Полёт в условиях грозы

Чэнь последовательно и точно протаскивал нить через кожу, шов за швом рана на животе раненого ордынца закрывалась. Сидевшая по другую сторону постели тролля Бёрди смывала кровь с его тела и обрабатывала раны поменьше жёлтой и очень вонючей мазью. Зашивать живот девушке не доверили, да и она сама не горела желанием это делать; беря в расчёт свою неуклюжесть, Бёрди опасалась ещё больше навредить троллю или вообще уронить иглу внутрь его раны. Нынешняя работа нравилась ей больше, ведь это был шанс помочь, и при этом не сделать хуже. А также это был шанс посмотреть на тролля поближе. Сказать по правде, девушка никогда раньше не видела троллей так близко. Единственными настоящими троллями, доступными для разглядывания, для неё являлись отщепенцы из племени Пронзающего Копья, бывшие соседи ночных эльфов на Тёмных берегах, ставшие марионетками Гарроша после Катаклизма. Но даже их Бёрди видела лишь однажды, когда носила припасы для солдат из Лор’данела к руинам Матистры. Тролли впечатлили её своей дикостью и кровожадностью, настолько отличной от эльфийского изящества, что в дальнее родство троллей и эльфов верилось с трудом. Тролльские воины ходили с согнутыми спинами, делали гигантские шаги и жутко, загробно кричали на непонятном языке, когда заносили оружие для удара. Совсем юную на тот момент девушку это очень напугало, и она ещё долго не совалась на северо-восток даже для сбора трав. Несмотря на неприятные воспоминания о троллях, конкретно этот не вызывал у Бёрди страха, и даже не потому, что лежал без сознания. Сам факт того, что он был другом Чэня, уже многое говорил о его личности, но явственнее всего характер выражало лицо. Хозяйка библиотеки видела троллей как живых, так и мёртвых, и на лицах воинов Пронзающего Копья даже после смерти навеки застывало выражение ненависти. Нынешний же тролль был ещё жив, но так истерзан, что не оставалось сомнений — ему пришлось изрядно побороться за шанс на выживание. Но его лицо оставалось спокойным, как если бы он спал и видел безмятежные сны. Отдельно Бёрди отметила пусть и своеобразную, но бесспорную красоту мужчины. Хотя тролли не считались главными красавцами Азерота, раненый ордынец обладал правильными и волевыми чертами. Точёный подбородок вкупе с практически прямым, чуть зауженным к кончику носом придавал троллю почти королевского благородства. Крепкие бивни, которые пришлось дополнительно оттирать с порошком, наверняка угнетали противника не хуже копья и кровавого стяга за спиной. Но Бёрди не обманывалась этим и не считала их хозяина кровожадным убийцей. Расслабленные веки и приветливо выпрямленные брови придавали троллю умиротворённый вид, и он так шёл мужественному лицу, что девушка не сомневалась — такое спокойное выражение было свойственно ему и в обычной жизни. Почему-то особенно Бёрди изумляли длинные ресницы, столь контрастирующие с остальной внешностью и придающие взрослому мужчине чего-то по-юношески залихватского и наивного. — Как его зовут? — внезапно спросила Бёрди, нарушив, наконец, многочасовую тишину. Чэнь отвлёкся от зашивания раны и обратил внимание на напарницу. Перед тем, как ответить, он сделал шумный вдох, как будто едва дышал, пока был занят делом. — Вол’джин, — ответил он, опустил взгляд обратно на рану и вернулся к своему занятию. — Вол’джин из племени Чёрного Копья. Бёрди повторила его имя про себя и пришла к выводу, что троллю оно подходит. Несомненно, тот, кто подбирал ему это имя, хорошо справился со своей задачей. Оно было в меру таинственным, придавало владельцу харизмы и весомости и было простым для произношения. Девушка легко могла поверить в то, что многие славные воины Азерота испугались бы, если б узнали, что им предстоит иметь дело с Вол’джином, даже не зная, кто это или что это такое. Бёрди подгадала момент, когда Чэнь полностью отвлечется на рану, и потрогала указательным пальцем длинный острый бивень. На ощупь он был холодным и оказался похожим на нечто среднее между деревом и камнем. В хозяйке библиотеки проснулся дух исследований; она внимательно осмотрела оба бивня, дотронулась подушечкой пальца до кончиков, чтобы оценить