, мой дорогой, – услышал он слова ангела. Он всё ещё не привык ко всему этому. Просыпаться каждый день рядом со Стидом, который был большим любителем поваляться на одеяле и занимал чуть больше половины их маленькой кровати, но это было лучше, чем он мог себе представить. А он действительно представлял себе это - провел много мучительных месяцев, воображая подобное. – Утро..., – проворчал сонный мозг. – Хорошо спал? – спросил Стид, слегка наклонившись, чтобы поцеловать Эда в лоб. Их положение было довольно неудобным. Эд занял ту сторону кровати, которая находилась рядом с окном, что всегда было немного тесновато, но безопасно, и обхватил Стида обеими руками и одной ногой. Его стареющее тело будет болеть при следующем движении, он знал это, но оно того стоило, потому что у Стида был свободный доступ к его сильным рукам и ногам. Эд не мог понять, что происходит, он ещё скорее спал, чем бодрствовал, но он также знал, что не хочет, чтобы это прекращалось. – Хм, – только и смог ответить он. Он переместился на кровати - о, вот и боли в спине. Впрочем, это было хорошо, если он правильно разыграет свои карты, то позже сможет получить от Стида массаж. Он свернулся на Стиде калачиком, как кошка, и теперь его голова лежала на груди любимого, а конечности обвились вокруг него, и он слышал, как бьется его доброе сердце. Может быть, оно билось немного быстрее, чем обычно? Стид по-прежнему не отпускал его руку. Эд посмотрел на него. Он проводил мягкими пальцами по линиям змеи на его руке. – Я просто внимательно рассматривал все твои татуировки, – сказал он, заметив, что Эд уставился на его движущийся палец. – Любуюсь. Они действительно произведение искусства. Эд рассмеялся, в равной степени смущаясь и забавляясь. – Большинство из них были сделаны пьяницами на задворках старых грязных баров, приятель. – Ну, всё равно. Хотя, знаешь, наверное, даже я смог бы сделать что-нибудь красивое на этом холсте. Трудно испортить работу, когда работаешь вот с этим. Стид точно когда-нибудь станет причиной его смерти. Он не знал, что ответить на это, кроме как оборонительно сказать ему, чтобы он отвалил, поэтому он просто ещё глубже зарылся головой в грудь Стида, за что получил лёгкое поглаживание по мягким волосам. – Мне всегда было интересно, какая татуировка была у тебя первой? – спросил Стид, продолжая обводить рисунки на теле Эда. Эд слегка повернул руку, чтобы показать большой рисунок акулы. – Вот эта, – указал он. – Сделал её по прихоти, думаю, мне было лет семнадцать, и потом уже не останавливался. – Понятно, – Стид провёл пальцем по тому месту, где его обхватывали чернила, и это заставило Эда слегка вздрогнуть. – Есть конкретная причина возникновения акулы? – Эм, я просто... почувствовал слабость. Хотел быть страшной акулой, но в тот момент я был больше похож на тупую, маленькую испуганную рыбку. – Ах, Эд..., – попытался утешить его Стид. – Я не много знаю о твоем прошлом, но из того, что мне известно, я уверен, что ты не был слабым. Эд промолчал, видимо, не желая, чтобы в этот священный момент всплыли неприятные воспоминания о юности. А может быть, он просто не знал, что сказать. Он был ещё новичком в том, чтобы "быть любимым", что иногда просто наслаждаться этим, не рискуя всё испортить, сказав что-то не то, было для него лучшим вариантом. Вместо этого он просто смотрел на Стида, его большие, красивые карие глаза были переполнены любовью. Стид отреагировал на этот взгляд и поднес руку Эда к губам, целуя проклятую акулу, что заставило Эда задохнуться и покраснеть всем телом. За последние две недели, с тех пор как они воссоединились во второй, и, хотелось бы надеяться, последний раз, они стали очень близки друг другу. Боже, он зашёл далеко, слишком далеко, не так ли? – Какая из них твоя любимая? – услышал Эд вопрос мужчины после того, как ему показалось, разговор был закончен. Он хотел ещё поговорить о татуировках? По мнению Эда, они не стоили того. Они были лишь сочетанием желания почувствовать приятное жжение от острой иглы и соответствовать "пиратскому образу", так как он всё равно хотел им стать и ничего другого в этой жизни для него не было предназначено. До сих