Angel Number

Sparks — Coldplay

      Нетронутый фруктовый пунш так и остался дожидаться своего владельца на рабочем столе среди различных бумаг. После завершения долгой недели в вечер пятницы офисные клерки, облачённые в нелепые и броские наряды, навеселе выплывали из зала для собраний, украшенного по всем правилам страшного Хэллоуина. Бумажные летучие мыши тут и там свисали с высокого потолка, как и бесконечные гирлянды в форме рыжебоких тыкв, крохотных скелетов и ведьминских котелков, мигая яркими огнями. Всё это радовало глаз, пробираясь крохотным счастьем в душу внутреннего ребёнка. Разноцветные огоньки переливались, отражаясь светлячками в больших окнах офиса, за которыми уже давно разлился тёмный вечер, пока Чимин с опустевшим тыквенным ведёрком во всю сгорал от нетерпения предстоящего настоящего вечера.       Октябрь в этом году выдался довольно промозглым и чрезвычайно дождливым, вынуждая всегда иметь при себе надоедливый зонт, норовящий сбежать от своего владельца при любой удобной возможности, оставляя того лишь сокрушаться о проделках судьбы. Подобное произошло и сейчас, только вот вместо пропавшей вещицы перед лицом Чимина обнаружилось нечто куда более интересное, а именно раскидистый и душистый букет в бумажной обёртке, что возник совершенно неожиданно перед порозовевшим кончиком носа. Мягкие подушечки пальцев соскользнули с молнии сумки, и Чимин в изумлении охнул, принимая красивейший подарок в свои объятия. Девять пудровых пионов были невероятно прекрасны, даже в надоедливом свете офисных ламп.       – Сихён! – в неверии воскликнул юноша, зажмурившись от счастья и крепких, порывистых объятий. – Ты с ума сошла!       Мягкие щёки вдруг оказались в плену маленьких женских ладоней, что сжали их, превращая ягодные губы в сочный бантик.       – Сегодня твоя годовщина, Чимин, и это — твой день. Как я могла не порадовать своего крошку его любимыми цветами? Ты заслужил это!       – Ох, – только и пролепетал юноша, перед тем как вновь оказаться в объятиях. Вкрадчивый шёпот коснулся ушной раковины.       – Я очень надеюсь, твой будущий супруг обязательно сделает этот день незабываемым для тебя настолько, что ты даже позабудешь прошлогоднее свидание на первую годовщину.       Взбалмошное создание, что с гордостью носило имя Сихён, приходилось давней подругой для одного человека в этом большом и удивительном мире. Рыжеволосая Сихён — гибрид лисицы и главный менеджер проекта в компании, где та уже который год бок о бок работает с невообразимым человеческим существом, чьи большие глаза были ярче янтаря на июльском солнце. Несмотря на огромное разнообразие магических созданий в этом мире, златовласый Пак Чимин являлся самым обычным человеком.       Сейчас же, когда рабочий день пятницы подошёл к концу, молния куртки застегнулась у самого подбородка, а зонт наконец-то нашёлся, Чимин мягко отстранился от давней подруги, с нежностью смотря на переплетённые с девушкой пальцы. Рыжебокий и сладкий Хэллоуин уже был на самом пороге, расцветая пряными ароматами, нелепыми декорациями и абсолютно глупым костюмированным недовечером прямиком в офисе. Но не горшочки с многочисленными лакомствами ожидал Чимин от этого дня, а нечто намного большее. Этот день в конце октября уже второй год занимал важное место в юном сердце, являясь годовщиной отношений с одним гибридом, которого до беспамятства любил один златовласый юноша.       – Минни, – девушка, хитро прищурившись, наградила своего друга лёгким щелчком по носу-кнопке, слегка нажав на самый кончик. – Тебя ведь подвезут сегодня, верно? Я не позволю тебе возвращаться под таким хмурым дождём.       – Юнги обещал забрать меня, просто немного задерживается. У нас обычно столько пробок в городе во время дождя, – выдохнул Чимин, без возражений позволяя взять себя за локоть, чтобы увести прочь. – Тебе ли не знать, дорогуша. Как всегда, этот город попросту не знал о существовании непогоды.       – Ах, пробки! Конечно же, какая нелепая отговорка, чтобы скрыть подготовку к празднику. Наверняка Юнни подготовил для тебя что-то особенное и потрясающее.       