их остроту, а затем постучала по одному из них ногтем. Раздался негромкий глухой стук. — Не стучи, всё равно не откроют, — с ухмылкой произнёс пандарен, не поднимая головы. Бёрди одёрнула руку, как будто бивень тролля вдруг собрался её укусить. — Слушай, а расскажи о нём, — воодушевленно попросила она и взглянула на Чэня своими широко раскрытыми от любопытства голубыми глазами. Монах снова усмехнулся. — О бивне? — Да не-е-ет, о тролле! Ты же говорил, что он твой старый друг. Хмелевар отвлекся от зашивания раны и задумчиво посмотрел куда-то наверх. Бёрди не сомневалась, что он начнёт длинный и долгий рассказ, как делает это всегда, когда его просят поведать о приключениях в Азероте. — Ну, это долгая история. — Так мы, вроде, уже никуда и не торопимся. Хозяйка башни решила, что руки следует чем-то занять, чтобы больше не было соблазна. Она, почему-то, была уверена, что в тролльском обществе трогать чужие бивни без разрешения как минимум неприлично. Но в будущем, если их хозяин позволит, Бёрди была бы счастлива дополнительно изучить конструкцию бивней, измерить их длину, ширину и обхват, а также выяснить их химический состав. Чэнь, тем временем, собирался с мыслями, чтобы начать рассказ. — В последний раз мы виделись много лет назад, ещё до основания той Орды, которая существует сейчас. Я тогда только прибыл со Скитающегося острова и исследовал тот удивительный мир, что открылся мне. Я варил пиво, чтобы согреть сердца и желудки жителей морозного Дун-Морога, отбивался от гоблинов в Когтистых горах, и даже воевал рука об руку с Магни Бронзобородом в Третьей войне. — О-о-о, ты рассказывал про дружбу с Магни. Насколько я помню, с тех пор ты вхож в высшие круги Стальгорна? — Да, они объявили меня другом и союзником города, — Чэнь на мгновение предался воспоминаниям, но затем вернулся и к шитью, и к рассказу. — А затем, в степях Дуротара, я познакомился с Рексаром — дивным охотником, последним из клана Мок’Натал. Он мог попасть из лука прямо в глаз дикого кабана с двадцати метров и выпил так много моего дуротарского эля, что не мог устоять на ногах ещё полдня. Вскоре я присоединился к его путешествию — когда долго скитаешься один, ценишь хорошую компанию. Рексар познакомил меня с Траллом и Вол’джином, они тогда только прибыли на материк. Услышав заветное имя ещё раз, Бёрди оживилась. — А какой он был тогда? — Вол’джин? Ох, он был так молод. И так подавлен скорбью по отцу. Вождь Сен’джин был убит незадолго до того, как мы познакомились, и Вол’джину пришлось быстро прийти в себя, чтобы взять бразды правления племенем. Он спрятал свою душу под сотню замков, чтобы не выдать своей печали и не показать слабость, но я замечал его растерянность. Он сражался с войсками Даэлина Праудмура яростнее сотни голодных львов, его лицо было искажено гневом и обагрено человеческой кровью, но глаза… Глядя в них, я видел ребенка, потерявшего родителя. Бёрди с отчаянием взглянула на лицо тролля. Его суть, открывшаяся ей в чертах внешности и на редкость подходящем имени, заиграла по-новому. Девушка не понаслышке знала, каково это — терять семью, и почувствовала особенную связь с Вол’джином. Боль от потери родных не утихает никогда, и Бёрди утешало то, что он тоже с этим знаком. «Не представляю, как он с этим справился. И справился ли вообще». — Ладно, не будем о грустном, — произнёс Чэнь, перерезая нить швов маленькими ножницами и завязывая конец в узелок. — Вол’джин оказался хорошим вождём для своего племени. Мудрым, честным. Справедливым. Чёрное Копьё с ним в безопасности. Произнеся последнюю фразу, пандарен осёкся. — Было в безопасности, пока он не угодил в западню. Если честно, понятия не имею, кому могло хватить сил сделать с ним это. — Наверное, Альянс? — спросила Бёрди, заканчивая заматывать в бинт исполосованное чьими-то когтями предплечье тролля. В ответ на предположение девушки Чэнь хохотнул. — Чтобы убийцы из Альянса подобрались так близко, и он не заметил? Нет, Бёрди, с ним такой фокус не пройдёт. Я видел его в действии, своими глазами наблюдал, как он по запаху, твёрдости почвы и остаточной магии в воздухе безошибочно определял, с какой стороны и на