пор, по крайней мере. – Наверное, вот эта – он указал на птицу, сидевшую среди его ключиц. – Выглядит неплохо. Я встретил одного парня, который был художником, и он узнал меня, сказал, что для него будет честью сделать татуировку его "любимому пирату", или что-то в этом роде. Забавная история, оказалось, что на самом деле он просто хотел меня убить. – Стид не стал смеяться. – И ему это почти удалось. Но, по крайней мере, у меня получилась прикольная штучка. Оправившись от шока, Стид наклонился на кровати, чтобы хорошенько рассмотреть татуировку, как будто он не видел её уже много раз. Затем он приблизлся и сделал то же самое, что и с акулой - нежно, сладко, поцеловал её. – Ясно, – подумал Эд. – Значит, вот в какую игру мы играем. Он сильно пожалел, что так и не сделал татуировку на своем члене. – Хорошо, какую из них было больнее всего набивать? У него был чёткий ответ, но он не хотел его произносить. Он тщательно избегал мыслей об этой татуировке и тем более не хотел, чтобы Стид её увидел. Эд делал всё возможное, чтобы прикрывать её одеждой, даже когда это было неудобно. – Любая татуировка ниже колен. Вот эту было чертовски больно набивать, – он выбрал ещё одну татуировку, сел на кровати и показал Стиду большой якорь, который был у него на лодыжке. – Якорь на лодыжке, – сказал Стид, приблизившись к нему, чтобы как следует рассмотреть, с меланхоличным выражением на лице. – Кажется, я понял, что это значит. – Ага. Плывешь по течению и ждешь, когда утонешь, да? – сказал Эд, в основном про себя. – Ты всё ещё себя так ощущаешь? – спросил Стид, осторожно касаясь больного колена Эда, и любовь в нём могла навсегда исцелить пострадавшую конечность. – Нет, – ответил он честно и с улыбкой. – В этом-то и фишка татуировок, приятель. Их нельзя стереть, даже если ты их перерастешь. Стид улыбнулся в ответ, по-прежнему нежно поглаживая колено Эда. – Ну, все они - часть твоей истории. Поэтому они такие красивые. Они рассказывают мне о тебе немного больше. – Он наклонился и поцеловал татуировку в виде якоря, и кожа Эда горела там, где губы Стида касались её, сильнее, чем когда он непосредственно бил эту гребаную татуировку. Он знал, что на этот раз всё так и будет - ну, или надеялся, - но всё равно, до встречи со Стидом, он не знал такого уровня близости, и поэтому мог только краснеть и надеяться, что это никогда не прекратится, стесняясь просить о большем. – А как насчет тебя? – спросил он вместо этого. – Какая твоя любимая? – Моя любимая татуировка? – спросил Стид. – Да. – Ну, если бы ты спросил меня об этом пять минут назад, я бы без сомнения ответил, что птица, – ответил он, снова коснувшись большим пальцем татуировки под шеей Эда. – Она... завораживает. Но теперь, когда я знаю историю, связанную с ней, и то, как ты чуть не умер от неё, я думаю, можно сказать, что это изменило мою точку зрения, – рассмеялся он. – Тебе действительно она так нравится? – застенчиво спросил Эд. – О, да. Не могу перестать смотреть на неё, – сказал он, опустив глаза на слегка обнаженную грудь Эда, проглядывающую сквозь халат. – Особенно когда на тебе это ожерелье. Выглядит прекрасно, Эд. Эд придвинулся ближе к Стиду и посмотрел на него глазами, которые, как он знал, немного сводили Стида с ума. Умоляющими глаза. Глаза, которые говорили: "Ну что, не собираешься ли ты поцеловать её снова?" И Стид был бы сумасшедшим, если бы отказался. Он наклонился вперед и поцеловал её. И потом ещё раз. – Знаешь, – сказал Стид между поцелуями. – Не сочти за неуважение к твоему другу-художнику-убийце. Но я думаю, на самом деле она мне нравится просто потому, что привлекает внимание к твоей шее. – Ещё один поцелуй. – Твоей прекрасной, мягкой, идеальной шее. Он остановился на секунду, затем медленно провел носом по затылку Эда, вдоль вены, и если Эд задыхался от маленьких, нежных поцелуев, то это заставило его издать в горле звук, который был почти осязаем для Стида, который был прямо здесь: в правильном месте, в правильное время, с правильными словами, правильный человек. Он прижался к шее Эда, как жаждущий вампир, потому что как же иначе? Его губы были так близко, и Эд пах лавандой, и его шелковистые