Лёгкий персиковый румянец коснулся мягких щёк, и Чимин расплылся в совершенно влюблённой улыбке. Который год он был без ума от одного мужчины, каждый раз вздыхая перед ним так невероятно влюблённо, словно бы на самом первом свидании после долгого знакомства в канун Рождества три года назад, когда снег кружился пушистыми хлопьями, а душу согревал не только пряный обжигающий глинтвейн, но и сладкие чувства. Эти воспоминания, как ни что иное, Чимин бережно хранил в коробке из-под печенья в виде полароидных снимком, засушенных бутонов первого букета и билета в кино, где на последнем ряду юноша испытал самый сладкий поцелуй в своей жизни. Юнги был умиротворением, местом спасения и спокойствия в этом мире безумия, его сухие ладони всегда хранили тёпло, а разноцветные глаза с узким зрачком — безграничную любовь. Ещё никогда Чимин в своей жизни не любил кого-то настолько отчаянно.       – Я надеюсь на это, – тихо и застенчиво произнёс он.       Когда лёгкий и сладковатый шлейф от парфюма Сихён растворился в одиноком холле офиса после ухода девушки, а сухой поцелуй на прощание расцвёл на щеке ярким бутоном, румяный юноша лишь шумно вздохнул, наблюдая за уставшим городом через большое окно, пока сумка неприятно оттягивала собой ноющее плечо. Воздушные мечты являлись неотъемлемой частью маленького мира Чимина, сотканного из трепетной любви и необыкновенных воздушных замков, сладостных грёз и уютной романтики. Юноша всегда был от неё без ума, как от самой первой будоражащей влюблённости. Окрылённое настроение с карамельной конфетой за щекой вынуждали юный разум наполняться чем-то абсолютно приторным, обжигая сердце трепещущими чувствами и предвкушением действительно незабываемого вечера. Излюбленные пудровые пионы баловали своим тонким ароматом и без того влюблённое сознание, а возбуждённые мысли трепетали в быстром танце, подобно вихрю лазурных бабочек.       Конечно же, Юнги должен был сделать этот вечер незабываемым, пополнить коробку из-под печенья горсткой новых воспоминаний.       Минуты медленно тянулись, изводя нетерпением. Каждый вечер после долгого и тоскливого рабочего дня Чимин возвращался в любимые объятия абсолютно оголодавший, но наполненный чистой и сильной любовью. Уставшие работники лениво исчезали за стеклянными дверьми офиса, а юноша перекатывался с пятки на носок в ожидании, пока колючая дрожь не пронзила собой тонкое тело от одного только взгляда на знакомый силуэт автомобиля, что припарковался на привычном месте у ряда высоких и изумрудных туй. Не смея томить себя ожиданием ни одной секунды больше, с яркой улыбкой Чимин, удобнее перехватив букет, кинулся под промозглый дождь, чтобы как можно быстрее распахнуть пассажирскую дверь, не обращая ни единого внимания на крупные капли за собственным воротом.       – Наконец-то, Юнни! – с громким шуршанием вещей юноша рухнул на своё место, зажмурившись от короткого и сухого поцелуя в уголок губ. Как же он скучал. Но, стоило распахнуть янтарные глаза, как улыбка дрогнула на светлом лице, и Чимин прижал к себе букет и сумку чуть крепче в некотором смятении. – Ты подаришь мне сегодня только один маленький поцелуй?       Озадаченный юноша без сопротивления позволил длинным пальцам избавить себя от вещей, что теперь сиротливо лежали на совершенно пустом заднем ряду сидений без единого намёка на праздничный букет. Растерянно хлопнув ресницами на повисшее молчание, Чимин вновь расцвёл в робкой улыбке, чуть поведя ноющим плечом. Тонкое помолвочное кольцо оказалась обласкано в волнении, мигнув отблеском в свете высоких фонарей. Конечно, всё могло ждать и дома, как поздравления, так и подарки. Не существовало ни одной причины везти цветы куда-то, чтобы вновь вернуть в родные стены.       – Я тоже очень рад видеть тебя, лепесток, – с лёгкой хрипотцой проговорил Юнги, возвращая всё своё внимание к бордовым линиям, служившими чудовищными пробками на экране телефона, чей белый свет делал мужское лицо ещё более уставшим, играясь в тенях под тусклыми глазами. Город и правда погряз в вечернем и кошмарном трафике. Чимин был прав: всё могло подождать. – День выдался просто отвратительным, не могу собрать собственные мысли в единое целое.       