Задача любого пса

На самом деле всё было просто. У Бакуго была бабушка, а у бабушки было много денег и полное нежелание находиться рядом с собственным внуком. Ещё у Бакуго были хорошие оценки и награды за всевозможные соревнования, а у его бабушки — установка, что самое главное — это статус. У Бакуго был сложный характер и умение постоять за себя, а у его бабушки — уверенность в том, что все успехи должны вознаграждаться. Поэтому всё, по правде сказать, было довольно просто. Потому что ещё у Бакуго было пять «друзей», по крайней мере, так они смотрелись со стороны, которые ходили в мешковатой одежде и с кругами под глазами. И у этих пяти «друзей» не было нормального дома. А у бабушки Бакуго было много денег. Да, всё было просто. Джиро на десятый раз перепроверила полки в шкафах, надежно закрепила лямку гитарного чехла на плече и, стараясь двигаться как можно тише, забрала с кровати подушку. — Все, можем уходить, — прошептала она крутящемуся на стуле Киришиме. Он тут же встал, перекинул через плечо старую потрепанную спортивную сумку, подхватил ее чемодан так, словно он ничего не весил, и оглядел комнату. Без вещей она выглядела чистой и опрятной, лишь на рабочем столе валялись какие-то бумажки и учебники, которые Джиро решила не брать с собой. — Всё взяла? — тихим голосом проговорил Киришима, беря в другую руку чехол с ноутбуком. — Да, точно, выходим, — недовольно пробурчала Джиро, аккуратно открывая дверь. В доме было тихо. Было тяжело передвигаться по скрипучему полу в обуви и с тремя сумками наперевес, обходить мебель и пытаться разглядеть хоть что-то в темноте, но у них как-то получилось. Джиро придерживала одной рукой гитарный чехол за спиной, и в сгиб локтя неприятно впивались ручки шоппера. Рюкзак на ее правом плече все время норовил соскользнуть, и она наклонялась влево, пытаясь так удержать его на месте. Киришима, идущий сзади, старался даже дышать через раз. — Всё собрали? — встретил их у входной двери Каминари, прижимающий к себе высоченную башню из коробок с книгами и обувью. — Да, открывай дверь, — прошептала Джиро, с трудом стягивая с крючка куртку — последнюю ее вещь в этом доме — и едва не роняя при этом подушку. Каминари нажал на ручку двери, и та заскрипела. — Давай реще, — прошипела Джиро, едва не выталкивая его на лестничную площадку. Каминари тут же подбежал к лифту, нажимая кнопку вызова, а Киришима тоже вывалился в проход, осторожно закрывая за собой дверь. — Ключи? — спросил он. Джиро хотела уже было отмахнуться, решив, что ничего с квартирой за ночь не сделается, но все-таки кивнула на перекинутую через ее локоть куртку: — В левом кармане. Киришима поставил чемодан с сумкой на пол, забрал у нее куртку, порылся в карманах и вытащил ключи как раз тогда, когда лифт пикнул и начал открывать двери. — Самым маленьким нижний замок закрой, и валим, — сказала она, все еще не решаясь говорить в полный голос. Рюкзак, гитара и набитый доверху шоппер оттягивали ей плечи, и спина уже начинала болеть. Не говоря уже о том, что ее ладони вспотели от нервного напряжения, и пальцы с трудом удерживали подушку. Нужно было торопиться. Киришима погремел ключом в скважине, провернул его два раза и, засунув себе в карман, перекинул куртку через лямку сумки и снова схватил ее и чемодан. Каминари одной ногой удерживал двери лифта, едва выглядывая из-за коробок. — Двинсь, — сказала Джиро, протискиваясь мимо него. Они с трудом уместились в небольшой кабине, и кто-то из парней нажал на кнопку первого этажа. Когда двери закрылись, Киришима шумно выдохнул. — Кацуки там, наверное, уже заждался, — сказал он. Каминари, зажатый в углу, перехватил коробки поудобнее: — Возмущаться будет? — Главное, чтобы водитель не уехал без нас, а все остальное неважно, — пробурчала Джиро, не желая лишний раз думать о Бакуго. И о том, какого черта вообще сейчас происходит. Когда они вышли на улицу, их обдало прохладным, чуть спертым ночным воздухом. У подъезда их ждала Очако, которая сразу же забрала у Джиро подушку и шоппер. — Не нарвались? — обеспокоено спросила она у нее, идя к парковке. — Нет, — ответила Джиро. — На удивление, эти громилы были тихими. Очако улыбнулась, бодренько пересекая улицу, пока Каминари сзади болтал себе под нос нечто вроде: «Я, между прочим, очень стройный молодой мужчина!». Как только они свернули за угол, Бакуго, стоящий у грузовика, заметил их и быстрым шагом пошел навстречу. — Пинки Пай там уже панику устроила, — крикнул он и, подбежав, забрал у Каминари часть коробок и чемодан у Киришимы. — Истерику, блять, скоро закатит, нельзя было реще? — недовольно проговорил он. Джиро поморщилась. — Мы старались не шуметь, — ответил Каминари, пробормотав «спасибо». Бакуго кинул на него нечитаемый взгляд. — У нее там все в порядке? — с волнением в голосе спросил Киришима, закидывая сумку и чехол с ноутбуком в грузовик. Джиро положила свой рюкзак следом, но гитару снять не решилась. Бакуго аккуратно поставил коробки и чемодан у колеса и запрыгнул внутрь. — Сидит ревет на лавке в парке, конечно, у нее все отлично, — огрызнулся он, выравнивая у стены переданную ему Каминари груду коробок и складывая чемодан и сумки Джиро рядом с другими. — Что? — обескуражено выдохнул Киришима, замирая на месте с коробкой в руках. Бакуго закатил глаза. — Нормально все, залезайте, и так, как черепахи. Он спрыгнул обратно на землю, поторапливая их. Когда Очако последней из всех забралась в кузов, он закрыл двери, и Джиро услышала щелчок задвижки. Через несколько секунд раздался хлопок двери кабины водителя, и машина тронулась. — Черт, что ее могло расстроить за такое короткое время? — задумался Киришима, откинувшись на огромный мешок с вещами Очако. — За короткое? — фыркнула Джиро, снимая чехол с