- перестань

Сериал заебал, не интересно, скучно, Глеб мается не зная, как лечь поудобнее, хотя они специально раздвинули диван. На столе, который освещается только телевизором, стоит пара пустых и пара начатых бутылок, валяются открытые чипсы и шоколадка. Их типичный набор на вечер. Холодно, пиво не спасает, но сесть поближе к так тепло и уютно развалившемуся другу неловко и, если честно, страшновато. Воспоминания о том, что случилось пару дней назад всплывают в голове слишком быстро. «Не ударил ведь и не остановил, а теперь молчит. Рано или поздно я бы все равно это сделал, но блять не так…» думает Глеб, делает ещё пару глотков и все-таки пролезает к Серафиму под руку, аккуратно устраивая голову у него на плече, стараясь даже не дышать. Вроде бы это обычное для них положение и Сима даже привычным жестом приобнимает его, но ощущение недоговоренности душит изнутри. «Почему ты так спокоен» проносится в мыслях и он действительно теперь ничего не понимает. Днём Серафим сказал, что «ты стал какой-то тихий, все в порядке?», Глеб и вправду два дня обходил его стороной и из-за этого чувствовал себя отвратно, хотя сначала был уверен, что именно Серафим будет его избегать, но он ни слова не сказал о том, что произошло. Ни единого, мать вашу, слова, а должен был собрать вещи, послать нахуй и уехать. Должен ведь? А они сидят и смотрят вместе сериал, будто ничего не было. Слегка кружится голова, непонятно от алкоголя, чужого тепла, или из-за мыслей о том идиотском вечере. Они сидят так уже долго, но Глеб давно не следит за событиями на экране, совсем уходит в мысли и механически водит рукой по чёрной толстовке друга, пробегая пальцами по складкам и серому рисунку на груди. — можешь перестать? — Серафим садится повыше, упираясь ногой в диван и лежать на нем становится уже не так удобно. Что ему перестать Глеб понимает не сразу, одёргивает руку и нервно тянется за бутылкой. Возможно это хороший момент, чтобы вывести на разговор. — перестать что? — пьет и падает назад, в тепло, но Сима уже не обнимает, как обычно, а оставляет ладонь просто свисать с его плеча. Маленькая провокация не сработала, начать диалог не удалось и Глебу снова становится скучно, но сериал смотреть уже никто не будет. Хочется повторить попытку, аж руки чешутся, и плевать на последствия, он привык жить только здесь и сейчас. Глеб долго гипнотизирует чужую руку около своего лица, потом, играясь, дотрагивается до чужих пальцев — никакой реакции. Чуть осмелев осторожно проводит по внутренней стороне его ладони и сразу слышит тихое: — перестань. Вот теперь не отвертишься. — почему? — спрашивает Глеб и с азартом смотрит на Серафима снизу вверх. Тот усмехается непонятно чему, трясёт головой. Руку убирает, садится скрестив ноги и продолжает, сука, молча смотреть в экран и это бесит аж до чертиков. «Да сколько можно? будем вечность бегать друг от друга?» ещё минута и Глеб взорвется. — почему ты меня не ударил? — новый вопрос летит сразу в лоб и также быстро Глеб отсаживается подальше в другой угол. Что бы он не думал, каким бы смелым не казался — ответ услышать страшно. Быть отвергнутым — ещё страшнее, это ведь Сима и лишиться его это пиздец. Тишина давит на мозги, даже в сериале все затихло. Он думает «пиздец я идиот», моргает пару раз, уже надеясь, что это все сон. Взгляд довольно сильно плывёт от алкоголя и он старается сфокусировать его на Серафиме. Тот теряется сразу же, но безуспешно пытается нацепить маску безразличия назад. «Тебе не похуй, я же знаю» — когда? — отступать уже некуда, но как же бесит, что он строит из себя идиота. Даже не повернулся в его сторону. — когда я тебя поцеловал. — сначала Глеб смотрит на него, как обреченный на смерть, но злость давит все сильнее и сильнее. Секунды в тишине идут, как минуты, он нервно проводит языком по губам. — а надо было? — Серафим, наконец-то, смотрит на него и, кажется, тоже начинает закипать. — ты… — буквально задохнувшись от злости начинает парень, но его перебивают. — могу ударить сейчас. — и это окончательно выводит из себя. К тому же от грубого голоса идут мурашки, тупая идиотская реакция, которая сейчас совсем не к месту, раздражает. — ебашь, — не