Angel Number

Love Me Again — V

      С того самого дня, когда мир вновь перевернулся с ног на голову, правая половина уютной постели так и не обрела своего истинного владельца, а кольцо осталось томиться в небольшой шкатулке на прикроватном столике. Сколько бы Чимин ни думал о произошедшем, свернувшись в клубок на краю большой постели, тот так и не отыскал ни единой догадки о причине возникновения такой душераздирающей бездны в собственном сердце. Что-то определенно было неверно, где-то точно жизнь повернула совсем не туда, разрушая всё на своём пути. По ту сторону стены в тёмной гостиной, где не чувствовалось ни одного намёка на праздничный дух, в тёплом коконе из пухового одеяла приютился Юнги, сжавшись в тесный клубок, тот ощущал себя абсолютно чужим как в доме на маленькой улице, так и в собственном мире. Притихший Кот, что боялся показать и кончик носа из своего кокона, без стеснения ронял на подушку горькие слёзы.       Следующим утром, столкнувшись с причиной своего разбитого сердца в тишине сонной кухни, Юнги с минуту не мог вымолвить ни единого слова, замерев на пороге. Подобное боязливое поведение было совершенно не свойственно Гибриду, что в волнении сцепил подрагивающие пальцы в замок, прижимая к колючему свитеру. Вина сбивала с ног, подобно мощной и пенящейся волне, забирая с собой на самое песчаное дно. Он не мог отпустить своего человека, потерять или забыть, разлюбить. Прошедшей ночью так и не удалось погрузиться в желанный сон, тяжёлые мысли терзали собой разум, а ногти терзали израненную кожу. Юнги не находил себе места. Прошлое, сотканное из многочисленных ошибок, невероятно давило на плечи.       – Ах, дорогой! Почему же ты проснулся так рано? Ночь, кажется, была такой странной, тебе так не показалось? Ты должен ещё поспать, – ещё сонный голос повис в утренней тишине, обволакивая замершего мужчину и вытесняя любое смятение. Чимин звучал непринужденно и обыденно, совсем как раньше. Ещё никогда в своей жизни Юнги не ощущал себя настолько во власти человеческого существа. – Юнни?       Не думая ни единой секунды, Юнги стремительно направился вперёд, чтобы, не обращая внимания на боль, рухнуть на колени перед юношей, отчаянно обхватив того за узкую талию, вжимаясь лицом в плюшевую кофту настолько сильно, что ощущалось тепло чужого тела. Короткий вздох сорвался с пухлых губ, и взъерошенный, словно птенец, Чимин замер в оцепенении, неловко разводя руки в стороны.       – Милый? – тихо позвал юноша, так и не касаясь спутанных волос мужчины, как и дрогнувших плеч того. – Милый, что ты делаешь? Вставай, пожалуйста, что ты…       Утопая в ярком смущении, Чимин всегда сетовал на то, с каким блеском обожания в разноцветных глазах влюблённый Гибрид смотрел на него в моменты, совершенно неподходящие для проявления любви. Юноша не понимал, как подобное могло происходить, видя в себе исключительно нечто совершенно несуразное, пока мир Юнги стремительно сужался до одного ещё сонного существа с ворохом взлохмаченных волос, следом подушки от сладкого сна, хлебными крошками на мягких щеках после вкусного тоста. Гибрид находил в незначительных мелочах свою судьбу, храня трепетные моменты глубоко внутри своих воспоминаний. Так и сейчас, насыщая горящие лёгкие родным ароматом, мужчина видел в ангельском существе лишь кого-то самого идеального, невообразимого и совершенно нереального. В нерешительности тёплые ладони опустились на тёмную макушку, с осторожностью поглаживая взлохмаченные локоны между меховых ушей и вызывая у Гибрида сдавленный всхлип. Юнги как никогда ощущал себя совершенно недостойным этого человека.       – Мне так жаль, – сдавленно прошептал он, сжимая мягкую ткань плюшевой кофты лишь сильнее. Под веками нещадно щипало, а кончики ушей горели жаром. – Ангел мой, мне так жаль, я так виноват перед тобой. Если бы я т—       – Тише.       Странное умиротворение окрасило собой красивое лицо юноши, и уголки пухлых губ приподнялись в робкой улыбке. Больше не было прежнего тепла, ласки и нежности, всё теперь перевернулось с ног на голову. С печалью взглянув вниз, Чимин осторожно отстранил от себя лицо возлюбленного, смахнув с ресниц того крупные солёные капли. Лишь единожды юноша видел слёзы этого человека, но и те принадлежали исключительно лучистому счастью. Это пугало, но где-то глубоко внутри по-прежнему сохранялась необыкновенная пустота. Вдруг глубокий янтарь больших глаз сменился голубоватым отблеском, чтобы короткое мгновение спустя снова принять свой прежний медовый цвет. С тихим и коротким вздохом Чимин хлопнул пушистыми ресницами, совсем не узнавая ни собственные чувства, ни весь этот мир, словно бы погрузившись в холодный вакуум, из которого нестерпимо хотелось выбраться.       – Мин—       – Это и твой дом тоже, – до странного мягкий и безразличный голос разлился в прохладном воздухе, пробирая до самых костей. Гибрид не узнавал своего человека, будучи совершенно потерянным. – Ты останешься, всё же… Всё же я пообещал своим друзьям хорошенько позаботиться о потеряшке, даже если из пушистого комка ты превратился в настоящего человека. Я совершенно не против гостя в этом большом доме, теперь будет не так тоскливо, верно?       – Гостя?       Неестественная, но яркая улыбка окрасила ягодные губы, и Чимин лишь легкомысленно пожал плечами, ловко выбираясь из цепких объятий, чтобы вновь вернуться к приготовлению завтрака.       – Мы не так давно познакомились, значит, ты ещё гость для меня в этом доме, Юнги. Прости, милый, но месяц — не так и много для чего-то большего, ты так не думаешь?       Руки гибрида безвольно опустились, и тот, не имея больше сил, грузно осел на пятки, слепо смотря в пустоту. Хоть действие расторжения договора наконец-то вступило в свои права, оставалось ещё несколько пунктов, о которых Юнги не желал говорить вслух вовсе. По словам ведьмы, именно горькие слёзы, упавшие на измятый договор, позволили не только проявиться условиям расторжения, но и Гибриду вернуть свой прежний вид. Как гласила сделка, теперь все невзгоды падали исключительно на плечи Юнги, которому же необходимо было вернуть ушедшие чувства возлюбленного, изменив самого себя в лучшую сторону. Но усложняло всё состояние Минни, его память о яркой любви исчезла, а сам Юнги стал для него не более, чем домашним котом, которому мальчишка позволял засыпать у себя на груди весь этот месяц. Если же Гибрид смог бы завоевать юное сердце заново, то магические чары разрушатся, а поцелуй любви обязательно сработает, возвращая всё на круги своя.       – У тебя ведь нет аллергии на чеснок? – взглянув через плечо, поинтересовался юноша, сжимая в руке свою излюбленную лопатку. – Прости, милый, я такой невнимательный сегодня, была отвратительная ночь. Так… Что ты говорил?

*

      Вечером, когда волшебная парочка привычно появилась на пороге дома, на лице голубоглазой ведьмы возникло яркое удивление, что превратилось в настоящее веселье, стоило только Юнги затолкать несопротивляющегося юношу в тесную кладовку, пока на кухне во всю грелось сладковатое вино. Сжав воротник чужого нелепого свитера, на котором мигали разноцветные огни гирлянды, в кулаки, Мин дёрнул ведьму на себя, хорошенько встряхнув.       – Какого чёрта здесь происходит?! – в ярости зашипел Гибрид, а меховые уши того прижались к голове, пока короткая чёрная шерсть на хвосте вставала дыбом. От вида узких и острых зрачков ведьма сглотнула. – Не смей водить на меня за нос, я прекрасно знаю, что всё происходящее исключительно твоих рук дело. Эти условия — какая-то дикость!       Длинный палец, появившись словно из ниоткуда, нажал Гибриду на самый кончик носа. Тэхён звонко хихикнул.       – Это твоих рук дело, – нараспев протянул Тэхён. – Не так ли?       – Минни плохо.       – Нет, мой дорогой друг, в его воспоминаниях сейчас нет ни единого прецедента для этого, – крепкая хватка исчезла с горловины, и Ким, помявшись в нерешительности, сжал мужское плечо с лёгкой улыбкой. – Мы не очень ладили с тобой, признаю, но я хочу, чтобы ты знал… Составлять этот договор у меня не было совершенно никакого желания, но я не мог отказать клиенту, таковы правила. Мне жаль, Юнги.       Жизнь кипела по ту сторону двери кладовки, расцветая звонким смехом и уютными мелодиями. Прикосновение к плечу обжигало собой, подобно пламени, но почему-то дарило необыкновенное облегчение. Осознание того, что Юнги не был один против всего мира, вынудило того рухнуть в бездну.       – Я не хотел, – залепетал вдруг Гибрид, вскидывая на ведьму блестящие глаза, пока слова отчаянно дрожали на окончаниях. – Я действительно не хотел ничего из происходящего сейчас, мне очень жаль. В тот день всё пошло наперекосяк, за головной болью и суматохой дни в моей голове превратились в спутанный комок, я был уверен, что в тот день было совсем не тридцать первое число. Я—       – Это всё прекрасно, это то, что нужно, – потянувшись, Тэхён осторожно забрал чужие подрагивающие пальцы в свои тёплые ладони, осторожно сжимая. – Но не мне ты должен говорить эти слова, Юнги. Почему же ты в тот вечер не отправился за Минни в мою лавку? Я прекрасно осведомлён о твоём знании о её расположении. Я прекрасно знаю, вас двоих.       – Я не хотел—       – Не хотел?       – Когда Минни злится, – с судорожным вздохом медленно начал мужчина, пытаясь угнаться за сумбурными мыслями и никак не стесняясь своих влажных глаз, – то он похож на злого и хмурого котёнка. Я знаю, что он взрослый и самостоятельный мужчина, но… В такие моменты он напоминает собой исключительно что-то чертовски милое и совсем крохотное. Ему всегда требуется какое-то время и своё место, чтобы хорошенько остыть, собрав мысли в кучу. Я не мог его удержать, ведь на все мои слова он лишь фыркнул бы, сделав всё так, как посчитал нужным. Принять чью-то помощь в подобные моменты для Минни… Трудно. Я не имел ни малейшего понятия, что причиной его побега послужило именно это, именно я.       – Ты знал, что он отправился ко мне, верно?       – Да, – без единого промедления. – Конечно. Совсем недавно Минни прожужжал мне все уши о том, что вы закончили ремонт в гостевой комнате, и как ему хочется поскорее отправиться к вам двоим на ночёвку. Я подумал… Я знал, что Минни отправился к вам и остался на ночь, что-то внутри меня вопило об этом, не разгораясь паникой. А уже наутро я хотел отправиться за ним к вам, но не успел.       Аккуратные брови ведьмы сложились домиком, и Ким шагнул вперёд, чтобы сжать несчастного гибрида в щедрых объятиях, прижимаясь щекой к меховому уху.       – Не нужно обладать никакими магическими способностями, чтобы узнать это, дорогуша, – тёплая улыбка расцвела на румяном лице голубоволосой ведьмы, когда один крохотный всхлип пронзил пространство, самую малость пугая собой Тэхёна. Цепкие длинные пальцы неистово вцепились в крупную вязку нелепого свитера. – Мои домыслы оказались верны, а ты, кажется, наконец-то позволил нам всем узнать тебя. Поверь, мой Кролик будет так счастлив.       – Я так люблю его, Тэхён, так сильно…       – Я верю тебе, моё сердце доверяет тебе, Юнги, прошу тебя, покажи Минни, как он чертовски ошибался.       Заручившись поддержкой ведьмы, атмосфера за совместным ужином оказалась куда более расслабленной, чем обычно. Поглядывая на своего лучистого возлюбленного, Юнги тяжело и совершенно влюблённо вздыхал, тоскливо мучая вилкой листья салата в своей тарелке, которая явно была намного лучше керамической миски, полной сухого корма. Магия всегда удивляла собой мужчину, как её возможности и силы, она казалась поистине безграничной. Удивительным фактом оставалось и то, как Чимин не обращал внимания на множество чужих вещей помимо собственных, которые занимали свои законные места повсюду в доме. Осоловелый юноша жил словно бы в своей собственной заколдованной реальности, где не находилось места любви и сладким воспоминаниям. Но, несмотря на все преграды, Юнги твёрдо решил двигаться вперёд и только вперёд, стремясь сделать всё, только бы вновь завоевать юное сердце. Отправив горстку салата в рот, Гибрид вдруг чётко осознал, что его собственные чувства стали только сильнее, если такое, конечно, оставалось возможным.       Так, продолжая ночевать на диване в гостиной, Юнги медленно, но верно вливался в роль гостя, с трепетом цепляясь взглядом за неизменное помолвочное кольцо на безымянном пальце возлюбленного, что продолжал жить. Будни заволокли собой Чимина, как работа и вечерние прогулки за покупками в ближайший супермаркет, конечно же, исключительно в компании Гибрида, обосновавшегося в доме, как в собственном гнезде. Всё вновь оборачивалось уютной рутиной, против которой ни мальчишка, ни Гибрид ничего не имели. Юнги же, вооружившись потрёпанным блокнотом и ручкой, начинал свой долгий и тернистый путь в юное сердце.       Несмотря на то, что ведьма всё ещё отказывалась говорить о точных причинах заключения договора, как и Кролик-помощник воротил от подобного свой нос, но парочка продолжала часто принимать Юнги на вечернее чаепитие до окончания рабочего дня самого Пака, отвечая на множество разнообразных вопросов. Так, записывая очередную маленькую мелочь, Мин ловил себя на мысли, что никогда и не забывал о любимом цвете своего лепестка, о его страхе бабочек или же о любимой зимней пижаме. Он любил его, как никто в этом чёртовом мире, так и не имея ни единой точной догадки, почему же всё пошло наперекосяк.       За отсутствием привычной работы, на которую уходили едва ли не целые сутки, Кот обосновался дома, посвящая каждую секунду своего времени только одному человеческому существу. Корзина с грязным бельём теперь всегда была пуста сразу же, стоило только наполниться. Все покупки теперь совершались исключительно вместе, из раза в раз Гибрид упрямо стоял в ожидании рядом с возлюбленным, как бы долго тот ни делал свой выбор между двумя пачками одинаковых сладостей. Чистая посуда больше не томилась в посудомойке, в доме стоял исключительный порядок, а на экране ноутбука Юнги всё чаще мелькали фотографии воспитанников кошачьего приюта. С того времени Гибрид стал на путь собственного исправления, отдавая самого себя не работе, а исключительно одному человеку. Поначалу пугливый из-за непривычного жаркого напора к каждой мелочи, Чимин всё больше таял, позволяя длинному и меховому хвосту оборачиваться вокруг руки или же ноги при любой возможности. Тёплые и сухие ладони становились неотъемлемой частью каждого дня, как и робкие поцелуи в мягкие щёки каждым ранним утром.       Нежно алея скулами, мальчишка принимал чужую любовь, робко касаясь той самыми кончиками пальцев и ощущая табуны мурашек всякий раз, когда нечто отзывалось ярким чувством дежавю. Укутанный в заботу, сияющий Чимин расцветал, открываясь всё больше, тот благодушно позволял отыскать путь к своему сердцу, находя в мужчине, чьи глаза имели совершенно разные оттенки, нечто родное и забытое, что когда-то дарило множество сладостных удовольствий.       