гитарой со спины и укладывая его себе на колени. — Ты издеваешься? — Да, мы провозились где-то полночи, — кивнул Каминари, включая лампочку. — Мало ли, что могло произойти. — Может, с родителями столкнулась? — протянула Очако, растягивая нижний шов своего жакета. — Она с ними сколько, полгода не виделась? — Восемь месяцев, — тут же ответил Киришима. — Удивительно вообще, как мои тетя с дядей ее не засекли. Грузовик слегка подпрыгнул, и пирамида из чемоданов, хоть и перетянутая ремнями, опасно покачнулась. Каминари придержал ее рукой. — Ну ничего, сейчас ее заберем, и все кончится, — сказал он и глубоко вздохнул. Действительно, это был почти конец. Киришима заранее привез свои вещи и вещи Ашидо, которые хранились у него, в дом Бакуго. Грузовик сначала подъехал туда, и парни вдвоем перетащили все внутрь. Потом они поехали к Каминари — у того вещей было всего ничего, но проблема заключалась в том, что даже это «всего ничего» ему в одни руки унести не получалось. А Бакуго с Киришимой внутрь не пускали — черт знает почему, Джиро так и не поняла, но в итоге тащить все пришлось в три захода. Потом была Очако — у нее не было ни сумок, ни чемоданов, поэтому ей пришлось засунуть все в один огромный кулек из старых простынок, связанных вместе, который едва пролез в дверной проем. Она ждала их недалеко от своего дома, и они в четыре пары рук дотащили это до грузовика. До Джиро они доехали с опозданием — на два часа позже обговоренного — и внутри провозились действительно довольно долго, несмотря на то, что она собрала все вещи заранее. Просто когда они первый раз с Киришимой собрались выходить из комнаты, спортивная сумка порвалась, и ее пришлось в срочном порядке заматывать скотчем. Дом Ашидо был последней остановкой, потому что она начала собирать вещи только этой ночью, тайком пробравшись в квартиру. Вероятно, там было немного — она сама говорила, что оставляла вещей на три рюкзака максимум, но даже это ей одной, вероятно, было тяжело тащить. Джиро посмотрела на время: разбитый экран телефона показывал почти пять, а это значит, что они опаздывали больше чем на два с половиной часа. Джиро надеялась, что плохое настроение Ашидо было обусловлено этим. — Если б она нарвалась на родителей, она б, наверное, позвонить не смогла, — задумчиво протянул Каминари, играясь в какую-то игрушку на телефоне. — Ее бы заперли?.. — неуверенно проговорил он. — Да не, ее б, может, поколотили… — нахмурился Киришима, начиная хрустеть шеей и разминать пальцы. — Но это максимум. — Они же в любом случае знают, что Ашидо больше не появится, — рассудила Очако, переставая дергать жакет и облокачиваясь на чемоданы. — Бакуго же должен был как-то с ними договориться о документах. Джиро снова поморщилась и удивилась, когда Очако незаметно взяла ее за руку. Им обеим была неприятна тема того, как Бакуго это все устроил. Вообще сам факт, что это устроил Бакуго. — Он говорил, им тоже заплатили и заставили написать доверенность, но… Это вряд ли остановило бы их недовольство, — сказал Киришима. Каминари посмотрел на Джиро. Она отвела взгляд. Да, она понимала, что Киришима имел в виду. Тайком забираться в квартиру своей тети, в которой она жила на протяжении всей своей жизни, и двигаться там настолько тихо, чтобы не разбудить ее, не было никакой необходимости, но это избавило их от криков и позволило спокойно унести все вещи. Без этого, скорее всего, в грузовике сейчас было бы на одну сумку меньше. Вероятнее всего, этой сумкой был бы чехол от гитары. Спустя несколько минут тишины машина остановилась, и спереди снова послышался хлопок двери. — Че сидишь надутая! — раздался голос Бакуго. — Поднимайся! Киришима приник к металлу дверей и прислушался. Все замерли, и Джиро считывала беспокойство на его лице, как свое собственное. — Судя по голосу, не плачет, — сообщил он и тут же отскочил, когда послышался щелчок задвижки. В красном свете задних фар показался Бакуго. Он скользнул по уставившемуся на него Киришиме пронизывающим взглядом, положил большую спортивную сумку на пол кузова и слегка покачнулся от неожиданности, когда улыбающаяся Ашидо оперлась на его плечо, чтобы залезть внутрь. — Привет! — сказала она, обнимая всех по очереди. Киришима придвинул сумку к остальным и продержал Ашидо в объятьях чуть дольше положенного. — Ехать шесть часов, — кинул Бакуго, захлопывая двери. — Ты как? Все нормально? — нахмурилась Очако, в свете лампы разглядев влажные разводы на щеках Ашидо и все еще красные глаза. — Да, просто устала, — как всегда отмахнулась та и углядела в углу подушку. — Это чье? — Мое, — ответила Джиро. — Если хочешь, бери, я все равно пока не буду спать. Киришима нахмурился: — Хэй, что случилось? — спросил он, снимая с себя куртку и кладя ее на пол, чтобы Ашидо было мягче спать. — Все уже позади, можешь рассказать. — Да просто… — поджала губы она, поднимая постеленную куртку и натягивая ее на себя. Она шарила взглядом по пространству, стуча ладонью по не закрепленным сумкам, проверяя на твердость. — Можешь лечь на тот мешок, он, я думаю, местами мягкий, — сказала Очако. Ашидо кивнула и забралась на него, подкладывая под голову подушку. — В доме никто не спал, пришлось столкнуться. На меня вылили кучу дерьма, отец пьяный был, в общем, все как обычно, — быстро проговорила она, укладываясь поудобнее. — «Как обычно», — закатил глаза Каминари. Киришима придвинулся к Ашидо, осторожно беря за руку. — Я уже, если честно, отвыкла от этого, — сказала она. Киришима, поглаживая большим пальцем ее ладонь, откинулся спиной на мешок и прикрыл глаза. — Все уже позади, — сказал он. — Они больше никогда тебя не побеспокоят, и… — Да, Бакуго мне уже высказал, — перебила его Ашидо, недовольно вздохнув. — Все в порядке, я рада, что все