каком расстоянии находится враг. Он мог двигаться тише шелеста листьев и подкрадываться к жертве вплотную, не издав ни звука, ни треска. А в битве он превращался в тень своих врагов, всегда на шаг впереди, знал все их удары и выпады ещё до того, как они произойдут. Бёрди чувствовала в голосе Чэня гордость, поэтому не смела допустить и толику сомнений в том, что его слова — чистая правда. Но если версия с нападением Альянса отметалась сразу же, а бамбуковые питоны и хозены в Нефритовом лесу вряд ли были настолько коварны, чтобы бить тролля в горло ядовитым клинком, оставалась только… — Орда, — мрачно произнесла девушка. Пандарен разделил её тревогу. — Их нынешний вождь, Гаррош Адский Крик, никогда не ладил с Вол’джином. Если слухи об их вражде правда, то Гаррош мог захотеть его крови и спланировать покушение. — Это очень сильно усложняет ситуацию, — принялась рассуждать вслух Бёрди. — Если до Орды дошли вести о смерти Вол’джина, значит, его племя безутешно, к тому же в опасности, ведь может попасть в опалу Гарроша. А если ему стало известно, что его план не сработал, он может попытаться завершить начатое, и тогда в опасности будем мы. — Что правда, то правда, — усталым тоном подытожил Чэнь и откинулся на спинку стула. Девушка подозревала, что после многочасового зашивания ран его поясница нещадно ныла. — Как тебя, однако, заинтересовала биография Вол’джина. — Ну… Мне же нужно знать, кому я помогаю. Вдруг окажется, что он кровожадный убийца и ест детей на завтрак, — протараторила застигнутая врасплох наблюдением пандарена Бёрди. Тот рассмеялся, что частенько делал в её обществе. — Думаю, в штормградских казармах и не такие слухи гуляют. Тамошние обитатели до смерти боятся заметить Вол’джина в толпе врагов. И недаром. Но ты можешь не беспокоиться, с друзьями он мил и безобиден, как домашний кот. А ты, бесспорно, теперь его друг. Девушка не была уверена в том, что может считаться его другом ещё до личного знакомства с ним, но, тронутая убеждённостью Чэня, поверила в то, что как минимум избежит неприязни. И пока ей было этого достаточно. — Думаешь, моё общество будет ему по нраву? — Проснётся — сама спросишь, — улыбаясь, ответил Чэнь. От мысли о разговоре с Вол’джином у Бёрди скрутило живот. Она хоть и была не робкого десятка, но опасалась, что, увидев его более жизнедействующим и в полном сознании, сконфузится настолько, что её язык завяжется в узел, а ноги сами понесут в противоположном направлении как можно дальше от места встречи. Но поговорить с вождём племени троллей определённо хотелось. Девушка испытывала предвкушение от мысли о том, сколько всего интересного можно узнать от обладателя такого разнообразного жизненного опыта. Да и исследование бивней никто не отменял. — Ух, Бёрди, не знаю, как ты, а я очень голоден. Чэнь вдруг поднялся со стула и подошёл к умывальнику в углу комнаты. Пока пандарен старательно прочищал лапы от крови, девушка перевязала последний бинт и перевела взгляд на друга. Его занятие пробудило в ней совсем недавние воспоминания, и та хихикнула. — Что такое? Я выгляжу забавно? — беззлобно поинтересовался Чэнь, вытирая лапы полотенцем. — Ни в коем случае, — поспешила объясниться Бёрди. — Просто я сегодня читала трактат Дажая Безмятежного о сострадании, и прочитала «умывальник» вместо «член общества». Слова очень похожи. Просто вспомнилось. — Ох, понимаю тебя, в этом пандаренском сам чёрт ногу сломит. Мне больше нравится всеобщий, он такой прямолинейный. Сразу ясно, что тебе хотят сказать. Чэнь тщательно вытер каждый палец и повесил полотенце на крючок. Затем он немного помахал лапами в воздухе, чтобы получше высушить шерсть, и обратился к Бёрди: — Пойду-ка я червячка заморю, с утра почти ничего не ел. Надеюсь, монахи хоть что-то оставили. — Твой друг тут лежит при смерти, а ты будешь есть? — с шутливой укоризной спросила девушка, ухмыляясь. Чэнь подыграл её шутке. — Думаю, он простит мне эту вольность, — ответил он и перевёл взгляд на потемневшее окно. — Разрази меня Белый Тигр, уже ночь на дворе. Бёрди, тебе не пора домой? Лорд Тажань Чжу будет недоволен тем, что библиотека закрыта так долго, да и дорогу скоро