Совместные вечера становились зависимостью, а тёплые объятия — нуждой, как трепетные прикосновения, короткие признание и жизнь, разделённая лишь на две души, которые, умирая друг без друга, наконец-то смогли найти свой излюбленный рай.       Однажды, листая журнал в приёмной клиники в ожидании своей очереди, пока притихший в волнении Гибрид по правую руку мелко подрагивал от страха укола, с хлопком пушистых ресниц Чимин обнаружил одну мелочь прямиком у колонки с гороскопами. Несмотря на то, что многие относились к подобным вещами, даже в мире, наполненном магией, абсолютно скептично, мальчишка продолжал доверять звёздам, случайным совпадениям и загадкам. Теперь же вездесущие девятки начали складываться в действительно понятную картину…

«…одним из самых могущественных ангельских чисел является — «999», которое символизирует конец цикла и начало нового. Это число часто ассоциируется со значительными жизненными изменениями, такими как окончание работы или отношений, и представляет собой время обновления и трансформации. Хотя скептики могут сомневаться в достоверности ангельских чисел, многие люди находят утешение в их посланиях и используют их для самоанализа и личностного роста. В любовной же жизни это ангельское число несёт в себе…»

      – Ох‐х-х.       – Что ты читаешь?       Крупно вздрогнув от неожиданности и едва не подскочив, с пылающим румянцем Чимин захлопнул несчастный журнал, воззрившись на возлюбленного округлыми глазами.       – Ничего, – прочистив горло, пролепетал он, пока длинный кошачий хвост стремительно обвивал руку, щекотя короткой шерстью тыльную сторону ладони. – Абсолютно ничего.       Разноцветные глаза лукаво прищурились, а зрачки расширились, становясь круглым.       – Так что там говорит мне гороскоп на следующую неделю, ангел мой?

*

      В один зимний день, когда на пороге появился заснеженный, но абсолютно счастливый Гибрид, юноша ярко осознал, что больше ничего не скрывалось за магической дымкой, возвращая все воспоминания на свои места. Может, всё дело было в раскидистом букете любимых пудровых пионов, припорошённых снегом, а может, в тонком цветочном аромате или же в трепещущем сердце, ведь земля стремительно уходила из-под ног. Лёгкая боль коснулась безымянного пальца, на что Чимин лишь улыбнулся, взглянув на излюбленное кольцо с непередаваемой нежностью.       С того момента за обеденным столом, в центре которого теперь неизменно красовалась стеклянная ваза с пышным букетом, случилось девять совершенно сказочных свиданий, сменяясь неизменными объятиям в полночь. Прогулки на двоих становились всё более долгими, а ужины за пределами родных стен более интимными, после которых разомлевший Чимин, утопая в смущении и любви, позволял подарить уголку своих пухлых губ лёгкий поцелуй. Может, оставлять гибрида в неведении того, что память вернулась, казалось самую малость эгоистичным поступком, но Чимин не мог насытиться новой и пылкой любовью, от которой хотелось лишиться чувств здесь и сейчас. Видеть то, как возлюбленный старается исключительно для него, вынуждало юную душу трепетать.       В один момент, когда Сихён обожгла ушную раковину мальчишки горячим шёпотом, тот понял, что стена, что разделяла его с Гибридом каждую ночь — ужасна, а засыпать в разных постелях — сродни поступлению. Чимин отчаянно тосковал, отсчитывая минуты до завершения рабочего дня, чтобы скорее упасть в родные объятия.       – Ты выглядишь просто потрясающе, – зашептала тогда Сихён, ловко забирая несколько мандариновых долек из рук румяного юноши. – Неужели мой малыш заново влюбился? Ох уж эта ваша любовь…       Влюбился.       Поздним вечером, нехотя выбираясь из излюбленных объятий и тёплого кокона на мягком диване, Чимин позволил себе ощутить яркую тоску из-за невозможности поцеловать этого человека, в чьих руках было так невообразимо безопасно. Тогда, не желая возвращаться в холодную и одинокую постель, юноша изобразил самые правдоподобные зачатки простуды, чтобы остаться на всю ночь под тёплым боком в объятиях своего мужчины, теперь уж точно не смея променять того ни на что во всех Вселенных. Чимин любил его всем своим существом, даже больше, чем в зыбком прошлом, если такое, конечно, только было возможно.       Казалось, ещё никогда в своей жизни мальчишка не посвящал себя настолько страстно одному лишь выбору подарков. Рождество неумолимо наступало на пятки, а Пак, погрязнув в розовых облаках и нежной влюблённости, полностью терял счёт любого времени, растворяясь в разноцветных глазах возлюбленного, что смотрели так невообразимо тепло. Не терпя ни единого возражения, ведьма вместе с Кроликом-помощником забрали слабо сопротивляющегося Чимина прямиком из дома одним пятничным вечером, оставляя Юнги, облачённого в клетчатую пижаму и большой свитер, с целой горстью изумления. Рождественская сказка проникала глубоко в самую душу, окрашивая мир долгожданными яркими красками, как и сама любовь, позволяющая вновь ощутить вкус еды или же увидеть цветные сны, воспарив над землёй.       – Эй, Минни, не отставай!       Послушно ступая тогда за друзьями, что крепко держали за обе руки, Чимин никак не мог вернуться в реальность, продолжая оставаться мыслями и душой в тёплых объятиях возлюбленного, пока воздух щедро напитывался сочными и пряными цитрусовыми ароматами, переплетаясь с еловыми нотами раскидистого рождественского дерева.       Ни продолжительный поиск подарков, ни вкуснейший пряник в яркой глазури со стаканом горячего и сладкого вина никак не цепляли собой юношу, хоть яркая улыбка и расцветала на красивом лице того, а медовые глаза от счастья, переполняющего душу, превращались в искрящиеся полумесяцы. Лишь вернувшись в родные стены всё наконец-то встало на свои места, позволяя наполнить горящие лёгкие родным ароматом, а телу упасть в любимые сильные руки, чьи объятия смогли закрыть собой от целого мира. Когда под елью, усыпанной желтоватыми огнями в виде свечей и множеством игрушек, оказались аккуратно сложены подарки, на обеденном столе с неизменным букетом пудровых пионов зажглись длинные свечи, заискрившись отблесками в бездонных зрачках. Сияющий Чимин расцвёл лишь ярче, стоило заприметить явно незнакомые подарочные коробки под елью, в изумлении мальчишка вскочил на ноги с пушистого ковра под елью, впервые за долгое время ощущая жгучее смущение.       – Любовь так тебе к лицу, лепесток, – на выдохе произнёс Юнги, не решаясь сделать шаг вперёд, так и замирая в тёплом свете гостиной.       Короткий вздох сорвался с пухлых губ совершенно неожиданно, а внутреннее тепло разлилось роем танцующих бабочек, которых никогда ещё не было за хрупкими рёбрами. Новые и неизведанные ощущения привносили в разум опьяняющую дымку сладкого дурмана.       – Ты правда так считаешь? – едва слышно вымолвил Чимин.       – Определенно.       – Позволишь ли мне открыть свой подарок чуть раньше? Я… Я так давно уже мечтаю о нём, во мне не осталось ни единого терпения. Пожалуйста, Юнни.       Острый кадык гибрида дёрнулся, а мир мальчишки перевернулся с ног на голову, выбивая твёрдую землю из-под босых ног.       – Да, – с придыханием проговорил осоловелый Мин, что не сводил поплывшего взгляда с человеческого создания, которое возникло неожиданно так близко, лучась яркой и белозубой улыбкой. – Да, лепесток, пожалуйста, сделай это.       Приподнявшись на носочки, Чимин рухнул в любимые объятия, обвивая руками крепкую шею Гибрида, что пах так невероятно прекрасно. Древесные нотки парфюма сливались с пряным шлейфом стремительно приближающегося Рождества, расцветая солоноватым и морским бризом знойного полудня. Робкое прикосновение пухлых губ обласкало собой трепещущие веки с длинными ресницами, что отбрасывали на яркий румянец длинные тени. С широкими ладонями на юношеской талии ласка коснулась скул мужчины и кончика носа, который Чимин со смешком обхватил самой кромкой зубов наподобие укуса, а следом оставил на том звонкий поцелуй.       Когда мягкими ладонями оказалось обхвачено излюбленное лицо Гибрида, на котором танцевали любовь и умиротворение, со вздохом опьянённый Чимин прижался лбом к чужому, вжимаясь в крепкое тело с особым отчаянием. Юноша медлил, неспешно наслаждаясь умелыми длинными пальцами, что проворно и ловко пробирались под плюшевую ткань кофты, вынуждая мурашки сбежать вдоль позвонков. Тонкое тело таяло, а душа взлетела до самых небес, когда на чистой шее расцветали яркие бутоны жадных ласк, срывая с пухлых губ лёгкие стоны. От тоски по этому человеку Юнги готов был обронить горкие слёзы, нисколько не стесняясь собственной слабости. Чем сильнее разгоралось обжигающее пламя в глубине сердца, тем больше янтарные глаза заполоняла собой дымка сладкого дурмана, превращая юношу в сильных руках в нечто невероятное и нуждающееся до истерзанной любви Гибрида, абсолютно жадное до удовольствия. Нещадные поцелуи обрушились на Чимина, словно бы большая и безжалостная волна, вынуждая того изнывать от желания не только заполучить долгожданный поцелуй, но и заполучить это излюбленное существо исключительно в своё распоряжение на всю оставшуюся жизнь.       – Где же ты был, ангел мой, когда я нуждался в тебе так сильно?       Когда мягкая ладонь накрыла невесомой лаской солнечное сплетение, поднимаясь всё выше, с блеском на сочных губах Чимин воззрился на возлюбленного из-под пушистых ресниц, тая от родного и быстрого сердцебиения под прикосновением.       – В любой из Вселенных я был и буду только с тобой, в тебе. Рядом.       