закончилось. Джиро отвернулась. Она понимала: говорить никому из них не хотелось. Они должны были самостоятельно переварить тот факт, что вот сейчас, конкретно в этот момент они уезжают из родного города и, быть может, никогда больше не вернуться. Переварить, проанализировать и обрадоваться всей душой. — Кто-то еще спать планирует сейчас? — спросил Каминари, проверяя время и убирая телефон в карман толстовки. — Я, если честно, чет тоже вымотался. — Если что, тут место еще есть, — не открывая глаз, сонно протянула Ашидо, поудобнее перехватывая руку Киришимы и засовывая ее вместе со своей под подушку. Он от такого действия покачнулся, и ему пришлось подвинуться поближе. — Да и так, наверное, удобно будет, — ответил Каминари и придвинул к себе сумки, что не были закреплены ремнями. — Спокойной всем ночи, — пробормотал он, обхватывая руками и ногами какую-то громадную спортивную сумку и положив голову на ту, что поменьше. Выглядел он нелепо — словно пытавшийся умоститься на маленьком клочке земли великан, и Джиро усмехнулась. — Очако, ты как? — спросила она вполголоса. — Я, наверное, книжку почитаю? — протянула она тоже шепотом, доставая свой старый телефон, садясь на один из рюкзаков с одеждой и откидываясь на пирамиду чемоданов. — Тогда я свет выключу, — сказала Джиро, нащупав переключатель. Все погрузилось в темноту. Экран телефона слабо освещал лицо Очако, на мешке возилась Ашидо, пытаясь устроиться, а Каминари, что удивительно, уже стал мерно посапывать. Джиро на ощупь нашла разъем в своем телефоне, воткнула наушники и включила один из своих любимых плейлистов с успокаивающей музыкой. На твердом металлическом полу сидеть было неудобно, поэтому она тоже придвинула к себе одну из сумок и улеглась на нее животом, оставив ноги валяться на полу. Музыка в наушниках играла вперемешку, и в какой-то момент ей стало даже лень перематывать ту, которая не попадала под настроение. В поездках она всегда использовала свои плейлисты как саундтрек к мыслям, но в этот раз, кажется, настолько вымоталась, что в какой-то момент даже перестала замечать, когда заканчивается одна песня и начинается другая. Они несколько раз останавливались — видимо, на светофорах, — замедлялись и, наоборот, ускорялись, но через некоторое время стали двигаться с одной скоростью, а за стенками мерно гудел ветер. Еще через некоторое время музыка в наушниках выключилась — Джиро подумала, что телефон разрядился, а оказалось, что просто пропала сеть. Она выключила передачу данных, вынула наушники и придвинула к себе свой рюкзак, укладывая на него голову. — Ты спать не будешь? — тихим шепотом спросила она у все еще глядящей в телефон Очако. Та покачала головой. Джиро отвернулась и, стараясь не обращать внимания на неудобную позу и бьющиеся о пол коленки, попыталась заснуть. Спустя какое-то время — она не знала, какое — ее разбудил мягкий свет и сильный грохот. — Подъем все! — гремел низкий голос Бакуго где-то над ухом. Джиро нахмурилась и едва разлепила глаза. — Что, приехали? — просипела она стоящей на улице Очако. — Нет, остановились в придорожной забегаловке на туалет, — ответила она. — А ехать еще сколько? — раздался хриплый и недовольный голос Каминари откуда-то из глубины. — Три или два часа, — ответила Очако. — Если хотите в туалет, то идите сейчас, больше остановок не будет. Они вылезли из машины и сонно поплелись к одноэтажному зданию, стоящему в нескольких метрах от трассы. В очереди они встретили таких же помятых Ашидо и Киришиму — первая едва ли не засыпала стоя, а второй проделывал какую-то гимнастику, пытаясь размять затекшие конечности. — Больше ничего не было, — без всяких эмоций сказал Бакуго и кинул на пол кузова пакет с пирожками, когда они все вернулись в машину. — Что, даже бургеры закончились? — заныл Каминари, потирая красный отпечаток от сумки на своем лице. — Я видел их в меню. — Много хочешь, дубина, — огрызнулся Бакуго. — Залезайте, внутри поедите, — сказал он, скользя взглядом по остановившемуся рядом с ними водителю. Это был крепкий мужчина с маленькими глазками и непозволительно бодрым выражением лица. — Они слишком долго готовятся, — добавил Киришима, запрыгивая в кузов. — Скоро уже приедем, не волнуйтесь, — сказал водитель и вместе с Бакуго закрыл дверь. — Нас как малолетних преступников перевозят, — пробурчала Ашидо, вытаскивая из пакета пирожок. — Бакуго такой злой сегодня. — Он всегда такой, — не удержалась Джиро и тут же внутренне осеклась: у нее нет права говорить о нем что-то плохое. Не в этой ситуации. — Он просто хочет как можно быстрее приехать, — попытался успокоить их Киришима, откусывая пирожок. — Вот увидите, мы приедем, и он тут же сварганит что-нибудь. Он очень вкусно готовит. — Неа, — сказал Каминари, укладываясь обратно на свою сумку, — он перетащит все вещи и тут же вырубится. Это ж мы здесь спим, а он рядом с водителем, так что ему нельзя. — Что? — удивилась Ашидо, вытирая жирные руки влажной салфеткой. — Почему это? — Водителю тяжело, когда рядом кто-то спит, — пояснила Джиро. — Хоть он и дальнобойщик. Все равно как-то некрасиво. — Да, так просто не принято, — кивнул Каминари. — А еще это же Бакуго. Ему все контролировать надо. А это уже был аргумент. — Ну ладно, тогда, как приедем, я закажу нам что-нибудь. Жрать охота, капец, — вздохнул Киришима, закидывая в рот остатки пирожка. — Раз в жизни и пошиковать можно. После небольшого перекуса — пирожки были постные, суховатые, но более чем съедобные (им не привыкать) — они снова все улеглись, и даже Очако отложила телефон и прикорнула рядом с Ашидо на мешке. Второй раз засыпать в таком неудобном положении было еще сложнее, чем в первый, но через некоторое время Джиро тоже задремала, а проснулась уже тогда, когда они приехали