Thestrality

      POV FRED WEASLEY       Я не советую попадать кому либо под мой ориентир справедливости. Ибо наказания мои спонтанны, импульсивны и куда мрачнее исходного «материала».       Так и Силина попала под раздачу, но слава Мерлину – добровольно.       Я то тут причем?       Ей стоило просто принять удар, как и любой девчонке. Найти утешение в объятиях моего брата. А не прятаться не пойми зачем.       Так еще и её мнимый родственничек — Людо Бэгмен, изо всех сил лихо крутился во время Святочного Бала от нас подальше. Но все таки мне удалось его внезапно нагнать. И вместо: «Конечно, молодежь. Вы совершенно правы. Пора вернуть то, что вам положено по праву, как минимум за ваше упорство», услышал лишь едва различимый бубнёж, что внезапно перерос в отвратительный возглас о том, что мы ещё слишком молоды для азартных игр. Чего!? А вы не слишком стары принимать ставки от детей в таком случае? Неужели и правда таких назначают главой магических игр и спорта? Маме не о чем беспокоиться! Из меня хоть сейчас наисвятейшего Министра Магии можно лепить закрытыми глазами. И Мерлина ради, пусть дружба с отцом у них чисто стратегическая! Я не успел возразить, как Бэгмен просто испарился. Да и не захотел я, если б даже мог. Потому что внезапно всё моё внимание забрала она.       Моя французская булочка.       Силина, пришла под конец всего интересного. Даже «Ведуньи» спели все свои хиты. В главном зале еще было полно людей, что оттанцевали все свои ноги в завтрашнюю боль. С курсов помладше многие разошлись, а время уже близилось к полуночи. Ничего удивительного в моем пристальном внимании и любопытстве к ней думаю не было. Вопросы сами кружили в голове. Когда она узнала, что пойду не с ней? Плакала? Зачем пришла? Почему одна? Смог ли ее брат утешить? И почему-то, я охотно верил, что нет. Вряд ли он сможет. Не тот уровень натиска.       А вот Анджелина напряглась. Сильнее сжала моё плечо, напоминая о своем присутствии. Настоящая хватка без пяти минут уже моей личной охотницы. Мы танцевали медленный танец, минут двадцать назад решили встречаться полноценно. И стоило Джонсон положить голову мне на плечо, отворачиваясь в другую сторону от француженки, как та зачем-то зашагала прямиком на сцену. Солистка что ли? Удивительно. Этого я о ней не предполагал.       Преподаватели, что были еще в себе и находились в зале, кажется знали и не реагировали. А их директриса вслед ей воскликнула едва выпуская для вздоха из своих объятий нашего лесничего:       — Спой песню о любви моя дорогая, — что-то показалось странным, в моменте ее обращения к ней.       Но признаться честно от всяких мыслей отвлекало, то, как выглядела наша сладкая булочка. Этот круассан я хотел бы съесть и заглянуть в начинку. Горячая и волнующе сексуальная. В этом холодного оттенков зале, я думал мы с братом будем единственным источником тепла, но я залип по самое хочу здесь и сейчас. Конечно мои самые развратные фантазии были нагло спровоцированы. Я то тут причем? И все же это была статная девушка, красивая, с нагло отстукивающими каблуками и тонкой фигурой в переливах золотого цвета. Облегающее платье превращало ее в шебутную птичку, что как раз собиралась чирикать на весь зал. И переворошить здесь всё и вся. Что ж, признаться честно, мне было любопытно послушать и оглядеть ее с ног до головы и не раз, без осуждения со стороны Джонсон. Певица, как никак на сцене! И понять, когда же она уже всё таки посмотрит мне в глаза? Эти несколько минут в зале она явно игнорировала меня даже проходя мимо в неприличной близости. Неужели так больно? Бедняжка, не расстраивайся. Джорджи тебя утешит, как следует, но если тебя это не устроит. Я готов каяться по углам Хогвартса, стискивая твои нежные перышки. Хотя не стоит, к сожалению или счастью — я уже занят.       Поэтому, чтобы где-то на несколько секунд самоутвердиться и не давать никому ложных надежд. Себе например. И особенно девчонке с Шармбатона. Я поцеловал Анджелину, медленно и со вкусом, на показ. Чувствуя спелую вишню на пышных губах. Пока не стал замечать нечто странное. У подножья громковещателя, Силли замешкала в руках чёрным небольшим рюкзаком. Что-то в нем искала, а потом и вовсе выронила со всем содержимым. Несколько мгновений казалось вывалилась на сцену куча всего совершенно случайно, такая наивная игра удивления! Чуть сам не поверил! Но, как заиграла музыка она наступила на то, что было разбросано по полу. И только тогда я вгляделся, что там: наш с Джорджем подаренный свитер, факультетские шарфы, кроме Слизерина. А также какой-то ковер с рисунком большого льва, что сполз по краю сцены, на который наступила с особым удовольствием останавливая от полного падения. Затем взмахом палочки она вытащила из рюкзака, что-то еще очень знакомое, что я не мог осознать в секунду замешательства. Это было радио! Все три! Достала из спален факультетов? Но как?! Ладно наши, но как та пробралась к Когтеврану? Далеко не немного охренев я оторвался от своей пассии и начал наблюдать, куда более внимательно. И то, что я испытал с первым звуком из ее поганого рта, не передать словами.       Она запела.       С ухмылкой,       глядя прямо       мне в глаза.       На английском, твою мать!