заметёт, проехать будет трудно. «Ага, как будто в этой библиотеке кто-то бывает помимо меня и Дафны» — подумала хозяйка башни, но на всякий случай не рискнула произносить это вслух. Несмотря на то, что главы ордена монахов не было в этой комнате, казалось, что стены монастыря служили ему ушами и глазами. Он всегда появлялся в самый подходящий момент, знал содержание всех разговоров обитателей Шадо-Пан, и Бёрди ужасно не хотела выслушивать от него очередную лекцию о том, как важно давать народу Пандарии доступ к пандаренской культуре и древним учениям. — Не волнуйся, Чэнь, мой хотрод проедет везде, где есть земля. Возможно, когда-нибудь он сможет проехать даже там, где её нет, — пошутила в ответ девушка, намеренно проигнорировав замечание о Тажане Чжу. — Я посижу с… Вол’джином, пока ты ужинаешь, а потом поеду домой. Произнесение имени тролля вслух далось Бёрди неожиданно сложно. Она чувствовала стеснение, хоть и не знала, почему. Несмотря на это, Чэнь удовлетворился её ответом, поблагодарил её за помощь и скрылся в тёмных коридорах монастыря. Девушка осталась один на один с раненым лидером Орды, и от мысли об этом напряглась, будто он уже очнулся и что-то от неё требует. Она попыталась вообразить себе их первый разговор, но сперва не смогла придумать ничего, кроме «привет, меня зовут Бёрди, и мне просто необходимо исследовать твои бивни». «О нет, это явно не подойдёт. Никаких бивней. Вернее, бивни будут, их же просто так не отстегнёшь… Почему я думаю о бивнях? Передо мной настоящий лидер Орды, крупная политическая фигура Азерота, ещё и после ужасного покушения. Я могу спросить его, о чём угодно, от политической идеологии племени Чёрного Копья до того, как волосы троллей встают вертикально без укладочных средств. Так почему вместо нормальных тем для обсуждения мне в голову приходят всякие глупости? Чёрт, ладно, пусть будут глупости. Я же не ходячая энциклопедия, чтобы вечно вести серьёзные диспуты. Просто буду собой. Даже если начну нести ерунду — кто-то же должен её носить, чтоб под ногами не валялась». Бёрди не совсем понимала, в какой момент ей стало важно завоевать расположение Вол’джина, но пришла к выводу, что дело в его принадлежности к миру за туманами, а также в колоссальном количестве интересных историй, которые он может рассказать. Разрешив себе несерьёзность, Бёрди почувствовала себя намного увереннее. Сердце перестало отбивать бешеный ритм, а распиравшее грудь ощущение волнения, наконец, ослабло. Девушка радостно хихикнула и показала троллю язык. «Выкуси, вождь племени! Тебе не сделать меня виноватой за то, что я — это я». Не подозревавший о том, какие душевные метаморфозы только что произошли с его косвенным участием, Вол’джин продолжал лежать без сознания. К тому моменту, как в комнату зашёл Тажань Чжу, Бёрди полностью успокоилась и даже умудрилась задремать, уложив голову на собственные колени. Глава монастыря обнаружил раненого полностью замотанным в бинт и заботливо укрытым одеялом, поэтому решил признать, что девушка хорошо выполнила свою работу, и не стал возмущаться. Вместо этого он опустился на место Чэня и ровным голосом произнёс: — Кажется, метель продлится всю ночь. Бёрди резко проснулась и подскочила от неожиданности. Её спина вдруг съехала со спинки стула в сторону, и, потеряв опору, девушка грохнулась вместе с ним на каменный пол. Пандарен поморщился. Падение обошлось без серьёзных повреждений, и Бёрди в мгновение ока подняла стул, а затем села на него обратно, как ни в чём не бывало. — Простите, лорд Тажань Чжу. Ли Ли ушла пару часов назад, а Чэнь отошёл перекусить. — Да, я видел его в столовой. Судя по тому, что он себе набрал, «перекусить» — ещё мягко сказано. — Вы, как никто, имеете представление о его аппетитах, — с улыбкой заметила Бёрди, но, не дождавшись ответной дружелюбной реакции монаха, резко посерьёзнела. — Мы тут поработали над ранами тролля, кажется, теперь всё не так страшно. Пандарен кивнул и бегло осмотрел результат работы. — У него сильное тело и сильный дух. Он восстановится, если сможет обуздать свой гнев. Бёрди хотела спросить, о каком гневе идёт речь, но не успела; в комнате