в город и снова сбросили скорость. Каминари уже сидел с открытыми глазами и пытался понять, как вернуть к нормальному положению свою торчащую крашенную шевелюру. — Что, начать их будить, как думаешь? — спросил он, когда они слабо подпрыгнули на лежачем полицейском. — А то не очень сонными вещи переносить. — А сколько нам еще ехать? — ответила она шепотом. Каминари задумался, а затем пополз вглубь и приоткрыл окошко в водительскую кабину. Полился свет. — Бакуго, а сколько нам ехать осталось? — спросил он в полголоса. Джиро уловила низкий голос Бакуго, но не смогла различить слова. — Через двадцать минут приедем, давай будить, — повернулся к ней Каминари, уже не снижая громкость и оставляя окошко открытым. Джиро включила лампочку. — Ребят, вставайте, скоро приедем, — тем временем говорил Каминари. — ПОДЪЕМ БЫСТРО ВСЕ! — Че ты орешь, — захныкала сонная Ашидо и повернулась на другой бок, но едва не свалилась с мешка на спящего рядом Киришиму. Он проснулся от удара коленкой по затылку. — Ой, прости. Через секунду сзади нее показалась чуть приоткрывшая глаза Очако. — Что случилось? — спросила она. — Почти приехали, — ответила Джиро, раздвигая раскинутые по всему полу сумки. Минут пятнадцать они пытались прийти в себя, а затем машина замедлилась еще сильнее и стала слишком часто поворачивать. — Наверное, заехали в нужный квартал, — сказал Киришима, застегивая куртку, которую ему вернула Ашидо. — Блин, а можно сразу в кроватку и спать? — протянула Очако. — А водитель будет нам помогать перетаскивать вещи или сразу уедет, как мы разгрузимся? — хрипло спросил Каминари, пытаясь утрамбовать в рюкзак вытащенную в пути куртку. — Да оставь ты, просто повяжи на пояс, — сказала Ашидо. — Не, водитель только за перевозку отвечает. Дальше сами, — ответил ему Киришима, разглаживая мешок и выискивая на нем возможные дырки. — Но он нас прямо к воротам подвезет, так что проблем не будет. — А внутрь он заехать не сможет? — подала голос Джиро, проделывая массаж лица — она не знала, как она сейчас выглядит, но полагала, что не очень. У Ашидо под глазами были складки от слез и короткого сна, а на руке красными линиями красовался отпечаток подушки и киришиминых пальцев. Очако выглядела лучше: лишь слегка сонный вид, заторможенная реакция да помятая одежда. Киришима охал чуть ли не при каждом движении — у него была самая неудобная поза, а на лице Каминари к прошлому, еще не до конца сошедшему отпечатку от сумки прибавился второй такой же с другой стороны. Хорошо хоть, что их некому было встречать. Джиро подобрала с пола пустой пакет из-под пирожков, засунула их в карман первого попавшегося чемодана и оглядела помещение: вроде как всё собрали. — А кто-нибудь вообще был в этом доме когда-нибудь? — спросила Очако, крутя кулаками, чтобы размять кости. — Я только фотки видела, — ответила Ашидо, заваливаясь на колени к Киришиме, чтобы урвать еще немного сна. — Я тоже, — брякнул Каминари, разглядывая что-то в телефоне. — Но фотки шикарные, конечно. Джиро с ним была согласна: им с Очако показали план дома и его внешний вид в тот же день, как объявили о том, что они переезжают. Бакуго стоял в стороне, пока Киришима распалялся, какая же это великолепная идея, а затем холодно и по пунктам объяснил их план. Тот был простым. (Тот был придуман и реализован одним лишь Бакуго, и это не давало Джиро покоя.) — Я там был лет пять назад. Может, раньше, — сказал Киришима. — Сюда тогда еще периодически приезжали, поэтому дом обслуживали всякие уборщицы и прочее. — Богачи, — закатила глаза Очако. — Не знаю, какая сейчас там обстановка, но Кацу ездил туда пару недель назад. Проверял, че как. Он говорил, что закажет к нашему приезду какой-нибудь клининговый сервис или типа того. Джиро поджала губы. Очако в этот раз только вздохнула. Они посмотрели друг на друга и усмехнулись: в чем-чем, а вот в этом мысли их были совершенно схожи. Бакуго — единственный из их компании, кто не находился, мягко говоря, на пороге бедности. Родители Очако погрязли в долгах, тетя Джиро всеми силами пыталась не платить налоги, деньги, которые Киришиме выдавали его родственники, должны были полностью его обеспечивать едой вне дома, канцелярскими принадлежностями, одеждой и необходимой утварью, но их едва ли хватало на обед в школьной столовой раз в неделю. У Каминари вообще семьи не было, а Ашидо от своей сбежала уже как почти год. Все они перебивались мелкими подработками и старались изо всех сил экономить, пока Бакуго разъезжал на подаренной ему машине, ходил в брендовых шмотках и мог максимально посвятить себя учебе. И все это… Да, все это было немного смешно. Через пару минут машина еще раз повернула и остановилась. Вновь раздался звук открывающейся и захлопывающейся двери кабины, а спустя некоторое время они опять тронулись, но проехали не так много и снова остановились. Защелка скрипнула, двери начали открываться. — Приехали, — устало сказал Бакуго, раскрывая двери полностью и подхватывая две первые попавшиеся сумки. — Вылезайте. Он не выглядел сонно или замучено, просто не был, как обычно, громким, энергичным и яростным. Вероятно, Каминари был прав, и при первой возможности он завалится спать. — Забирайте сначала большие вещи, — сказал Киришима, спрыгивая на землю и вытаскивая чемоданы. Однако все-таки первым, что решила взять Джиро, был чехол от гитары. Лишь с ним за спиной она вытащила из глубины кабины свою спортивную сумку и вылезла на улицу. Вокруг было… Красиво. Грузовик стоял носом к темным, резным металлическим воротам, от которых тянулась ухоженная каменная кладка. Гаража тут, судя по всему, не было (да Джиро и не помнила его на фотографиях), вместо него от стены дома выступала крыша, поддерживаемая колоннами. Во дворе росли раскидистые