Юноша охнул, дрогнувшими пальцами защёлкивая ремень безопасности. По какой-то причине подобные слова ранили, причиняя боль.       – Что-то случилось на работе?       – Жизнь, если только, – некогда тёплый смешок теперь погряз в горечи, пробирающей до самых костей. Плохие дни не были редкостью, мелькая в жизни каждого, те могли хорошенько подпортить и самое лучшее настроение, а Чимин не смел упрекнуть своего возлюбленного в этом, покачав светловолосой головой. Чёрный ремень, рассекающий грудную клетку, показался удушающим, стоило покинуть пределы опустевшей парковки. – Ничего особенного, я полагаю.       – Это хорошо, – вышло слишком тихо. – Хорошо, что ничего особенного.       – Эй, лепесток, нам придётся потолкаться, на набережной большие пробки, словно в этом городе никто и никогда не подозревал о существовании такого природного явления. Стоит случиться дождю, как каждый раз получается одно и то же, – щелчки поворотников отбивали чёткий ритм глубоко в черепной коробке, где стремительно зарождалась головная боль. Поджав розовые губы, Чимин отвернулся к окну. Не было никаких причин накручивать себя, выдумывать глупости и обвинять возлюбленного в забывчивости.       Ничего не стоило волнений.       – Ничего страшного.       Какая бы магия не наполняла собой всё вокруг, мир оставался самым обыкновенным, где промокали ноги в глубоких лужах, светофоры отказывались работать в сильные дожди и болели зубы. Магия никогда не была волшебным избавлением от любых невзгод. Невысказанные вопросы скапливались колючим комком у самого кадыка, терзая собой и заставляя янтарные глаза пощипывать от зарождающейся солёной влаги. Притихший же гибрид, в чьих тёмных волосах приютились совершенно очаровательные меховые и чёрные кошачьи уши, оставался единственной душой, что так не проронил ни единственного слова о долгожданной годовщине. Ранним утром за совместными сборами на работу ничего не намекало на такой действительно важный день, всё оставалось привычной рутиной. Узел тонкого галстука по-прежнему являлся делом исключительно ловких рук человеческого создания в большом и мягком халате, а ленивые поцелуи неизменно сопровождали собой всё совместное утро, как и аромат кофейных зёрен, готовых тостов и нот пряного парфюма Гибрида, излюбленного Чимином на протяжении долгого времени. Всё оставалось на своих прежних местах.       Оставив любовный поцелуй на пухлых губах создания в мягких тапочках, Юнги исчез за порогом дома, одарив в течение дня своего возлюбленного только несколькими обычными сообщениями и одним коротким звонком, оставляя юношу на растерзание собственных мыслей. Чимин глубоко вздохнул, чуть запрокинув голову, чтобы проморгаться. Глупые обиды были нерациональны и беспочвенны, вовсе не стоило тратить на них своё время.       Юнги был здесь, Юнги рядом.       Но почему же всё оборачивалось таким совершенно гнусным способом, ранящим сердце?       – А как прошёл твой день, сокровище?       Потупив с мгновение тусклый взгляд янтарных глаз, Чимин воззрился на мужчину по левую руку, с трудом вырывая из сжавшегося горла слова:       – Сойдёт, я полагаю, – порывисто сказал он, замечая, как узкий зрачок в глазах напротив едва ли не поглотил собой радужку.       – Эй, Минни.       – А как прошёл твой день, милый? – узкая строчка с цифрами на панели вдруг мигнула, сменяя минуту: «09:09 pm». Чимин поёжился, словно бы от холода, когда экран собственного телефона известил о девяти новых сообщениях от лучшего друга с пожеланиями. Подобное количество девяток никогда не имело за собой ничего хорошего.       – Слишком отвратительно для очередной пятницы.       – Почему же? – юноша едва сдержал смешок, вновь отворачиваясь к окну и слегка отстраняя колено от привычного прикосновения. От замешательства меховые уши дёрнулись, но не поникли. Длинные пальцы сильнее сжали руль. – Не может же этот день полностью состоять из чего-то плохого, это глупо.       – Эй, я что-то сделал не так?       – Что ты мог сделать не так, если весь день только на работе и находился?       