***

В крови рубашка, нет платка.

Тайком крадешься, сплю пока.

Напасть готов исподтишка -

играл в преступника.

В шрамах колени сплошняком,

Просить не надо ни о чем,

Сама пройду я напролом,

В душе сплошной дурдом.

            

Ну, прямо плохиш ты,

Не скрываешь понты,

Любишь пересуды,

Как индюк надутый.

Доведу-ка

Твою маму до слёз,

Твою тян до угроз,

Ну, а папу до грёз.

      

Тут плохиш — Я.

***

      Я почувствовал себя полным идиотом. Потерявшимся в дубовой роще из трех штук. И выпал в ступор, а потом смотрел, как она топчет совершенно с похуистично-лиричным лицом несчастные Гриффиндорские шарфы с гербом Льва, что давно кажется отдал душу Годрику под каблуками. И вообще большая часть на сцене вещей явно принадлежала нашим. Остальное было едва заметно. Естественно сокурсникам эта показательная порка не зашла и некоторые начали откровенно высказывать своё негодование. Если бы Грейнджер не ушла в слезах, то она бы тебе преподала урок. Я бы на это посмотрел с удовольствием. Конечно, часть слушавших радио понимало почему это происходит, охеревали и смеялись надо мной. Но часть была в полном недоумении, как и преподаватели. Лишь Северус с удовольствием наблюдал ситуацию и не дергался. Ему и надоело служить за пределами зала интим-патрулем.       Казалось песня бесконечная и я начал подсчитывать лица, которые с легким смешком поглядывали, то на меня, то на певичку. Два, четыре, десять, семнадцать… блять. Вот, сука... неповторимая! Она сделала из меня полного идиота для всех. Ярость окутала меня, как вспышка пламени с голодными языками, но снаружи я из последних сил держался хладнокровно. «Держись, Фредди», повторял я себе, чтобы элементарно не спалить всё перед профессорами, таким образом снова потеряв всю выручку от ставок.       Наказания меня уже мало волновали. Поэтому я выстроил стену безразличия и невежественного презрения к происходящему. Отпил безалкогольный синий коктейль из бокала одним глотком. И наблюдал краем глаза, как воспаленный разумом Кормак Маклагген вполне выполнял за меня мою злость отчасти и еще пара персон с нашего факультета попытались выдернуть из под поющего батона ковер. Но ей на защиту поднялись на сцену несколько слизеринцев. Кажется это был ручной пёс Малфоя — Нотт и Монтэгю, а также их друзья с Дурмстранга. Парочка парней с Шармбатона и вуаля - цирк шапито на месте! Еб твою мать! Некоторые из них присели возле края сцены, чтобы не подпустить к ней никого, кто пытался остановить мракобесие. Кто-то кажется в итоге наложил чары на разбросанные вещи и они стали «холодны» к любым манипуляциям со стороны. Ой зря Симус кинул навозную бомбу, которая тут же отлетела к нему обратно и взорвалась возле него самого. Затем оглядевшись по сторонам, в поисках Джорджи заметил полностью побледневшее лицо Олимпии Максим, то ли от запаха, то ли ситуации. Хагрид с трудом придерживал даму от обморока. В итоге встретился с охреневшими глазами брата, что только что вошли в главные двери большого зала.       Кажется только он понимал, что я терплю и не психую из последних сил. Ну, и как тебе? Спросил я мысленно Джорджа кивая в сторону сцены отчетливой мимикой. На что он ответил, а я прочитал по губам и выражению лица: «я тоже в ахуе».