выдерживает Глеб, вскакивает, разводя руки в стороны, — давай ебашь! Ты все время делаешь вид, будто ничего не было! Хотя надо было слать меня нахуй сразу же! Я БЛЯТЬ НЕ МОГУ ТАК! — во-первых, блять, не ори на меня! Во-вторых мы были оба в говнище, — Серафим вскакивает следом, вспыхивает моментально. Будто тоже ждал повода. — в говнище?! То есть дело только в бухле? Ты под алкашкой на все согласным пидорасом становишься или что блять?! — НЕ БЫЛО ТАКОГО! — Серафим налетает на него, но не бьет, а лишь тычет пальцем в грудь, заставляет Глеба отойти назад. — ах не было?! извините, блять, перепутал! наверно меня кто-то ДРУГОЙ У СТЕНЫ ЗАЖИМАЛ, СУКА! — Глеб кричит на всю квартиру и бросает в парня первое что попалось под руку — свой же телефон, но промахивается. Серафим не первый раз видит его истерику и всегда мог успокоить малого, но сейчас его самого колотит и алкоголь в крови делает только хуже. Он матерится сквозь зубы и сжимает кулаки, стараясь успокоить хотя бы себя. — блять, какая же ты истеричка, — говорит он себе под нос, думая, что Глеб не услышит. — ах это я истеричка?! — он толкает его в грудь, Серафим пытается схватить его за руки, но бесполезно, — ДА ПОШЁЛ ТЫ НАХУЙ! И первый на сегодня удар прилетает Серафиму прямо в челюсть. Тот отшатывается, хватается за лицо, другой рукой опираясь на диван. Глеб смотрит на это ошарашено. «Я серьезно его ударил?» «Он серьезно меня ударил?» Немая сцена продолжается недолго, Глеб, очнувшись, хочет отбежать, но его наугад хватают за одежду, дальше — за руку, Серафим бьет не глядя и второй за этот вечер удар приходится Глебу по лицу. Он теряет равновесие и Серафим валит его на диван, ударяя затылком о сидение, ставит одно колено между его ног и давит рукой на грудь, сжимая ткань футболки в кулаке. — знаешь почему не ударил? — парень нависает над ним и давит коленом так, что Глеб морщится, — потому что я тоже этого хотел. Когда он открывает глаза, Серафим уже в пару глотков осушает бутылку и швыряет ее в стену, выходя из комнаты. Вместе со звоном осколков он ожидает услышать и хлопок входной двери, но наступает тишина. Глеб садится, голова болит, кровь из рассеченной брови медленно стекает по лицу, но ему похуй, он допивает своё пиво и выключает телевизор, погружая комнату в темноту. Он окончательно запутался. Через несколько минут слышится звук воды из ванной. И пока он идёт по коридору в голове бегущей строкой только «я тоже этого хотел». Серафим держит голову под холодной водой, это слегка успокаивает. После полутемной комнаты светлая ванная кажется дико непривычной. Сплёвывает кровь в раковину, проводит языком по разбитой губе. Щиплет больно. Металлический привкус опьяняет, да и адреналин никуда не ушёл, руки все ещё трясутся. Слегка кружится голова, все-таки удар у малого сильный, да и выпили они много, последнее явно было лишним. Смотрит в зеркало, что пытается найти в своих же глазах — непонятно. В отражении видит, что открылась дверь и промелькнула кучерявая башка, но оборачиваться не спешит. Глеб долго смотрит на его спину, потом на свои руки, удивляясь тому, что они в крови. Ведь своё лицо он не трогал, да и вообще забыл уже, что тоже отхватил. — почему у тебя кровь темнее? , — Глеб рассматривает испачканную ладонь. Второй рукой мажет по своей рассеченной брови, смотрит любопытно, как ребенок, сравнивает. — я демон, — оборачивается Серафим и скалит зубы, усмехаясь. — нет правда, смотри, — он подходит и демонстрирует ему свои ладошки. Тот берет его за запястья, наклоняется, Глеб замирает и кажется даже не дышит, пока парень рассматривает его руки насколько позволяет плывущее зрение. — бля хуй знает, — изрекает Серафим философски, отпускает, а Глеб снова смотрит на их кровь и оставляет два отпечатка на белой плитке. Потом и вовсе прислоняется к холодной поверхности виском. — тебя бы зашить, — Сима тянется к его волосам, чуть поворачивая голову на себя, — поехали в травму? — сначала отшил теперь зашить? определись, — смеясь говорит Глеб полностью разворачиваясь к нему. — да бляяяя, — тянет Сима, смотря в потолок и смеется тоже. Глеб смотрит на его улыбку, на волосы мокрые, кучерявые, просто стоит и смотрит, как