Новая тень замешательства мелькнула на бледном лице мужчины. Подобное капризное поведение Чимину было совершенно несвойственно, заставляя панику в душе Юнги извиваться настоящими языками пламени. Светловолосый юноша никогда не имел предпосылок к ревности или тайным обидам, он стремился решить любую проблему, не откладывая ту в долгий язык. Сейчас же Мин не мог найти объяснения такому состоянию. Вероятно, проблема скрывалась в самочувствии, Чимин становился довольно капризным в преддверии простуды, а уже несколько дней назад тот жаловался на головные боли.       Верно, просто стоило хорошенько выспаться и сделать упор на полезный имбирный чай, не случилось ничего страшного.       Все было хорошо.       – Минни.       – Мне подарили очень красивый букет пудровых пионов, – отрешённо поделился Чимин, прочистив горло. – Я хочу поставить его на обеденном столе, он слишком нравится мне, чтобы не любоваться им сполна. Приятно, когда дорогие люди помнят о твоих предпочтениях.       – Я думал, ты сам расскажешь мне о цветах, – с долей нерешительности помедлил Юнги, прикусывая щёку изнутри. Он чертовски запутался, ощущая себя самым настоящим потерянным котёнком. Здесь не было место ревности, гибрид не находил ни единой чужой нотки в аромате юноши, а догадкой о цветах служила коллега Пака, та самая Сихён, чей молодой человек держал цветочную лавку. Хоть сам Чимина едва проработал в фирме полтора года, но с самой стажировки тот легко влился в коллектив, обзаведясь и близкой подругой, под чьим крылом находился по сей день. Сихён, прознав о большой любви своего подопечного к растениям, часто приносила тому в подарок различные букеты, радуя мальчишку до невозможности. Юнги же старался не отставать, он действительно старался. – Ты выглядел таким счастливым, мне совсем не хотелось портить твоё настроение подобными вопросами, которые могли показаться… Странными.       Раздув ноздри, Чимин неожиданно повернул голову к возлюбленному.       – Их подарила мне Сихён сегодня вечером.       – Сихён?       – Да, Сихён, которая подарила пудровые пионы, можешь себе представить?       – Минни.       Позволить холодному ветру обласкать собой пылающее лицо казалось невероятным облегчением. Рывком избавившись от ненавистного ремня безопасности, Чимин вывалился на прохладную улицу из тёплого салона, не дожидаясь привычной заботы со стороны Гибрида, стоило только автомобилю остановиться у родного дома. Яркая обида клокотала в груди, а догадки становились всё более реальными, но юноша никак не хотел признавать их правоту, теперь уже испытывая горькую волну стыда за своё поведение, а обеспокоенные взгляды своего мужчины никак не делали всю ситуацию лучше.       Чимин прекрасно осознавал, что не существовало ни единого варианта отношений, где не было бы ссор — неотъемлемой части, признаком жизни. Те иногда посещали тихий и спокойный мир между человеком и гибридом, но всегда проходили легко, не оставляя после себя ни следа. Но такая нежная любовь с самого своего начала имела подводные камни, на которые Чимин старательно закрывал глаза, уверяя самого себя, что не существовало ничего идеального. Юнги всегда являлся для юноши чем-то невероятным и неземным, с самого первого дня знакомства прочно занимая место в юной душе. С этим мужчиной Чимин познал покой, умиротворение и пресловутую любовь, погрязнув в той по самую макушку, даже если пропасть длиной в десять лет иногда всё же становилась особенно ощутимой. Иногда, казалось, хорошего было куда больше, чем отрицательного, и Чимин работал над этим, стремясь изменить мир вокруг себя к лучшему. Ведь ощущение алой нити на безымянном пальце, что связывала собой две души, чувствовалось как никогда сильно и верно.       Юноша не спешил отказываться от собственных чувств, тому всегда казалось, что он любил бы этого Гибрида, даже если одним прекрасным днём тот превратился бы в тоскливого дождевой червяка.       – Давай я подержу вещи, тебе ведь неудобно.       – Я справлюсь.       Но замок никак желал поддаваться, нервируя Пака только больше. Букет оказался слишком объёмным, сумка — тяжёлой, а присутствие возлюбленного ощущалось просто невыносимым. Чем ближе становился порог дома, тем сильнее изнывало сердце, а глаза наполнялись слезами от жгучей обиды. Этот невероятно особенный день и правда становился, как говорил Юнги, отвратительным.       