деревья, к ветке одного из которых были привязаны качели, тянулись неширокие каменные тропинки, заходящие за угол. Сам дом был… Большим. Это, скорее, был коттедж, нежели дом, потому что в голове у Джиро не укладывалось, как люди вообще могут в таком жить. Он не напоминал те роскошные особняки с бесконечными античными статуями, где есть отдельная лестница для прислуги, но все-таки был слишком далек от всего, где ей удавалось бывать раньше. Двухэтажный, каменный, с огромной террасой, на которой умудрились уместиться диван, столик, холодильник, книжные полки и еще несколько кресел, — он выглядел, скорее, как обитель семьи с высоким достатком, в которую вход ей был строго-настрого воспрещен. Но вновь подошедший Бакуго сказал: — Выгружайте сначала чемоданы и ставьте их на землю, потом все остальное занесем на крыльцо, нефиг грязь разносить, — и она пошла к террасе. На ней уже стояла парочка принесенных другими сумок, и она поставила свою сверху, а гитару аккуратно оперла на стену. Следом поднялся Каминари, бормоча себе сонно под нос: — Давайте побыстрее с этим разберемся и ляжем спать. Когда Джиро вновь подошла к грузовику, там Бакуго уже раздавал указания: — Пинки, освободи стол на террасе, дерьмоволосый, сзади обойди мешок! Джиро сначала не поняла, где Киришима, а затем, едва отскочив от промчавшейся мимо нее Ашидо, увидела, как из грузовика медленно выталкивается мешок Очако прямо Бакуго на руки. — Все, прыгай! — крикнул тот, прислонив мешок к борту кузова и помогая себе удерживать его ногой. К ним подбежал Каминари, и они втроем как-то умудрились подхватить его и донести до террасы и положить на стол. — Тебе придется здесь вещи разбирать, — сказал Бакуго Очако. — По лестнице мы его не поднимем. — Можешь взять чей-нибудь чемодан — какой первый освободиться — и переложить все туда, — посоветовала Ашидо. Джиро заглянула внутрь грузовика: теперь по полу в хаотичном порядке были разбросаны лишь мелкие сумки. Она дотянулась до своих шоппера и ноутбука, схватила еще чей-то первый попавшийся рюкзак и занесла на террасу. — А подушка моя где? — спросила она у Ашидо. Та оглянулась. — Вон, на диване, он чистый, я проверила. — Ничего не забыли? — спустя несколько минут раздался голос Бакуго со двора. Он громыхал ботинками по металлическому полу кузова, и изредка кладка возле дверей подсвечивалась фонариком его телефона. Джиро мысленно посчитала: гитара — есть, шоппер и подушка — есть, рюкзак — есть, чемодан, спортивная сумка — на месте, шесть коробок тут же, куртка… Джиро порылась в шоппере, огляделась по сторонам и обнаружила свою куртку привязанной рукавами к лямкам сумки. — У меня все на месте, — сказала она, когда остальные тоже объявили, что все в порядке. Бакуго последний раз проделал круг внутри, а затем выключил свет с фонариком и спрыгнул на землю. — Все собрали, — сказал он подошедшему водителю. Они вдвоем закрыли задние двери, — секунду, — а Бакуго заглянул в кабину водителя и, подхватив свой рюкзак, вновь захлопнул дверь. — Спасибо большое! — крикнула Очако коренастому мужичку. — Спасибо! Хорошей дороги! — поддержали ее Каминари с Киришимой. Водитель пожал руку Бакуго, похлопал его по плечу (Джиро готова была поклясться, что тот сморщился), сказал им: — Отдыхайте, ребятки. И, сев в машину, завел мотор. Бакуго проводил грузовик взглядом и нажал на что-то у калитки. Ворота стали закрываться. — Всё. Если что-то забыли — это уже не вернуть, — сказал он, тоже поднявшись на террасу. — Это раньше говорить надо было! — завозмущался Каминари, но тут же был остановлен злобным, уставшим взглядом. Киришима поднял свои сумки. — Пойдем внутрь? — Ты, блять, куда это тащить сейчас собрался? Ты знаешь, куда идти? — огрызнулся Бакуго, доставая ключи и открывая входную дверь. Киришима тут же поставил сумки на место. — Здесь гостиная, — сказал Бакуго, заходя внутрь. Они все поспешили за ним. Очако — с едва заметной робостью, видимо, как и Джиро, чувствующая себя неуютно в таком шикарном месте, Киришима — с желанием поскорее найти кровать, а Ашидо и Каминари — с воодушевлением. — Ничего, сейчас ты все нам покажешь, и пойдем спа-а-ать, — довольно протянул Киришима, закидывая руку Бакуго на плечо. — Ай-ай-ай, виноват! — тот тут же эту руку вывернул. — Кухня, — продолжал Бакуго, махнув рукой на отделенное от гостиной барной стойкой и шкафчиками громадного размера пространство. — Тут же туалет, — он постучал рукой по двери рядом. Экскурсия по дому продлилась не очень долго, что удивило Джиро: она думала, что на такие территории нужно минут тридцать. Но Бакуго быстро указал на все комнаты, и они также быстро определились, где чья. Оказалось, что кровати были занесены дополнительно специально для них, а одна гостиная наверху была тоже переделана в спальню. В итоге на втором этаже обнаружилось аж четыре комнаты, в двух из которых было два спальных места. Очако с Ашидо услужливо согласились жить вдвоем, оставив Джиро «утопать в своей интроверсии», а то, что Бакуго будет жить отдельно, никем даже не обговаривалось. Потом они заносили вещи. Удивительно, но к этому моменту у всех окончательно пропали силы, и делали они все это молча, только Бакуго один раз сказал: — Не ставьте чемоданы на ковер, постелите что-то под них. И Очако со вздохом решила: — Я потом разберу вещи, пусть там лежат, я сейчас не буду туда-сюда таскаться. Чемодан, очевидно, ей в любом случае сейчас не выделили бы: даже несмотря на обещание заказать по приезде еды, Киришима закрылся в комнате одним из первых. Самым первым, разумеется, был Бакуго. Каминари первое время пытался оббежать весь дом и подоставать Джиро с девочками какими-то примитивными вопросами, а в один момент даже порывался приготовить им завтрак, пока не обнаружил, что