***

Бери меня под свой контроль

/ на этой фразе Силина словно поманила меня к себе жестом, точно обозначив перед всеми для кого она поет. Уж я то понял, не знаю, как остальные. Джонсон тоже переместила взгляд, с нее на меня и кажется поняла. Отлично дрянная девчонка, раз ты просишь, то я это устрою…/

Сам знаешь, ты не мой Король

Но пусть — играть позволю роль.

Заботиться изволь.

Папа со мной так любит петь.

Но случай здесь другой совсем:

Когда решится текст прочесть,

Парней начнет жалеть.

Ну, прямо плохиш ты,

Не скрываешь понты,

Любишь пересуды,

Как индюк надутый.

Доведу-ка

Твою маму до слёз,

Твою тян до угроз,

Ну, а папу до грёз.

Тут плохиш — Я.

      Когда Джордж подошел ко мне я лишь прошептал ему на ухо, чтобы отвлек Анджелину. На что он очень странно отреагировал — не согласился гад единоутробный! Представить себе такое раньше было сложнее, чем увидеть чистую голову зельевара. А не охренел ли ты часом? Прекрасно понимая для чего я это прошу.       — Ты сорвешься, поэтому оставь и не возникай. Мы тоже виноваты.       — Ой всё, прекращай Медвежонок Паддингтон. Мы безобидно шутили ради нашего будущего. Магазин сам себя не откроет. Она же, явно перегнула с унижениями, — при этом шуме наши перешептывания были едва различимы даже нам между собой, не говоря уже об Анджелине, что вцепилась в мою руку с другой стороны.       — Да ты не можешь смириться с одним днём, как ты пояснил «унижений», а ей пришлось осознать целый месяц насмешок.       — Да кто над ней смеялся?       — Так давай убеди, что нет.       — Ты вообще на чьей стороне?       — Конечно на нашей, с ее стороны полный трэш. Однако понять ее можно…       — Нельзя. Я не смирюсь. Ты знаешь меня и я не оставлю это так. Лучше…       — Знаю-знаю, смотри. Обещай не перегибать?!       — Обещаю постараться, — благодарно пожав руку, потом был вынужден наблюдать, как он резко пошел прямо ближе к сцене. Вместо того, чтобы помочь мне сейчас же. Что происходит?

***

Тут плохиш — Я.

Я хороша в том, как плоха

/ в последний момент француженка достала биту и не абы какую, а мою для квиддича, чтоб ее! Кто-то из «подтанцовки» слегка отлеветировал радио. После чего эта стерва, а тетушка Мюриэль предупреждала, что французам доверять, как себя обрыгать! Вот и получил в общем. Девушка смачным размахом разбила со всей дури все три радио, как будто это был бладжер. Да, отец будет в восторге. Сама бита почему-то тоже разлетелась на щепки. Теперь же ярость была отчетлива на моем лице. Брови сошлись в решении о жестком наказании. Джонсон вздрогнула, странно, если от страха, но сжала моё предплечье сильне. /

Даа…

Услада — злость твоя.

Безумно рада я — ты одинок

/ на этой фразе она взглянула на стаявшего к ней ближе брата/

А у нее, что ль, шок?

Загон.

И какой в нём резон?

Может быть, поняла, что на мне твой одеколон?