Неужели он не заслуживал самую малость особого внимания в особый день?       Толкнув входную дверь с высоким писком сигнализации, юноша ввалился в дом, принимаясь быстро стаскивать с себя верхнюю одежду, вновь отказываясь от любой помощи притихшего Кота. Пока тот, чьи меховые уши обеспокоенно прижались к голове, переминался с ноги на ногу, так и не решаясь заговорить, лишь ловко подхватывая чужую упавшую куртку. Сердце сжималось в груди Юнги, и тот поджал губы, когда узкая спина возлюбленного исчезла за поворотом, а некогда сладковатый аромат дома стремительно насыщался горечью. На середине одинокой и холодной кухни Чимин замер, ощущая неприятное и сильное чувство тошноты, пока сердце грозилось проломить хрупкие рёбра.       – Он забыл, – в неверии сипло пролепетал юноша. – Боги, он попросту забыл обо мне. О нас.       Дом встретил пару вечерней темнотой и прохладой из приоткрытых окон, легко выбивая из светловолосой головы любые сладкие надежды и мечтания. Для Юнги этот день обернулся лишь очередной отвратительной пятницей, а Чимин был не в силах выдавить из себя и жалкое слово, чтобы разъяснить ситуацию. Он и не хотел, он чертовски устал. Так неимоверно хотелось наконец-то скинуть ненавистный груз с плеч, хоть на мгновение почувствовать себя вновь нужным и важным, тем, о ком невозможно забыть. Янтарные глаза стремительно наполнялись солёной влагой, и юноша, выронив букет, с силой сжал кулаки, оставляя на плоти следы полумесяцев от ногтей. Насколько бы любовь к Юнги ни была сильна, этот мужчина все ещё имел недостатки, которые сейчас оказались попросту непосильными. Различные мелочи, собираясь в большой и снежный комом, вдруг рухнули на грудную клетку, не позволяя сделать вдох.       – Минни, моя любовь, ты в порядке?       Чимин прекрасно осознавал, насколько собственные мысли в этот момент звучали невероятно эгоистично, но нестерпимая обида клокотала всё яростнее, как только мутный взгляд цеплялся за мелочи: оставленные с утра открытые шкафчики; неразобранная чистая посуда, что томилась в посудомойке; тарелки на столе с самого завтрака с крошками от тоста. Юнги был везде, повсюду: в криво поставленном электрическом чайнике; в забытых важных датах; в непонимании намёков и разбросанной обуви в прихожей. Юнги не помнил о любимых цветах, о любимом сорте чая и об именах лучших друзей, имел душераздирающий график, горсть усталости и нежелание возвращать былую сказку, которой так сильно одурманил и с жаром пообещал каждый чёртов день.       Что Юнги вообще знал о своём возлюбленном: его мечты, аллергии и надежды?       Со злостью утерев взмокший кончик носа, Чимин вобрал полную грудь воздуха, разворачиваясь. Тот, кто дарил нежные поцелуи перед сном, как бы ни валился с ног; тот, кто отправлялся за лекарствами в любое время дня и ночи; тот, кто смотрел так невероятно влюблённо. Отчаянно всхлипнув, юноша, сунув руки в карман брюк, схватил телефон, экран которого едва можно было различить из-за солёной пелены, застилающей янтарные глаза.       Вот она, последняя капля в череде промахов и терпения.       Чимин ощущал себя невероятно преданным, брошенным, подобно оставленному котёнку в картонной коробке под бушующем дождём. Юноша утёр ребром ладони солёные дорожки с подбородка и шумно выдохнул, перед тем как выбежать из кухни, вонзаясь прямиком в застывшего мужчину посреди коридора, что едва успел скинуть с себя пальто, всё ещё оставаясь в своей чёртовой белоснежной рубашке. Чимин прекрасно знал, что этот человек и в ресторанах бывал куда чаще с коллегами по работе, чем с собственным возлюбленным, как и в поездках, как и… Во всём.       Из горла юноши вырвалось подобие яростного рычания, когда несчастный кроссовок никак не хотел надеваться на ногу. Необходимо было как можно быстрее покинуть это место, пока каждая мелочь выводила мальчишку из себя, даже Юнги, который, замерев, даже не пытался остановить возлюбленного.       Остановить в его собственную годовщину.       