материализовался один из монахов и монотонно отрапортовал на пандаренском: — Лорд Тажань Чжу, как вы и просили, мы подготовили место для погребения. Какое-то время девушка сидела с озадаченным видом, пытаясь понять, правильно ли она перевела последнее слово. Как только смысл предложения дошёл до неё полностью, глаза её округлились, а на лице явственно проступила тревога. — Благодарю, брат Куан-джи, — ответил Тажань Чжу. Монах коротко кивнул и исчез из комнаты так же незаметно, как появился. Затем лидер Шадо-Пан обратился к Бёрди на всеобщем. Он никогда не разговаривал с хозяйкой библиотеки на пандаренском, даже после того, как она заговорила на этом древнем языке достаточно уверенно и бегло, чтобы общаться с местными жителями. — Ты хорошо потрудилась здесь. Твою машину уже очистили от снега, так что ты можешь вернуться в башню. Монахи позаботятся о тролле. Практически всё, сказанное пандареном, пролетело мимо ушей Бёрди. В её голове всё ещё пульсировало слово «погребение» из уст брата Куан-джи, озвученное таким повседневным тоном, будто речь шла о подметании ступенек во дворе монастыря или о чистке картофеля. Реакция Тажаня Чжу удивила девушку не меньше — он сохранил полную невозмутимость и не обратил на эмоции своей собеседницы никакого внимания. — Он говорил о Вол’джине? — спросила Бёрди, с трудом сохраняя спокойствие. Монах не удостоил её взглядом, и лишь безучастно смотрел в ночную пустоту за окном. — Метель усиливается, — произнёс он прежним обыденным тоном. Девушка начала терять терпение, её голос погрубел и стал звучать с нажимом. — Вы хотите похоронить ещё живого тролля? Наконец, Тажань Чжу обратил внимание на Бёрди, его взгляд цвета полной луны устремился прямо, как ей казалось, в её душу. Девушка нахмурилась и посмотрела на него в ответ исподлобья. — Если метель станет сильнее, монахам будет трудно подготовить могилу. Я распорядился сделать это сейчас. Девушка вдруг вскочила с места и отошла от пандарена на несколько шагов. — Он ещё жив! — прокричала она, и древние стены проглотили её крик, словно вино, передавая его эхом по всему монастырю, который в это время суток был бесшумным. От бессилия и тревоги свело руки, Бёрди ощутила, как по груди разливается холод, а на глазах выступили злые, непрошенные слёзы. Они были бы горькими и печальными, если бы не ярость от слов Тажаня Чжу. В горле возник ком, и девушка попыталась проглотить его, но не вышло. Ей не хотелось плакать перед лидером ордена Шадо-Пан, тем более из-за того, кого она знает всего несколько часов, поэтому она надавила языком на нёбо, чтобы остановить слёзы, а затем быстрым движением вытерла оставшиеся. Бёрди желала выглядеть разъярённой несправедливостью валь’кирой, а не слезливой сердобольной школьницей. Несмотря на произошедшее, монах остался спокойным и даже не шелохнулся. Он наблюдал за девушкой с любопытством и некоторым сочувствием, а когда та достаточно успокоилась, чтобы выслушать, заговорил с ней прежним твёрдым тоном. — Мы не можем гарантировать выздоровление тролля. Он сильно пострадал, внутри него яд, и даже наше лечение может не сработать. Монахи сделают всё возможное, чтобы он поправился, но мы должны готовиться к любому исходу… Бёрди прекрасно понимала, что он прав. Наверное, на его месте она бы даже сделала так же. Но, по неизвестной ей самой причине, мысль о том, что этот красивый благородный тролль может погибнуть, разъедала девушку изнутри, словно яд. Она вдруг обнаружила, что всё ещё смотрит на Тажаня Чжу так яростно, как будто вот-вот накинется, и торопливо обратила взгляд в другую сторону. Нахмуренные брови выпрямились, а щёки порозовели от смущения. — Могу ли я хоть как-то помочь? Я готова ухаживать за ним, собирать травы для снадобий, менять бинты… Да всё, что угодно. Девушка приготовилась к тому, что монах спросит о причине её заинтересованности в выздоровлении Вол’джина, но этого не произошло. Тажань Чжу задумался на пару мгновений, а затем снисходительно изрёк: — Я не могу позволить тебе остаться в монастыре, ты не должна забывать о своих обязанностях в библиотеке. Но ты можешь помогать нам. Твоя машина позволяет тебе быстро привозить продукты