Тут плохиш — Я

      Последние строчки она пела полушепотом так, что в момент хотелось наказать ее за всё выдрав, где-то в пыльной кровати визжащей хижины. Чтобы визжала также упоительно для меня одного.       Удивительно! Джорджи ты бы еще позволил ей себе на яйца наступить! Какого хера ты подаешь ей руку, чтобы спуститься со сцены?       POV GEORGE WEASLEY       Однозначно это был перебор, но очень поучительный и красивый. Силина, что удивительно всё-таки приняла мою руку и под медленную музыку, что тут же заиграла следом приподняв за талию уволок ее в непринужденный танец.       — Не офигел ли ты часом, Джордж Уизли. Бросай танцы и иди собирать щепки! — мое лицо расплылось зачем-то в улыбке. Я понимал, что то, что ужасно разозлило брата, меня же повеселило и почему-то воодушевило. Груз вины пал и понимание, что мы можем общаться заставило меня по иному на нее смотреть. Более увлеченно что ли.       — Спасибо, что оставила в «живых» мою биту.       — Ты мне еще тут поблагодари.. ч..что? — она замешкалась от того, что я не сержусь на нее и даже благодарю, — Тебп повезло я не уничтожаю признания в любви даже к таким, как Монтегю… — парировала Силина пытаясь меня подзадеть.       — Тогда на какой части тела мне выгравировать симпатию к тебе? — несколько секунд назад эта девушка была остра, язвительна и пахла опасностью на сцене. А от моих слов удивлённо запорхала глазами, ошарашено, едва наливаясь пунцовыми оттенками.       — Очередной развод? Забудь, нет такой части, что я не хотела бы вам отбить. Какие же вы жадные мальчишки, — последнее было сказано с особым привкусом, подмечая нашу с братом недоразвитость. Я читал ее, как открытую книгу. Ей было больно, но видимо мое признание в коридоре, как то повлияло на нее…       — Просто счастлив, что был обманут тобой и теперь мы можем общаться. Но может ты выучила английский внезапно? Под вспышкой гнева? — я по доброму смеялся с нее.       — Я не француженка, болван! — Силина отжала мне каблуком ногу, явно намеренно, — Скажи спасибо, что это нога, а не кое что поинтереснее!        Кое-что поинтереснее? Это что же например? Ха-х. От легкой боли я поджал губы, но от ее слов стало смешно, хотя я и сдержался. Потом я воспользовался моментом и прижал ее за талию к себе намного ближе, чем она бы захотела сейчас. Не оставляя между нашими телами и единого миллиметра, чтобы прошептать на ухо, опалом своего дыхания, совсем надломано, медленно:       — Ты мне нравишься. И я пришел предупредить тебя остерегаться, Фреда. Он так этого не оставит. Это еще он спальню не видел и того, что ты сделала с нашими наработками. Поэтому избегай его, как можно лучше. До конца года справишься?       А если нет, то я буду твоей стеной. Мне хотелось это сказать, но зачем-то отложил эти слова на будущее. После чего отпустил, ибо позади к ней подходила Флёр Делакур вместе с их директрисой Олимпией Максим.       Ее кожа была такой мягкой, пахла лимоном и цветами. Лучше бы сегодня все целовались. И особенно я прямо сейчас…       POV FRED WEASLEY       Мне не терпелось нагнать ее и наказать, и я даже боялся растерять весь свой запал. Но кажется сначала девушка получит порцию «восхищения» не запланированного творчества от директора своей школы и конечно же Дамблдор не будет притворяться стенкой. Потом и я в очередь стану. Чего уж. Там и Макгонагалл охотно бы поучаствовала думаю.       Пришлось махнуть рукой на ситуацию в целом. Проводить Анджелину. И попрощаться с ней в долгом моем весьма безучастном поцелуе в гостиной нашего факультета. Я позволял и раздумывал, как расплатиться.       А когда вернулся к себе в крыло уснуть, если это возможно, то не сразу осознал, что вошёл в свою комнату. Несколько раз закрыв дверь и пытаясь найти свою. Лишь легкий хлопок по плечу от брата привели меня в чувство.       — Да-да, это наша комната. Как думаешь, кто будет в большем восторге, Ли или Кормак?       — Сука….       — Очень продуманная, — высказал брат садясь на только восстановленный стул и указывая на записку приклеенную на стене у окна:       «Весь ваш беспредел отправила вашей матери, ставки, счета в том числе. А самое главное всю вашу выручку в конверте. В семье не без уродов. Пусть тратит с удовольствием на восстановление своего ментального здоровья. Уверена, осознавать вас своими детьми - сущий ад. С любовью, ваша Глупышка»       — КАКОГО ЕБАННОГО ДРАКЛА, ТЫ СПОКОЕН? — я заметно нервничал, скажем так. И запал мой явно так легко ветром не сдует, а спокойная рожа брата лишь раздражала.       — Я уже всё видел. Просто не успел восстановить, как было.       — О, ты наверное спешил позорно потанцевать с дьяволом в платье! Простите-простите лорд глупости и излишней нежности!       — А что ты хотел? Чтобы мы творили всякое и никто и никогда на этот никак не реагировал? Ты ведь понимаешь, что заслужили в принципе. Конечно почерк психа тут явно присутствует, но-о…— позади меня видимо появился бедолага Кормак, ибо брат запнулся и бровь поползла в удивлении и усмешке вверх, я взглянул через плечо. Тот чуть ли не взревел падая на колени, обвиняя нас во всех существующих грехах с матом на убой. И лишь следом появившийся Ли оттянул меня назад за шкирку и выволок из комнаты на пару с братом, чтобы я не начал драку с Маклаггеном.       — Иди, остынь! Возвращайся через полчаса. Мы уберем, — строго и опустошено напутствовал Ли. Если честно ему тоже было не легче. Он также вкладывался в наши идеи и разработки. Даже деньгами. Более того сегодня его надежды на Анджелину разбились о скалы дружбы и моих спонтанных решений. Поэтому я повиновался.              Где я мог остудиться? Там где есть, чем. Ведь сегодня меньше всего шанс попасться за, какие либо нарушения. Спустившись по лестничному пролету я пощекотал грушу на картине и прошел в кухню с размером главного зала Хогвартса. Здесь еще местами бурлила жизнь, в котлах что-то варилось, работали метла и губки исправно мыли посуду, легкий шум бытовой жизни, как и в Норе. И где-то эльфы посапывали шумно по углам и за столами, а некоторые перешептываясь игнорировали своего частого гостя. Интересно, у них есть вообще спальни? У большого камина стоял деревянный стул и прежде, чем сесть, я скинул на него пиджак, снял следом бабочку и поднадоевший жилет. Взял небольшую стопку дров, что скопились щепками недалеко и начал кидать их поочередно в камин. Затем призвал запрятанный Флитвиком огневиски, с помощью обыкновенного акцио и смотрел. Как красиво полыхает огонь, «ограненная» опасная стихия. Всего лишь боялась выходить за рамки каменной кладки. Как такое вообще возможно? Как можно укротить огонь так просто? Без магии. Я сделал глоток, другой и только разлежавшись поудобнее увидел за бочкой, что стояли неподалеку трясущиеся уши, кажись до боли свободолюбивого домовика.       — Вылезай оттуда, чего ты трясешься, как лист гремучей ивы, — сказал я следом выпивая еще глоток с горла.       — О, Сэр! Благороднейший Сэр Сэров! Я так польщен вашей добротой! Простите меня, я не хотел этого делать! Меня заставили! Плохой Добби, Дрянной Добби! — бутылку я поставил под ножку стула и хотел было прислушаться в чем он признается. В итоге пришлось спасать от ударов и его, и бочку, на которую он не жалел сил и своей головы. Оттащив рукой и не стерпев моего вопросительного взгляда он тут же всё вывалил сам без вопросов.       — Я думал, что вы пришли меня наказать! А вы благороднейший друг самого Гарри Поттера, позволили не трястись и выйти к вам! Я не хотел разрушать ваши комнаты, но я не мог отказать! Я был очень, ооочень виноват, перед гостьей. Поэтому согласился помочь!       Я подохренел, неожидавший ни признаний, ни деталей произошедшего. Так вот оно что… теперь стало понятнее, как батон всё успела и не запотела, так тщательно разобрав всё по кусочкам, словно псих. В моей голове снова всплыло это письмо. Мерлина ради, черт бы ее побрал, как она додумалась только отправить всё маме? До громовещателя не доживу, мать затихнет, чтобы нам с братом максимально страшно было ехать на зимние праздники домой.       