Молния куртки звякнула у самого подбородка, и Чимин крепко зажмурился, поворачиваясь к Коту, чтобы с жаром выпалить, вскинув на того подрагивающий указательный палец:       – Я… Я срочно ухожу к Тэ-Тэ, ему понадобилась м-моя помощь в лавке, – губы Юнги приоткрылись, но ни единого слова так и не сорвалось с языка. Хоть на дне узких кошачьих зрачков бесновались дьяволята, но мужчина оставался неподвижен, а сердце заходилось в неконтролируемой панике. – Не жди м-меня. Ложись без меня. И вообще…       – Вообще? – едва слышно вымолвил Юнги.       – И вообще… Боги, да к чёрту всё! Весь этот мир, тебя, меня, всё!       В этот раз входная дверь выпустила разгоряченного юношу без единого сопротивления. Всхлипывающий Чимин, обжигая горло холодным воздухом, слепо кинулся вперёд, не обращая внимания ни на острую боль в боку, ни на солёную пелену, ни на разрывающееся сердце. То, что ещё недавно казалось совершенно правильным, теперь ощущалось не более, чем глупой ошибкой. Но ноги, словно бы сами по себе, несли юношу всё дальше и дальше от дома, вынуждая пробираться сквозь крупные капли дождя, бьющих по лицу наотмашь, разодетых в костюмы веселящихся людей и гибридов, собственные кричащие чувства. Этот день для всех был праздником, но только не для запыхавшегося мальчишки, что сейчас стоял перед знакомой лавкой, зажатой между магическими магазинчиками, едва наполняя горящие лёгкие прохладным воздухом. Зубы отчаянно стучали из-за пронизывающего холода и крупных слёз от сердца, разбитого вдребезги.       Обернувшись в последний раз, чтобы с горечью убедиться в отсутствии возлюбленного, Чимин со злостью толкнул тяжёлую дверь с золотистой ручкой, со звоном колокольчиков на нетвёрдых ногах входя в душистое и тёмное помещение. Крупные капли скатывались с абсолютно мокрой одежды, падая на тёмно-бордовый пол. Небольшая лавка до самого потолка заполнялась различными магическим безделушками, книгами и свитками, котелками и мётлами на специальной деревянной подставке. Стойкий аромат сладковатой медовой лаванды и полыни обволакивал собой, насыщая. Здесь всегда сохранялась своя особенная приятная атмосфера, в отличие от других магических лавок. Хоть свет сейчас и был погашен, а тяжёлые бордовые гардины с золотыми шнурками закрывали собой витрины с витиеватыми надписями, но тут и там продолжали плавать в пространстве множество зажжённых свечей, те медленно левитировали, танцуя друг с другом, словно бы вальсируя.

«99 и 9 способов стать счастливым», – гласили белые буквы на окнах лавки.

      Хоть деревянная стойка с пузатой конфетной вазой, за которой днём всегда сидел ушастый помощник, пустовала в такой поздний час, слева от той за ещё одной тяжёлой гардиной, скрывающей узкий коридор, виднелся луч желтоватого света. Без раздумий всхлипывающий гость направился в глубину лавки, скрипя мокрыми подошвами и сжимая кулаки. Нижняя губа предательски дрожала. Чем ближе юноша приближался к заветному кабинету, тем больше светлячков и волшебных крохотных кроликов возникало в воздухе, сверкая и переливаясь.       – Минни? – увесистая стопка желтоватой бумаги в один момент рухнула из рук ведьмы, и Тэхён, спохватившись, кинулся через весь свой небольшой кабинет к единственному созданию, что уже не сдерживало своих жгучих эмоций. – Боги, Минни!       Воркование окутало собой юношу, словно пуховое одеяло холодной ночью, тот и не заметил, как оказался вдруг вновь в сухой одежде и без капли холода в ещё подрагивающем теле, лишь с жарким румянцем, что пятнами убегал под воротник офисной рубашки. Укутанный в плед из множества цветастых лоскутков, Чимин приютился в старом и скрипучем кресле напротив большого стола из тёмного дерева, за которым два магических существа не сводили с неожиданного гостя обеспокоенных взглядов. Крохотный полупрозрачный крольчонок опустился в ворох пшеничных волос, явно находя свой приют. С тяжёлым вздохом Тэхён переставил с золотистого подноса кружку, наполненную до самого края горячим чаем, к юноше ближе, приподнимая уголки губ в нежной улыбке.       – Ты должить выпить это, детка, даже магия не сможет уберечь тебя от неминуемой простуды. Давай же, сделай это для нас.       