Стоило веками закрыться, погружая мир в темноту, тяжёлое дыхание, разделённое на двоих, наполнило уютную тишину гостиной. Разгорячённый мир ощущался тёмным и запретным раем, где никто и никогда не смог бы сравниться с той любовью, которой Юнги щедро одаривал изнывающее создание в собственных руках. Колючий страх, что Минни не пожелал бы дожидаться его по ту сторону райских ворот, медленно растворялся морозной дымкой, отпуская. Эта неразделимая связь пеньковой верёвкой ощущалась как никогда куда более крепкой, вынуждая терять остатки трезвого разума и понимать без слов, уходя с головой в личное безумие.       Утонув в любви, Чимин не знал, в какой момент прохладный воздух коснулся обнажённой кожи, а облако пухового одеяла обволакло своими объятиями ничуть не хуже тёплых ладоней, что были, казалось, повсюду. Ещё никогда такое количество трепетных поцелуев не расцветало на нежной коже, даря щедрые бутоны ярких следов и томные вздохи всепоглощающего удовольствия. Ни в одном из миров не существовало лекарства, чтобы забыть одно единственное излюбленное и родное лицо, которое, подобное песне, не способно покинуть мыслей. Частички родственной души, по которой была так сильна тоска все эти месяцы, преследовали и уверяли, что всё обязательно будет хорошо.       Всё хорошо.       – Юнги… Милый.       Когда горячая кожа коснулась тонкого обнажённого тела, янтарные глаза широко распахнулись в неистовом страхе, а короткие ногти остервенело вцепились в широкий разворот плеч. На жалкое мгновение всё происходящее показалось сладчайшим сном, но реальность оказалась куда слаще, стоило в разноцветных глазах напротив сверкнуть отблеску чистого обожания и любовного трепета. С коротким вздохом Чимин вжался макушкой в ворох мягких подушек, позволяя чужой груди прижаться к его собственной, вновь обвивая шею возлюбленного объятиями. Пшеничные локоны, разметавшись маленьким беспорядком на белой ткани, оказались в крепкой хватке когтистых пальцев, чтобы, запрокидывая юноше голову, под острым кадыком того расцвёл яркий укус, сменяющийся сочным поцелуем. Под веками болезненно защипали невыплаканные слёзы, становясь отголосками яркого удовольствия, когда нежная ласка коснулась внутренней стороны мягкого бедра.       Всё происходящее было так нестерпимо знакомо, но абсолютно ново, вырывая короткие вздохи с каждой вспышкой нового и нового наслаждения. Неожиданно всё разом исчезло, стоило Юнги отстраниться на короткое мгновение, вынуждая мальчишку под собой возжелать лишиться чувств от подобной потери. Со знакомым бутыльком из ящика прикроватного столика на свет явилась и шкатулка, от одного вида которой сердце затрепетало в отголосках холодного страха. Не думая ни секунды, Юнги стремительно раскрыл ту, чтобы наконец-то с трепетом достать своё кольцо, немедленно возвращая то на законное место. Теперь всё встало на свои места. Вспышка света, мелькнувшая из глубины ящика, привлекла внимание Гибрида, и тот, нахмурившись, поддался чуть вперёд, чтобы с некоторой злостью положить вещицу обратно на светящийся договор, закрывая ящик с особым усердием.       – К чёрту.       Когда прохладный металл коснулся горячей кожи, заставляя юное тело крупно вздрогнуть от незамысловатого удовольствия, всё действительно ощутилось наконец-то правильно, так, как и должно быть. Когда-то, обронив глупое желание, которое обернулось настоящим ночным кошмаром, Чимин, принимая щедрую ласку влажных и длинных пальцев глубоко в собственном изнывающем теле, сейчас же отчаянно вспомнил любую молитву, чтобы поблагодарить небеса за благополучный исход. Ещё никогда юноша не боялся собственных желаний настолько сильно, какими бы те ни являлись сокровенными. Мальчишка ярко чувствовал это, как и самый первый долгожданный толчок, как жгучую любовь своего мужчины, не имея возможности и желания избавиться от этого нарастающего дикого удовольствия, сводящего с ума намного безумнее любых синтетических веществ.       Всё происходящее походило на нечто большее, чем на оазис тёмного рая или же горящую преисподнюю, становясь той самой точкой невозврата, когда мир по ту сторону светлых стен переставал существовать и вовсе. Вплетая подрагивающие пальцы во взъерошенные тёмные локоны возлюбленного, в ярком отчаянии Чимин, притягивая ближе к себе, одарил приоткрытые губы того сладостным и протяжным стоном, чтобы в следующее мгновение выгнуться от неожиданной вспышки, упираясь розовой пяткой в скомканное одеяло. Медленный и глубокий темп наполнял долгожданным наслаждением намного лучше коротких и пылких ночей, сбивая дыхание, он выворачивал израненную душу наизнанку, окропив лица с расцветающими бутонами румянца солёными дорожками.       – Ты стал ещё прекраснее с тех пор, как мы расстались, – горячее дыхание обжигало собой ягодные губы с редкими линиями корочек, так и оставшиеся без единого поцелуя. Медовая патока больших глаз окрасилась россыпью многочисленных звёзд, воззрившись на Юнги в непередаваемых чувствах, забирая у мужчины сиплый вздох. Влажные и пшеничные локоны плавно покачивались от каждого глубокого толчка, спадая на тонкие брови, сведённые домиком. С коротким и высоким стоном мягкие подушечки пальцев коснулись лица Мина, оглаживая то и цепляя губы.       – Как ты проводил свои ночи без меня по ту сторону стены? – очередной вздох вынудил Чимина прогнуться, лихорадочно вжимаясь в крепкое тело над собой всё сильнее. – Всё читал свои книги и тосковал без меня, милый?       – Я хочу быть в твоих объятиях, лепесток, – обхватив тонкое запястье, Гибрид прижался к раскрытой и взмокшей ладони поцелуем. – Я всегда хотел быть.       – Вернись ко мне, прошу. Я не ищу рай, мне нужна только твоя любовь.       Содрогаясь от необыкновенного и долгожданного ощущения излюбленных губ на своих собственных, в волне наслаждения Чимин высоко всхлипнул, изливаясь сладчайшим стоном прямиком в поцелуй, что норовил вытянуть юную душу. Влажный и проворный язык был подобен настоящему благословению, как и подаренное ярчайшее удовольствие такой привычной лаской. Что-то тёплое возникло в солнечном сплетении, разливаясь обжигающей волной и затапливая собой с каждым новым движением губ, позволяя воспарить и рухнуть вниз, разбиваясь на тысячи и тысячи осколков. Любовь вскипела в венах, и Чимин неистово обхватил мужчину, не желая того отпускать ни на краткий миг. Под прикрытыми покрасневшими веками, припухшими от слёз, мелькнуло яркое свечение, наполняя кончик языка и израненные губы лёгким покалыванием.       – Двигайся, милый, сделай это, – с придыханием пролепетал Чимин прямиком в раскрытые и влажные губы, разрывая поцелуй, чтобы воззриться в разноцветную бурю взглядом, обезумевшим от любви. – Сделай же это, сделай. Как же я чертовски влюблён, Боги… Боги!       Когда цепкая хватка, причиняющая боль, исчезла с темноволосого загривка, Юнги медленно моргнул, чтобы мгновением позже прижаться к взмокшему лбу юноши своим, разделяя дыхание на двоих. Тугой клубок наслаждения, перерастающий в короткие вспышки боли и ворох обезумевших бабочек в самом низу живота, вдруг превратился в нечто ослепительное, оглушая звоном в черепной коробке и непроглядной дымкой. Задыхаясь от собственных чувств, Гибрид не знал, насколько же стон возлюбленного был громким и отчаянным, но Мин точно видел на красивом лице того то самое наслаждение, от которого дрожь в теле нарастала волнами, стремительно набегающими на песчаный берег без шанса оставить хоть одну душу в живых.       Яркий мир за пеленой удовольствия вспыхнул и погас, расползаясь по дрожащему телу осознанием того, что жизнь вдруг обернулась чем-то чертовски прекрасным, настоящим собственным шоу с одной единственной звездой. С движением двух тел вязкое и некогда горячее семя окрашивало кожу всё больше, вдруг оказавшись щедрым мазком на мягких подушечках пальцев, то коснулось собой розового и мокрого кончика языка, пока на самом дне бездонных зрачков Чимина танцевали настоящие обезумевшие бесы. Юноша, подарив себе излюбленное лакомство, вновь на мгновение крепко зажмурился с волной крупной дрожи, чтобы следом, воззрившись в невинности на мужчину перед собой, коснуться подушечками влажных губ гибрида, одаривая блестящий язык того остатками лакомства.       – Ты нужен мне, как воздух, милый, – с придыханием сбивчиво пролепетал Чимин, расплываясь в самой счастливой улыбке. – Ты нужен мне, милый, ещё, ещё и ещё.

*

      – Быстрее!       – Ах, Боги, подожди!       Звонкий гудок клаксона возник звоном в черепной коробке, и Кролик крупно вздрогнул от неожиданности, спешно пытаясь совладать с бутоньеркой. Юноша, что топтался в нетерпении на пороге, привнёс в квартиру над магической лавкой бурную суматоху, явившись в самый пик Рождества с настоящим свадебным букетом, собранным исключительно под пристальным присмотром одной Сихён. Внезапное желание добавить к помолвочным кольцам обручальные стало невыносимым прямо за праздничным обедом. Бросая индейку и пудинг на растерзание времени, парочка кинулась в заснеженную реальность, не забывая и о крепком поцелуе под омелой у входной двери. Срочный звонок Сихён без труда решил вопрос о свадебном букете и парочке бутоньерок, теперь же дело оставалось лишь за нерасторопными гостями, которых попросту вытащили из уютной постели всего тридцатью минутами ранее. За уютным хаосом Чимин совершенно позабыл и о собственном удивлении этим утром, когда, открыв ящик прикроватного столика, он обнаружил на месте привычного договора лишь редкие и мелкие обгорелые кусочки бумаги. Но любое изумление стало полностью позабытым, самым настоящим прошлым.       – Часовня закрывается уже совсем скоро, а нам ещё пробираться сквозь метель! – юноша взмахнул букетом, легко ударяя спешащую ведьму по вороху лазурных волос. – Поторопитесь уже!       – Кто вообще работает в Рождество? – фыркнул Кролик, всё же расправляясь с цветком на нагрудном кармане своей большой парки. – Минни, мы же уже всё устроили, летом должна была быть чудесная церемония! Сихён даже специально выращивает для этого цветы.       – А как же мальчишник? – в настоящем ужасе воскликнул Тэхён. – Моя программа рушится на глазах, дорогуша, у тебя совсем нет совести!       – Стойте, а праздничный торт?       – Вот тебя только сладости и волнуют, – Чонгук звонко взвизгнул от ведьминского щелчка по кончику носа. – Стойте! А как же клятвы? А—       Несколько лепестков, сорвавшись с мясистых бутонов после очередного удара по макушке, закружились в воздухе, падая к ногам, словно первый и пушистый снег.       Маленькая и единственная открытая часовня расположилась в укромном местечке на другом конце города, что погряз в Рождестве и хлопьях снега, как мир одной парочки в необыкновенном счастье пылкой любви. Казалось, если бы один злополучный вечер не приложил к происходящему руку, то всего этого бы попросту не случилось. Самую робкую малость Чимин, крепко прижимая к себе пушистый букет, чувствовал неимоверную благодарность за такую реальность, медленно, но верно забывая любую боль, что преследовала тенью все эти долгие и холодные месяцы. Суматоха из приятного и щекочущего волнения, заливистого смеха и оглушающего сердцебиения наполняла собой салон автомобиля, пока юноша, приютившийся в тепле на пассажирском сидении, ещё никогда не чувствовал себя счастливее.       Уже на пороге часовни любые мысли исчезли, оставляя лишь приятное возбуждение и тёплую ладонь в мягких пальцах. Тогда ведьма, остановив всех на минуту у начала рядов деревянных скамей, вооружилась своей волшебной палочкой, вынуждая Юнги едва ли не лишиться дара речи. Но всё оказалось намного более миролюбиво, так в руках гостей с россыпью искр появились небольшие букеты, а в волосах юноши теперь красовалась невесомая вуаль длинной фаты, что никак не вписывалась к совершенно неподходящему виду всех четверых. Хоть часовня ничего не имела общего с настоящей версией себя, походя на царство человеческой легкомысленности, но заключённые браки здесь всё ещё оставались настоящими, имея вполне законный характер. Именно такой брак скрепила поцелуем истинной любви и одна пара, что едва ли могла взглянуть в влюблённые назад друг друга и при этом не утонуть. Когда второй комплект колец обласкал собой безымянные пальцы, пара расцвела самым необыкновенным счастьем, от которого у одного Кролика нестерпимо защипало глаза.       – Аллергия, – сдавленно зашептал Чонгук в жгучем смущении, стоило ведьме в беспокойстве взглянуть на того, сидя рядом на неудобной деревянной скамье.       Уже почти у самого выхода из зала между рядами деревянных скамей, оставшись в одиночестве без привычного щебетания друзей, в изумлении Тэхён замолчал и замер, повернувшись на каблуках цветастых ботинок с плюшевым мехом, чтобы совершенно неожиданно поймать брошенный букет из девяти пудровых пионов. Звонкая тишина, казалось, окутала собой помещение, пока Ким не мог поверить в реальность происходящего, как бы румяный Чимин ни искрился лукавой улыбкой, обнимая своего теперь уже супруга за руку. С хлопком пушистых ресниц в полном непонимании Тэхён воззрился на сияющих хитрецой молодожёнов, прикусывая щёку изнутри. Пышный букет был слишком красивым и роскошным для подобного неподобающего обращения, и Ким уже хотел было обрушится негодованием, как затих, в недоверии сузив лазурные глаза. Поведя плечом и крепко прижимая к себе душистые цветы, юноша медленно обернулся под кивок довольного Юнги, сразу же теряя любые отголоски слов, что ещё мгновение спустя хотели сорваться с языка.       В лучших традициях излюбленных ведьмой романтических фильмов, Чонгук, что опустился на одно колено, в волнении поправил свои меховые уши, смотря на своё личное Божество с невообразимым благоговением и трепетом, по сей дей удивляясь, как же в тот момент несчастная коробка с кольцом не выскользнула из рук, взмокших от волнения.       – Конечно же, да, – с придыханием выпалил Тэхён, не давая себе и жалкого мгновения на размышления. – Боже, да!

*

      – Ах, эти гороскопы! Включите громче.       – Зачем тебе эти глупости? – любопытный взгляд разноцветных глаз мелькнул в зеркале заднего вида, на что Ким лишь хмыкнул, расплываясь в счастливой улыбке, так и не покинув тёплых объятий ушастого возлюбленного.       – Что-то есть во всём этом, такое… Волшебное.       – …да, вы правы! – гласил щебечущий голос радиоведущей, пока за окнами танцевали большие хлопья пушистого снега в вечерних огнях праздничного города. – Полагаю, в следующем году всем знакам стоит быть немного внимательнее, говорят, это будет счастливое время. Но речь идёт не о знаках звёзд, а об Ангельских Числах. Знают ли наши слушатели об этом чуде? Это и есть та самая Ангельская нумерология — увлекательный и мистический аспект нумерологии. Считается, что идентичная последовательность чисел несёт послания от ангела-хранителя или самой Вселенной, даря понимание и поддержку, когда вы преодолеваете трудности и радости жизни.