идиот. Брошенная Серафимом фраза все ещё идёт бегущей строкой в пьяной голове. И он решает идти в ва-банк. Сима хочет ещё что-то сказать, но Глеб мажет языком по его разбитой губе, резко проводит прямо по ранке. От боли Серафим дёргается, не сразу понимая, что произошло. Глеб смотрит на него испуганно, не моргая. «Я все испортил, я все не правильно понял и испортил» Секунда и Сима толкает его к стене так, будто их драка и не заканчивалась. Глеб бьется затылком о белый кафель, хочет возмутиться, но рука на горле не даёт даже двинуться. Нет, Серафим не пытается его придушить, он даже не давит и Глеб может спокойно съебать по своим делам, если захочет, но он не хочет. Он завороженно смотрит на бешенство перед собой, на то как парень мечется взглядом по его лицу. Непонятно то ли прибьёт на месте, то ли… — пизда тебе, — теперь Серафим смотрит прямо в глаза и медленно проводит языком по своей рассеченной губе. Тяжелый взгляд заставляет закрыть глаза и мысленно распрощаться с жизнью. В принципе он написал уже достаточно хитов чтобы уйти молодым, да и возраст подходящий, клуб 27 и все такое, а быть прибитым Муккой лучшая смерть из возможных, может даже кайфанет напоследок. Отвлекшийся на поток сознания Глеб не уловил момент, когда парень подошел ближе. Сначала он чувствует, как сдвинулись пальцы на шее, заставляя его приподнять голову, потом вкус крови на губах. Глеб почти уверен в том, что это галлюцинация на фоне пробитой башки, а не Серафим Мукка только что поцеловал его сам, но господи, как же похуй. Он целует в ответ, зарываясь рукой в кучерявые волосы и внутренне кричит, когда у него нагло отбирают ведущую роль. Сима не даёт отстраниться, давит на затылок, второй рукой проходясь по ребрам вниз, запуская ледяные пальцы под рубашку, и целует так, что ноги начинают дрожать. Глеб знал, что Серафим ахуенный, десятки раз видел, как друг сосется с девушками на тусовках и, что греха таить, представлял на их месте себя. Но теперь тот самый «друг» целует его шею и издевательски нежно ведёт языком по всем укусам, которые только что оставил, а Глеб прикладывает колоссальные усилия, чтобы не начать позорно скулить прямо здесь. Он тянет парня за волосы, привлекая внимание, целует снова, чувствуя чужую руку на пояснице. Забывшись случайно цепляет зубами ранку на губе, Серафим дёргается, от его хриплого стона бегут мурашки и Глеб, воспользовавшись моментом, ведёт языком по татуировке на шее. Наиграться ему не дают и снова выжимают в стену, но Глеб чудом замечает, что парня начинает странно шатать. Попытка быть трезвее и остановить этот пиздец стоила ему всех последних сил. — стой… Сим, стой. Проходит несколько секунд и Серафим понимает, как сильно у него кружится голова. «Ебаное бухло, ебаный Глеб» Он опирается на стену, пытаясь выровнять дыхание. — то есть пол часа назад… — между вздохами начал Глеб, откинув голову на кафель, — ты врезал мне за… — заткнись, — договорить ему не дают, хотя останавливает скорее улыбка Серафима, чем его слова и если честно Глеб в ахуе, потому что Сима… смущён? Сначала он в бешенстве швыряет бутылки, потом целует так, что Глеб готов молить «папочка трахни», а теперь стоит перед ним с красным от смущения ебальником и мило улыбается? — я понял, ты ебанутый, — через несколько секунд тишины изрекает он, все ещё ошалело смотря на друга. — кто бы говорил, ты вообще все это первый начал, — Серафим идёт к раковине и брызгает в лицо прохладной водой. — хоть в чём-то я оказался смелее чем ты! А то ходил бы ещё сто лет слюни на меня пускал, — уже открыто издевается Глеб, все больше и больше вгоняя парня в краску, уж слишком смешно он смущается. — пошёл ты, — Серафим брызгает и в него, но мелкий отбегает в сторону. — интересно, — все ещё пребывая в истеричном ахуе продолжает Глеб, расхаживая туда сюда, — а если бы я тебя не остановил, ты бы успел меня выебать перед тем, как грохнуться в обморок? — давай сначала в травму сгоняем, — устало отвечает Серафим, — а потом я посмотрю на твоё поведение. — а… — парень замирает посреди ванной, — что?.. Взгляд исподлобья который кидает на него в зеркало Серафим заставляет Глеба пожалеть, что он вообще открыл рот.