из еды здесь лишь бутылка воды да пакетики чая, но очень быстро сдулся. Киришима уже лежал в кровати, и мешать ему, шумно разбирая вещи, было некрасиво, поэтому Каминари тоже вскоре улегся, закрыв дверь. К собственному удивлению Джиро, она сама сдалась не так быстро. Ее комната была довольно просторной, больше той, в которой она жила в доме тети, и раскиданные по полу сумки никак не мешали нарезать по ней круги. Места для вещей, по ее скромному мнению, тут было, на самом деле, не так много: шкаф для одежды, крючки на двери, полки над письменным столом да небольшая тумбочка у двуспальной кровати (вот он, показатель богатства!), но на первых порах этого было достаточно. Как ни странно, спать не хотелось (безумно хотелось почистить зубы, вот только Бакуго перед сном не включил воду, а Джиро была без понятия, как это делается). Вдоволь находившись босыми ногами по мягкому ковролину, она принялась разбирать вещи: протерла полки завалявшимися влажными салфетками и, включив музыку в наушниках, стала мерно, слегка заторможено вытаскивать из чемодана одежду и складывать ее в шкаф. Вешалок в нем не хватило на все ее бесчисленное количество блузок, и она достала из рюкзака тетрадку, вырвала лист и написала слегка измененным из-за усталости почерком: КУПИТЬ: 1. Вешалки (штук 5) Положила на стол и, резко почувствовав головную боль, упала на кровать. Жутко хотелось пить. Она выключила музыку, сняла наушники и вышла из комнаты с твердым намерением если и не выяснить, где находятся эти долбанные винты для воды, то хотя бы допить бутылку, что осталась на первом этаже. Дверь в соседнюю комнату, где обосновались Очако и Ашидо, была настежь открыта, и практически на весь коридор было слышно приглушенный разговор и смех. — Вы чего не спите? — спросила Джиро, заглянув в комнату. Она была больше той, что выделили ей, а кровати здесь были обычные. Девочки, уже переодевшись в пижамы, сидели на полу посреди разбросанных вещей Ашидо и листали какой-то скетчбук. — О, иди к нам, — сказала Ашидо. — Мы тут мои детские рисунки смотрим. Мы думали, все уже спать пошли. — Парни вроде да, — ответила Джиро, прикрывая за собой дверь. — Ну, они все трое двое суток не спали, — сквозь улыбку выдавила Очако удивительно обеспокоенным тоном. Джиро села рядом с ними. На открытой странице скетчбука красовались фигуры девушек с, кажется, на тысячу раз перерисованными лицами. — Я раньше в детстве капец как дизайном одежды увлекалась, — продолжила Ашидо. На девушках с рисунка красовались какие-то вычурные яркие наряды, походившие на одежду аристократии Панема из «Голодных игр». — В смысле раньше? — посмеялась Очако. — Здесь смотри че было, ой, развратная ты Ашидо… — сказала она Джиро и принялась листать страницы. — Ну нет, ну я была маленькая, ну!.. — завозмущалась Ашидо и легла спиной на пол, закрывая лицо руками. — Не-не, смотри на то, что сотворила! — смеялась Очако. Она остановилась на одной из первых страниц скетчбука, и Джиро, взглянув на нее, не смогла удержать смеха. Это был хороший, хоть и видно, что не очень умелый рисунок на уже блестящей от постоянного воздействия стирашки бумаге. Рисунок такого типичного накаченного, стройного, с голым торсом и в рваных джинсах на низкой талии парня с раскосыми глазами и, наверное, изначально планировавшейся обольстительной усмешкой. — Это типа Карлаел? — спросила она. — Да отстаньте от меня, мне было двенадцать! — На самом деле тут еще полно всяких полуголых мужиков, просто это самый смешной, — сказала Очако. — О, мне интересно, дай посмотреть! — Джиро забрала у нее скетчбук, начиная перелистывать страницы, а Ашидо, все еще лежа на спине, мученически замычала. — Там они в какой-то момент заканчиваются, видимо, когда она к Киришиме переехала и стала это лично видеть каждый день. — Не каждый день! — возмутилась Ашидо, поднимаясь. — Да не, наверное, когда в старшую школу перешла, мне это неинтересно стало. Ну, интересно только с точки зрения анатомии. — Вот это красиво, — сказала Джиро, показывая им страницу с эскизом здания краеведческого музея их родного города. — На пленер ходила? — Не, просто ждала кого-то. — Я помню, мы как-то в художественном кружке в школе летом ходили на пленер, — сказала Очако. — И что рисовали? — спросила Джиро, не отрываясь от страниц. Со временем следов от не до конца стершегося карандаша становилось все меньше, рука у Ашидо, видно, становилась тверже, и сами зарисовки становились понятнее, красивее и интереснее. — Деревья, — ответила Очако. Ашидо усмехнулась. — Че? — Здания иногда тоже. Ну, как иногда. Один раз, и то там дождь пошел, и мы все разбежались. — Звучит как фигня, — пробормотала Джиро, закрывая скетчбук. — Ага. Ашидо рассмеялась. — Ну, ты красиво рисуешь на самом деле, я тебе говорила, — сказала она Очако. — Я с собой даже взяла, — она полезла в валяющийся на полу чемодан, — подарок твой мне на дэрэ, ща. Она вытащила из внутреннего плоского кармана большой лист, на котором красовался безумно красивый и реалистичный портрет Ашидо. — О, я помню его, — усмехнулась Джиро, вспоминая ту нежную ночь, когда они собрались у нее в комнате на шестнадцатый день рождения Ашидо, играли в правду или действие и смотрели по первой серии каких-то сериалов про подростков. Ашидо тогда уже свалила от родителей, а праздновать в доме родственников Киришимы, где она проживала на нелегальной основе, было как-то неприкольно. Она изначально всех хотела позвать — и его, и Каминари, и Бакуго, с которым она единственная из них, если честно, нормально общалась, но тетя Джиро не разрешила. Пришлось тусоваться в парке после школы, а затем отправить пацанов домой. — Надо, кстати, — сказала Ашидо, — на стену повесить. Она достала из внешнего кармана рюкзака узкий