Но, насупившись, взлохмаченный Чимин только засопел покрасневшим носом, сильнее кутаясь в одеяло. В носу собирались неприятные ощущения, а горло действительно болезненно царапало. Тэхён всегда оказывался прав, как и Чонгук. В любой из множества Вселенных.       – Пей, – строго произнёс Кролик, дёрнув своим меховым ухом. – Иначе мне придётся принести имбирную микстуру с жгучим красным перцем, дорогуша.       – Ой, только не это. Ох-х-х.       – Будь хорошим мальчиком для нас, Минни.       Воздушные кролики, парящие на крохотных облаках, исчезли с одним лишь щелчком длинных пальцев, словно бы мыльные пузыри, а самые обычные свечи, расставленные тут и там, озарили небольшое помещение, казалось, ещё ярче. Чимин пронзительно икнул, из-за чего ухо Кролика-помощника вновь дёрнулось, покачнувшись.       Эта уютная лавка в магическом квартале уже далеко не первое столетие ютилась между магазинчиками и находилась не так далеко от любовного гнёздышка самого Чимина, та всегда была наполнена странными и необычными вещами, моментами и услугами. Владельцем лавки, сменяя своего отца, не так давно стал голубоволосый Тэхён — потомственная ведьма из древнего рода, являющаяся ещё и лучшим другом для одного человеческого существа, как и Кролик-помощник с большими и оленьими глазами, что неизменно следовал за ведьмой в жизни и любви, в горе и счастье. Парочка захватила внимание юного Пака ещё в самом раннем детстве, когда чёрный котёнок наотрез отказывался слезать с высокого дерева, а магические неразлучники попросту не могли оставить происходящее без своей помощи. Непослушный котёнок оказался успешно спасён и возвращён сияющему мальчику по имени Чимин, что улыбался так невероятно прекрасно, без труда обосновавшись в сердцах двух созданий не от мира сего.       Связь росла и крепла, связывая троицу чем-то намного большим, чем просто дружбой, берущей своё начало из самого детства. Чимин всегда находил в объятиях парочки свой приют и покой, держа душу и сердце раскрытыми.       – Детка, что могло привести тебя к нам в такой поздний час?       Со вздохом Чонгук грузно опустился на один из стульев, потянув ведьму за манжет широкого рукава за собой, вынуждая занять своё место. В небольшом квадратном кабинете, где едва могло найтись свободное местечко, витал приятный аромат старых книг, сухой листвы и ягодного чая. Здесь всё хранило особый аромат любви, но такой ли аромат хранил дом Чимина?       – Минни, позволь нам помочь тебе.       Поджав пухлые губы, юноша поспешил забрать в объятия мягких ладоней предложенную кружку с горячим чаем. Острые когти чего-то тягостного тоскливо скребли душу изнутри от одной только мысли, что Юнги не было здесь, даже спустя столько времени. Он не пришёл. Он не нашёл. Он не вспомнил. Крупно вздрогнув, мальчишка судорожно втянул пряный воздух, зажмурившись до ярких пятен под припухшими веками.       – Послушай, – мягко начал Тэхён, вновь подавшись вперёд, чтобы потянуться со звоном многочисленных браслетов в попытке урвать прикосновение. Юноша без сомнений облокотился о столешницу, укладываясь корпусом поверх многочисленных вещей. Глубокие и лазурные глаза ведьмы имели свою маленькую особенность, те мягко светились в темноте голубоватым отблесками. Подобное всегда вызывало на пухлых губах улыбку, сколько бы лет ни прошло с самой первой встречи. Но сейчас же в этих стенах не было ни одного смешка, ничего, даже ярких точек световых сверчков. – Детка, ты ведь понимаешь, что мне придётся рассказать твоему возлюбленному, где ты находишься, если он вдруг позвонит мне.       – Он не позвонит, – легкомысленно сказал Чимин, пожав плечами. – Если бы Юнги действительно искал меня, то поднял бы всё на уши.       Обеспокоенный взгляд на мгновение встретился с тяжёлым и хмурым, и никакая улыбка не смогла разглядеть морщинку между нахмуренных бровей Чонгука. Тот цокнул, складывая руки на груди.       – Этот Юнги никогда мне не нравился, – в честности поделился Кролик. – И я не понимаю, что за планы у его любви. Дело не в том, что он попросту запамятовал, а в его отношении. Как вообще возможно забыть то, о чём будут гудеть все вокруг в окружении, как в своём, так и в окружении своего возлюбленного. Неужели у этого Юнги нет близкого друга, который бы поздравил его сегодня. Мы на двоих с Тэ-Тэ отправили тысячи сообщений.       – Мой телефон перегрелся сегодня.       – Вот видишь!       – Скажи честно, детка, он обижает тебя? – не унималась ведьма. – Ты только скажи нам, ты ведь знаешь, один щелчок пальцев и…       Печальная улыбка окрасила собой бледное лицо юноши, и тот отставил кружку на край стола, с осторожность отодвинув стопку бумаг чуть в сторону.       – Вовсе нет, – тихо сказал он. – Но я так чертовски устал, кажется, у меня больше нет сил. И дело не в работе, нет, просто… Это так сложно. Во мне клокочут мысли, но слова так и остаются где-то глубоко внутри.       – Хочешь перебраться к нам на время? Как мы уже говорили тебе на днях, после того, как мы перебрались в апартаменты над лавкой, у нас появилась гостевая спальня. Специально для тебя, детка.       Но взлохмаченный Чимин лишь отрицательно покачал головой, из-за чего его пшеничные волосы, слегка завивающиеся на самых кончиках, чуть подпрыгнули.       – Большое спасибо за предложение, но, кажется, я хотел бы немного иной помощи.       – Иной?       На мгновение всхлипнувший гость потупился, сжимая в волнении пальцы в замок и прикусывая щёку изнутри. Смятение, что длилось не более нескольких секунд, исчезло, растворяясь в жаркой решительности.       – На протяжении всего этого вечера мои мысли крутятся вокруг только одной идеи. Я никак не могу выкинуть ее из головы, как и отказаться от той. Кажется, я хочу воспользоваться твоими услугами, Тэ-Тэ.       Воздух застрял прямиком в горле ведьмы, и Тэхён закашлялся, заполучив ощутимый удар между лопатками от любимого помощника. Мягкие пальцы сильнее сжали кружку, вновь привлекая ту к себе. Подобные магические лавки часто предоставляли услуги ведьм или же магов, когда те достигали своей высшей категории в профессиональной сфере, что позволяла заключать магические контракты как с людьми, так и с другими существами. Всё было просто: клиент получал своё желание в реальности, отдавая что-то взамен. Но мало кто мог предположить, что фраза о собственных желаниях, которых необходимо бояться, была настолько реальна и правдива.       – Минни, о чём ты только говоришь? Мы обязательно сможем решить всё и без этого, давай хорошенько обсудим ситуацию, – но нахмуренный Чимин лишь вновь покачал головой, выбивая из груди ведьмы скудные остатки воздуха. Подобные сделки всегда были чреваты невообразимыми последствиями, но ведьмы и маги редко могли отговорить нерадивых клиентов от необдуманных ошибок, всё же и в этой области работало правило о клиенте, который всегда оказывался прав.       Но ни строгие взгляды, ни длительные уговоры так и не смогли сдвинуть упёртого юношу с намеченного пути. Янтарные глаза того, всё ещё хранившие остатки солёной пелены, озарились светом лишь после того, как перед Чимином оказался лежать изысканный листок бумаги, словно бы свиток с ярким гербом, а рядом — самое настоящее перо с небольшой чернильницей.       – Ты уверен? – напоследок поинтересовался взволнованный донельзя Чонгук, приникая ближе и накрывая тёплой ладонью предплечье беспокойной ведьмы. – Пути назад уже не будет, только выполнение условий расторжения сможет вернуть всё на свои места.       – Я хочу, чтобы Юнги изменился, – с трепетом взявшись за длинное перо, чтобы поставить размашистую подпись, Чимин на короткий миг прикрыл припухшие веки, вновь устремляясь мыслями к возлюбленному, который явно не испытывал угрызений совести. Яркая обида и боль вновь вспыхнули в юном сознании, сбивая с ног, и Чимин встряхнул головой, выглядя крайне решительно. – Хочу, чтобы Юнги изменился для меня, я хочу почувствовать себя тем, о ком невозможно забыть. Пусть всё будет иначе.       Парочка, чьи сердца пропустили удар, переглянулась между собой, вновь воззрившись на уверенного и насупленного юношу, на чьём бледном лице играл яркий румянец. Земля стремительно начала уходить из-под ног, когда острый край пера коснулся поверхности желтоватой бумаги, без сомнений выводя изящную и размашистую подпись. Длинные строчки документа вдруг пошли рябью, и на короткое мгновение договор вспыхнул множеством лучей света, разлетаясь мелкими, едва заметным, белыми искрами.