и травы, это очень поможет целителям. Да и лишние руки нам сейчас не помешают. Я распоряжусь, чтобы тебя пускали в монастырь, но лишь до тех пор, пока тролль не очнётся. Как только он откроет глаза, мы перестанем нуждаться в твоей помощи. Бёрди полностью устраивали эти условия, и она согласно закивала головой. — Идёт. Я буду ухаживать за ним, пока он не придёт в себя. После — возвращаюсь к своим делам и не суюсь в монастырь. Замётано, порядок. Будет сделано. — Хорошо, что мы договорились. А теперь возвращайся домой и отдыхай, завтра ты нам понадобишься. Девушка поклонилась главе монастыря и подошла к крючкам для одежды. Именно там она оставила свою рюкзак и новый плащ, сшитый Дафной. Увидев его снова, Бёрди вспомнила свою прошлую жизнь, которую так неожиданно изменил «речной монстр», и осознала, как непросто ей теперь будет вернуться в рабочую колею. В голове всё ещё отдавался эхом голос брата Куан-джи и слово «погребение». Тревога вернулась. — Кажется, это была самая вкусная яичная лапша в моей жизни. Бёрди, ты обязана её попробовать! — послышался из коридора задорный голос Чэня Буйного Портера. Хозяйка башни в очередной раз позавидовала вечному оптимизму пандарена — он прекрасно понимал, что его друг может не дожить и до утра, и наверняка знал, что ему уже подготовили могилу, но всё ещё мог получать удовольствие от вкусной еды или интересного разговора. Крупная мохнатая фигура Чэня неспешно выплыла из тьмы, но резко остановилась на полпути к стулу возле постели тролля, ведь там уже сидел Тажань Чжу. — О, лорд Чжу, не знал, что вы здесь. — Вы вовремя вернулись, мастер Буйный Портер, — отозвался монах, — ваша подруга как раз собирается домой. Чэнь повернулся к Бёрди. Та уже надевала плащ и закидывала на спину рюкзак. — Позволишь проводить тебя на улицу? — спросил пандарен. Уставшая девушка кивнула, и они вместе пошли по тёмным коридорам монастыря, освещаемых лишь факелами и серебристым лунным светом. — Ты плохо выглядишь. Разговор с лордом Чжу не задался? Бёрди на мгновение закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Ты мой лучший друг и один из самых потрясающих пандаренов Азерота. Мне всегда нравится говорить с тобой и делиться переживаниями, поэтому проблема совсем не в тебе. Просто ты даже не представляешь, как я хочу сейчас остаться наедине с собой и как следует порыдать. Проговаривая последнюю фразу, девушка едва не начала воплощать желаемое раньше времени, но вовремя поймала свою эмоцию до того, как та выплеснется наружу нескончаемым потоком печали. Чэнь хотел было обнять подругу, но сдержался; если бы он сделал это, Бёрди была бы не в силах более держаться. — Я тоже переживаю за него. Гораздо сильнее, чем показываю другим. Но я знаю Вол’джина, знаю его безудержную тягу к жизни, знаю его упрямство. Он проснётся. Я не сомневаюсь в этом, и не хочу, чтобы ты сомневалась. Доверься мне и ему. Бёрди решила последовать совету пандарена. Она насильно приварила к своей душе мысль о том, что тролль очнётся, и зафиксировала гвоздями для надежности. Несмотря на это, эмоции никуда не делись. Остаток пути два друга прошли молча, после чего хозяйка башни попрощалась с Чэнем, села в хотрод и, наконец оказавшись в одиночестве, дала волю слезам. Вместе с ними наружу вышла тревога, ужас от новости о могиле, ярость на Тажаня Чжу и, как ни странно, восторг от нового для Бёрди ощущения тяги к кому-то. Она вспомнила, как показывала троллю язык, и рассмеялась сквозь слёзы, но страх потери окрасил это воспоминание в ледяной серый. Девушка понадеялась, что когда-нибудь сможет вспомнить об этом без удручающей тяжести в груди, и включила зажигание. Хотрод завёлся с первого раза и, видимо, сам не ожидал от себя подобного; слегка помолотив для порядка, двигатель заглох. Звенящая горная тишина ударила по ушам Бёрди громче церемониального гонга. — Хоть что-то в моей жизни не меняется, — посетовала она и заставила машину завестись снова. Наконец, хотрод повиновался. Его владелица включила передачу и выжала газ; машина плавно поползла по снегу, как крейсер, а спустя не более получаса выехала на главную дорогу, откуда до башни было рукой подать.