Вдруг меня осенило. Ухмылка медленно расползлась на моем лице. В голове всякая нечесть танцевала в победном танце. Что ж и снова мой гениальный ум выстроил охеренный план.       — Конечно я ни на что не намекаю, но кажется Дамблдор не сможет такое подзабыть. Как думаешь Добби?       — О, Сэээр! Прошу вас выручить глупого Добби, и не рассказывать директору о моих проступках, которые больше никогда, никогда слышите, не повторятся!       — Ну, что ты Добби, ты мой друг.       — Спасибо Сэр!       — Только окажи мне маленькую услугу.       — С удовольствием, Сэр!       — Ты знаешь визжащую хижину? там запрятан чемодан с моими вещами, на втором этаже под кроватью.       — Есть Сэр! — не успел я толком договорить, как услышал два хлопка. Ухода и мгновенного возвращения с тем о чем попросил. Все таки я был рад, что оставил какие-то запасы там. На случай, если отберут преподаватели школы. Кто ж знал, что я настолько умен и застраховал себя на все ебучие случаи жизни.       — И приведи мне сюда, Силину Хайггльботтом с Шармбатона, когда та останется одна и без палочки.       — Но Сэр, я не могу…       — И да, я как друг не стану рассказывать остальным эльфам, что Добби разбрасывает повсюду носки и шапочки от Грейнджер, — не успел я улыбнуться собственным мыслям, как новые два хлопка позволили ощутить кожей страх моей сладкой булочки, что упала прямо мне в руки. Мурашки поползли по ее оголенным плечам в моих руках. Это платье было все еще на ней в два часа ночи, как же жаль, что его нельзя просто стянуть. Я толкнул ее назад, так что девушка упала прямо на стул позади себя громко вздохнув с ужасом, на котором я недавно сидел.       — Инкарцеро, — некогда было разглагольствовать. Прежде, чем она опомнилась я взмахнул палочкой из конца которой полетели путы веревок прямо в мою жертву, что связали ее крест на крест по груди и животу вместе со стулом. Низ платья едва задрался оголяя ноги. В целом то, как она выглядела. Беззащитно и так страстно связанная вообще не располагали меня к реальному наказанию. Француженка сдвинула ноги пытаясь хоть как-то себя защитить. Словно я собирался ее насиловать. Еще чего... У меня был план и я четко следовал ему. Точнее. Признаться честно, его совсем не было, но она должна верить в иное.        Тихий ужас в ее серых глазах на меня действовал просто упоительно… Этого уже казалось достаточно.       Почему она мне такой нравилась? Может оставить ее вот такой до рассвета и просто не отпускать, пока не начнет просить.       Я оглядел ее полностью, как чертов извращенец. Подправил подол платья, едва пальцами коснувшись бёдер. Но она дернулась моментально и не позволила полноценно прикрыть. Ладно, как хочешь. Кончики пальцев покалывало. И это был голод, который раззадорила мой батон за этот месяц состряпав мне ненужную службу — в виде начатых отношений с Джонсон. Меня почему-то мнили героем любовником, опыт конечно был, но не тех масштабов, коль привирали слухи. Поэтому я уже не сдержался и распустил руки по охотнице и снова остался без «ужина» из-за этой глупой выходки Силины. Может так и расплатится?       Блять… трудно сдерживаться. И неприятно осознавать в самом начале отношений, что к Анджелине я не питал ничего серьезного. Иначе я бы не смотрел на тушу перед собой столь охотно задерживаясь на частях тела запутавшихся в веревках.       Моя пленница была напугана.       Как бы не скрывала, эти мурашки, что проявились возле теплого камина. Как бы не пыталась хмуриться, но эти большие глаза сами говорили за себя. Словно их щиплет. Словно, если где-то нажать правильно, она заплачет. Кто тут у нас маленький плохиш?       — Это не смешно, Фред Уизли. Быстро развяжи.       — Ты сама напросилась. Я то тут причем?       — В смысле напросилась придурошный?!       — Разве не ты просила, взять тебя под контроль?       