канцелярский скотч и полезла на кровать, прилепив портрет прямо посередине стены. — О, и гирлянду заодно, — спрыгнув, она вытащила из рюкзака какой-то комок проводов, кинула его Очако и полезла опять к чемодану, складывая оттуда на пол какие-то фотографии, плакаты, открытки, наклейки и даже настенные электронные часы. — Ты всю стену будешь завешивать? — спросила Очако, распутывая гирлянду. — Блин, девочки, у вас есть вода? — внезапно вспомнила Джиро, взглянув на плакат с морем, который Ашидо достала из чемодана. — Так типа буквально напротив комнаты туалет. Вода чистая вроде, — сказала Ашидо и кинула ей термос. — И нам заодно принеси. — Так воды нет. — Чего? Бакуго не включил разве? — удивилась Очако. Джиро покачала головой: — Я без понятия, как это делается. Электричества, кстати, тоже нет. — А, ну это счетчик, — вздохнула Очако и поднялась на ноги, хрустя коленями. — Ай. Я видела его на первом этаже, сейчас спущусь включу. Заодно, может, часть вещей захвачу, а то мне не нравится, что там ноутбук мой остался. — А воду ты как включишь? — спросила Джиро, поднимаясь вслед за ней. — Я думаю, основной кран в туалете на первом этаже. — Мне кажется, здесь несколько источников, дом большой. Пойдемте вместе, — сказала Ашидо, откладывая плакаты и перешагивая через них. — У меня ощущение, что мы в общаге теперь живем, — усмехнулась она. — Общаги не такие шикарные, — понизила голос Джиро, когда они вышли из комнаты. — Да не, типа мы будем жить теперь все вместе, прикиньте? Засыпать, просыпаться, в школу там ходить… — Меня только пацаны во всей этой идиллии смущают, — усмехнулась Джиро. — Они нас обеспечивают! Я вообще с Эйджиро почти год жила и ничего. Отлично было. — Это у тебя на контрасте с родителями, — мягко проговорила Очако. — Да не, я серьезно! Поразительно, но лестница в доме совершенно не скрипела — у Джиро почему-то всю жизнь было ощущение, что деревянные ступеньки обязательно скрипучие. Когда она начала спускаться на первый этаж, она как-то бессознательно старалась наступать на них как можно мягче (несмотря на то, что, вероятно, через двери комнат все равно ни черта не было слышно). Вот они, дома богатых людей. — Вы, кстати, смотрели уже здесь работу? — продолжила Ашидо. — Да, я глянула, — ответила Очако, найдя под потолком возле входной двери прикрученную к стене какую-то пластиковую коробку с прозрачной крышкой, и, открыв ее, щелкнула несколько переключателей. Холодильник загудел. — Да будет свет! Но тут как обычно: листовки, официантом можно работать, в кофейне еще… — О, Эйджиро говорил, что опять в кофейню работать пойдет, — сказала Ашидо, включая свет в туалете и заходя внутрь. — Офигеть тут кошерно. — Пиздец, — выдала Джиро, заглядывая. Она такие ванные видела только на фотографиях или в фильмах: просторные настолько, что можно наворачивать круги, разговаривая по телефону, с приступочкой у угловой душевой кабины, больше напоминавшей ванну, зеркалом во всю стену у входа и еще одним — на шкафчике над раковиной. На полках у узкого шкафа лежали аккуратно сложенные полотенца разных цветов, а туалетная бумага не стояла как обычно на баке унитаза, а висела на специально прикрученном держателе на стене. — Здесь жить вообще можно, — выдохнула Очако, проведя рукой по мягкому ковру. — Будешь жить, если я тебя из комнаты выгоню, — усмехнулась Ашидо, — вот они, дорогие… — пробормотала она, обнаружив вентили на трубах возле широкой раковины. — На втором этаже, наверное, тоже есть в одном из туалетов. — Три ванные на шесть человек, мне кажется, это дофига, — пораженно сказала Джиро, смотря, как Ашидо с трудом проворачивает краны. — Привыкай к богатой жизни, — усмехнулась та. Где-то в стене что-то забулькало. — Да нам не так долго жить здесь осталось, — сказала Очако, включая воду в раковине. Трубы слегка пошумели, и вода с толчками стала вырываться, постепенно уравнивая напор. — Так, все, я пить. — Ну, не скажи, два года, — протянула Ашидо, выключив свет в туалете и выходя вслед за ними на кухню. — Ну а потом в общагу при универе, — продолжила Очако, усаживаясь на обтянутый кожей барный стул. — Налей мне тоже, пожалуйста. Джиро по очереди открывала каждый из бесчисленных шкафчиков на кухне: несколько пустых, один, под столешницей, с кастрюлями и сковородками, возле него, под раковиной, с мусорным ведром, с другой стороны — с какими-то формами для выпечки и подносами для запекания, еще был один, со странной дверцей, который она даже не смогла открыть… — Это посудомоечная машина, — сказала Ашидо, усевшись рядом с Очако за барную стойку. — О. В конце концов, она обнаружила стаканы: они стояли в верхнем шкафчике на таком (даже удивительно для этого дома!) стандартном подносе для мокрой посуды. Она вытащила три штуки и, сполоснув, налила в них холодной воды. Организм заорал в благодарности. — А вы вообще надумали, куда поступать будете? — спросила Очако. — Ты че учительницу включаешь, фу такие вопросы, — заныла Ашидо. — Мне б до конца школы дожить, — поддержала ее Джиро. — Да блин, ну вдруг просто вы уже решили! Мы давно об этом не говорили! — Ага, все, о чем мы говорили, — это как бы достать пожрать и не сдохнуть и какая математичка тупая, — кивнула Джиро, наливая себе еще воды. — Ну, я знаю, что Бакуго на юридический вроде собирается, — протянула Ашидо, протягивая ей свой пустой стакан. Джиро закатила глаза, но все-таки налила ей тоже. — Конечно, он собирается на юридический, — фыркнула она. — А что не так с юридическим? — удивилась Очако. Джиро скептически ее оглядела и тоже, наконец, уселась за барную стойку. Стулья были мягкими. — Богатенькие сынки обычно всегда поступают либо на экономический, либо на менеджмент, либо на юридический. — Это ты откуда знаешь? — спросила Ашидо, разглядывая