волосы касались уха Стида, и всё вставало на свои места. И Эд стонал. В итоге Стид сделал ему несколько временных фиолетовых татуировок на шее, и все они означали, что Эд - был его. ----- Они упали в то же положение, что и раньше, кровать притянула их обратно, как гравитация, только теперь их одежда лежала на полу, а нравственность - летала в облаках. Стид ласкал локоны Эда, спину Эда, сердце Эда. – Есть ли среди них те, о которых ты жалеешь? – спросил Стид, всё ещё увлечённый татуировками, просто потому, что они ему так нравились. И, ну что ж. – Стид..., – только и смог сказать Эд, не глядя на него. – Извини, это было... Я не должен был спрашивать об этом. Наверное, это очень грубо с моей стороны. Прости, забудь, что я сказал. – Нет, я..., – Эд нехотя покинул их объятия и сел на кровать, лицом к Стиду, который последовал за ним. – ... Я рад, что ты спросил. Я кое-что от тебя скрывал, но ты всё равно рано или поздно это заметишь, так что я могу показать тебе это сейчас. Я не могу скрывать это от тебя вечно, хотя мне бы очень хотелось. Этого Стид не ожидал. Эд вздохнул и повернулся, колеблясь. Простыни обнимали его обнажённое тело, и он медленно спустил их, и Стид, в равной степени был обеспокоен и возбужден, а Эд обнажил большой кусок спины, на котором было большими буквами написано "Не доверяй никому". – Можно сказать, что я сожалею об этой. Не услышав ничего от человека, который обычно был разговорчив, он повернулся к нему лицом и увидел, его мокрые и опустошенные глаза. – Стид, – прошептал он, приблизившись к мужчине. – Не плачь. Всё в порядке. Я всё так драматизировал. Не знаю, что на меня нашло, чтобы сделать это. – А я знаю, – сказал Стид, вытирая глаза большими пальцами. – Ох, Эд... Мне очень жаль. Мне так жаль. – Всё в порядке, приятель. Всё позади. – Эд обнял Стида обеими руками, прижимая его к своей груди. Стид обнял его в ответ, крепко прижался к его бедрам и стал ласкать кожу, на которой чернели слова его позора. – Я даже не помню, как сделал её. Я знаю, что я тогда выпил, много, может быть, немного нанюхался рога носорога, и следующее, что я помню, это как проснулся утром от резкой боли, но спина у меня и так всегда болит, так что я не придал этому значения. Мне потребовалось несколько дней, чтобы осознать это, – сказал Эд, искренне забавляясь собой и своей глупой историей. – И теперь у тебя на теле вечное напоминание о том, как я тебя обидел, – сокрушался Стид, его голос был приглушен, а лицо опущено в тело Эда. – На самом деле, это самое смешное, – сказал Эд, поглаживая Стида по волосам всё теми же нежными руками. – Это не совсем напоминание, потому что я его даже не вижу. Эта татуировка на моей гребаной спине, чувак, – засмеялся он, надеясь, что Стид присоединится к нему. Но он не присоединился. – Это самое неудачное место для напоминания, не так ли? Ладно, Стид действительно нашел это немного забавным. Или, по крайней мере, очаровательным то, как Эд пытался изменить его настроение. – Вот почему я думаю, что вообще не собирался делать из этого напоминание. Это просто глупая штука, правда. Он избавил Стида от осознания того, что на самом деле набил татуировку в качестве наказания. В качестве "ты дважды подумаешь, прежде чем снова кому-то доверять". Стид поднял голову и посмотрел на Эда, всё ещё касаясь его голой груди, и выглядел как щенок после того, как его отругали за то, что он разбил что-то - сердце своего возлюбленного. – Ну так что? – спросил Эд, обхватив лицо Стида ладонью, чтобы лучше видеть его, а другой ладонью нежно касаясь его спины. – Что? – Ты не собираешься её поцеловать? Стид наконец-то улыбнулся. Эд отпустил его и лёг на мягкую кровать, на живот, предвкушая поцелуй, а может быть, и что-то ещё. Теперь ему больше не нужно было скрывать от своего возлюбленного ни одной части себя, ни одной части своего тела, ни одной части своего тела и сердца. Стид ещё некоторое время любовался потрясающим зрелищем, невероятно благодарный за то, что ему вообще позволили это сделать. Его губы коснулись Эда там, где когда-то была игла, и теперь Эд знал, что он может не только доверять, но и любить, и даже быть любимым в ответ.