Я ухмыльнулся и лишь вежливо выполнял просьбу очень разношерстной девушки. От этого вкуса победы над ней и контроля меня просто распирало самодовольством. Что я даже начал смеяться в голос. Или насмехаться? Надо же было всему так сложится! Похоже было на план, но все случилось вполне спонтанно и мучительно для нее.       Пока она принимала реальность и очевидно офигевала. Я приманил к себе другой стул, спинку которого прижал к ее коленкам. Настолько близко, что поцарапало нежную кожу. Настолько рядом, чтобы ей было дискомфортно от моего присутствия.       — Осторожно, идиот!       — Как прикажете мадам, что хороша лишь в том, как плоха, — насмешливо передразнил и сел на стул, еще болезненнее подперевшись к ней, — Упс, пардоньте мадмуазель, не суть. Поговорим? Прежде, чем я перейду к наказанию?       — Наказанию? Серьезно? Va te faire foutre! Так плохо держишь удар? Бедный. Надеюсь тебе полегчает от того, что связал девушку, еблан!       — Дамочка, прикуси язык. За такие шалости, тебя и растерзать не жалко.       — Господи помилуй, какое же бревно у тебя в глазу. Может развяжешь и я вытащу? С кровью и удовольствием.       Я сложил руки и голову на спинку стула внимательно изучая ее, она же шелохнулась тут же назад, отвернувшись сторону.       — Значит перейдем сразу к наказанию. Повернись ко мне, по хорошему прошу.       — Пошел ты, Уизли…       — Не выдерживаешь значит натиск, плохая девочка, — усмехнулся я снова.       — Ты воняешь умник, просто невыносимо. Запах ужасный, изнутри, снаружи. Напыщенный индюк, ты просто самое глубокое дно болотное, что я…       — Силенцио, заебался я слушать всякий сброд. Ах да, запах огневиски понравился? Будешь? — француженка так и не поворачивалась ко мне. Словно верила в то, что я ее не трону. И зря. Поэтому я тронул пока что палочкой, которую секунду назад использовал. Проведя кончиком от края уха до небольшого декольте. Наблюдая за ее дыханием. И тем, как она вздрогнула. А потом рукой повернул к себе это сердитое лицо за подбородок. На что она начала рыпаться от меня сильнее. Так что бутылка, чуть не разбилась, что стояла под ногами.       — А знаешь, ты и Бэгмен прилично мне задолжали. И тут галеонами не умаслить ситуацию. Как будешь выкручиваться? — я достал обморочные орешки из кармана и затолкал их ей в рот один за другим, нарочито задерживаясь солеными пальцами поглубже, давя ей на язык, трогая мягкие губы. Раз за разом тяжелее и обмокая в ее естественной жидкости изо рта. Глупенькая, перестань терзаться. Я давно прознал, что заклинание немоты не позволяет ничего выплюнуть, а потом ей пришлось проглотить. Самодовольно улыбнувшись я встал со стула, обошел, встал позади нее и приподнял ей голову. Таким образом заставив сделать глоток огневиски. Прямо с горла запить всё это дело. И лучше бы я этого не делал. Что ж, если непрямой поцелуй существует, то этот был самый горячий. Само название. Огонь в камине. И обжигающая кожу струя по нежному телу мимо рта, а ее попытки дернуться просто стали настоящим испытанием для моей фантазии и выдержки. Струя напитка соблазнительно потекла по шее и цепочке на ней, через декольте и промочили ее насквозь у самого низа. Я шумно сглотнул. Кажется она понимала почему. У меня встало всё. И в момент, когда орешки начали выполнять свою функцию отправляя ее в сон. Я наклонился губами к ее шее…       Черт возьми…       POV SILINA       Я проснулась в своей постели. Липкая и пропахшая огневиски. Прикрытая большим чёрным явно мужским пиджаком. Головная боль ударила в голову со всего размаха. Еще ничего не осознав, я еле встала и пошла в ванную комнату, но когда увидела это вспомнила всё до деталей, до момента обморока.       Мерзкий, Уизли…       Что ты со мной делал!?       Руки пробили мелкой дрожью от осознания всего ужаса и накатывающих слез, когда увидела огромный засос на своей шее. Потрогав себя внизу я поняла, что он не дошел до конца. Всё кроме огромного синяка на шее было нетронуто.       И лишь секундой позже я поняла.       Маховик времени исчез!       Я лишь надеялась, что чары трансфигурации с них не спали.