вид за окном. — Из фильмов. Они рассмеялись. — Зависть — плохое чувство, Киека, — усмехнулась Ашидо. — Слушай, имею право, а. У него машина, две гитары, и вот он даже дом себе огромный в собственное пользование выпросил. — Так тебя тут две гитары смущают, а не все остальное! — засмеялась Ашидо. — М-м… — протянула Очако, поморщившись. — Объективно… Он не выпросил, а выкупил его. Судя по тому, что Киришима говорил. — Да, это правда, — поддержала ее Ашидо. — На Бакуго не гони, он весь год впахивал, как ненормальный, ты видела. И, не забывай, теперь этот дом содержать надо ему самостоятельно. — Мда, всегда мечтала в шестнадцать платить налоги. — Я с тринадцати начала… — задумчиво сказала Очако. — Кстати, как вообще мы будем распределять, кто сколько платит? И кто откуда деньги достает. Мы, по сути, теперь самостоятельно себя полностью обеспечиваем. — Коммуналку на шесть просто делить будем, и каждый откуда хочет, оттуда и достает свою долю. Такой уговор вроде был. Насчет продуктов по ситуации смотреть будем, — ответила Джиро. — Ты не слушала, что ли, план? — удивленно посмотрела на Очако Ашидо. Та смущенно отпила из своей кружки: — Я была слишком в шоке. А потом было неловко спрашивать. Я суть уловила, но эм… не в деталях. Джиро закатила глаза: — У меня бы потом переспросила. — Оно быстро слишком началось! — Месяц прошел! — Так, все, бывает, — успокоила их Ашидо. — Но я рада, что ты так, получается, безоговорочно Бакуго поверила. — Ну, он тут не причем. Вы согласились, значит, и я согласилась. Я вам просто поверила. Да и, мне кажется, я б в любом случае ухватилась за любую возможность свалить. — Это правда, — сказали Джиро с Ашидо хором. Несколько минут они молчали. — Киришима, как я говорила, в кофейню пойдет, — прервала тишину Ашидо. — У Каминари заработок налажен, он там какие-то программки пилит. Я, я думаю, пока свечами перебиваться буду и выходить на рекламу в худцех. Если тут вообще реклама снимается. Надо будет поискать, я пока ничего не открывала. — На три месяца у нас счета оплачены, да? Или на четыре? — спросила Джиро. — На три вроде. Вот кстати насчет цены я не знаю, надо будет у Бакуго завтра спросить. Сегодня. — Да он, наверное, только завтра проснется, — сказала Очако. — Или тогда, когда мы уже спать будем, — добавила Джиро. — Я говорила вам, что я пока не знаю, чем мне в этом городе заниматься. Пройдусь в ближайшее время по ресторанам, поспрашиваю. В Интернете я вообще ничего не нашла. — До сих пор? — удивилась Ашидо. — Ну да, они обычно такое не выставляют. В прошлый раз я случайно буквально наткнулась. Посмотрим. Если что, в переходах буду выступать. — Действительно, — усмехнулась она. — Не, ну а что, тоже заработок! — А сколько у Бакуго стипендия будет? Он вам говорил? — вдруг спросила Очако. — Нет. Ну, он на статьях еще вроде зарабатывает… Так, все, что мы снова про деньги! — воскликнула Ашидо, резко вставая из-за стола. — Мы сюда за нормальной жизнью приехали или как? — Ты вообще первая начала! — удивилась Очако. — Слушай, если раньше нам карманные выдавали, то сейчас мы вообще сами по себе, — заметила Джиро, но тоже встала, ставя пустые стаканы рядом с раковиной. — Тебе карманные выдавали? — с каким-то усталым наездом спросила Ашидо. — Ну да. — Раз в три месяца и дай бог десять долларов на все про все, помню я эти карманные. — Ладно, Киека, я понимаю, давай хоть сегодня отдохнем нормально, — согласилась Очако. — Господи, как тут шикарно, — и плюхнулась на широкий диван с мягкими подушками. — Посмотрим что-нибудь? — спросила Джиро, садясь рядом. — А телевизор-то вообще работает? — Ашидо открыла дверцу комода под телевизором, видимо, принявшись искать пульт. — Да с чего бы ему не… А. Ашидо включила телевизор, вот только ни одного канала не обнаружила. — Логично, в целом. Зачем за ТВ платить, — кивнула Джиро. — У меня тут ноутбук рядом, — сказала Очако, поднимаясь с дивана, — можем подключить. А, блин, телефон наверху… Ну ладно, там скачанное что-то есть. Она вышла на улицу и через пару минут вернулась с чехлом для ноутбука и каким-то пакетом. — Там точно есть «Звездные войны»… — говорила она, доставая свой безумно старый, кажется, даже с доисторической виндой ноут. — Ты так и не посмотрела? — спросила Ашидо. — Да ее Каминари еще, кажись, два года назад уговаривал… — Не, я начинала как-то, но мне скучно, — сказала Очако, нажимая на кнопку включения. Техника с усилием загудела. — Я вроде еще недавно какую-то документалку скачивала про певицу одну. И сериал точно есть, который мы с вами на последней ночевке собирались смотреть. — О, это тема! — взбодрилась Джиро. Ашидо тоже согласилась. Они откопали провод в том же комоде, где лежал пульт, долго мучились с интерфейсом продвинутого, никогда раньше им не виданного телевизора и в итоге сели смотреть первую серию. Несмотря на интересный сюжет, Джиро начало клонить в сон уже на середине второй серии, и после третьей, когда часы на стене показывали шесть часов вечера, они решили все-таки пойти спать. Воду в ванных комнатах на втором этаже все-таки нужно было включать другими вентилями, и Джиро едва ли не стерла себе руки, пока пыталась прокрутить один из них. После десятиминутных страданий она все-таки смогла в кои-то веки нормально почистить зубы, но голову мыть ей стало уже лень. Девочки снова не стали закрывать дверь, но Джиро даже прокрутила в своей замок — все-таки «утопать в интроверсии» необходимо было неизменно с «жестко сохранять личные границы». Она обняла свою подушку и вырубилась практически сразу же. А перед сном думала: все-таки все было довольно просто. А это значит, что дальше все будет пиздец как тяжело, зато без ограничений и в комфортной обстановке. Но подумать об этом можно будет потом.