yesterday, tomorrow

«И повидаться со старыми друзьями», — говорится в приглашении режиссёра Чжоу, но Ибо и не подозревал, скольких актёров и членов съёмочной команды «Жизни, которую ты мне подарил», тот хочет уместить у себя в маленькой пекинской квартире. Ибо с трудом пробирается сквозь толпу в гостиной с тарелкой еды, которую он урвал для них двоих. Хорошо, что Сяо Чжань хотя бы занял ему место на диване. Ибо протискивается, чтобы сесть. Ян Чэн и У Фань сидят по другую руку, прямо как тем летом на озере. Чао Сюли и пару продюсеров расположились в креслах по всей комнате. Внимание каждого приковано к большой плазме, на которой зависла строчка титров. Ибо чувствует, как у него переворачивается желудок при одном виде знакомых имён персонажей. Он ещё не видел ни одного отрывка фильма. Сяо Чжань отсмотрел пару сцен, когда у производственной команды были к нему вопросы, но не поделился с Ибо своими впечатлениями. В любом случае, сложно судить о фильме по незаконченным наброскам. Ибо с нетерпением ждал просмотра. Он не ожидал, что будет настолько встревожен, когда этот день настанет. Последние четыре месяца они с Сяо Чжанем не виделись часто, или по крайней мере, так часто, как того хотелось бы. Они знали, что будет трудно совмещать отношения с рабочим расписанием, но всё оказалось куда сложнее. Большая часть их времени была расписана ещё несколько месяцев назад, и даже в их скудные выходные обычно вклиниваются пересъёмки и другие неотложные дела. Дважды их встречи в выходные отменялись из-за проектов, которые не укладывались в график, ещё раз они слишком устали, чтобы тратить силы, хотя и не виделись пару недель. Они оба провели в индустрии уже достаточно времени, чтобы подобному удивляться. Они уже не работают на износ, как раньше, но это всё равно непросто, особенно, когда Ибо задумывается о будущем. В их карьерах в ближайшее время изменений не предвидится. И всё-таки. Они проводят время, когда удавалось и всегда остаются на связи. Они не закидывают друг друга беспрерывным потоком сообщений, как в те времена, когда Ибо был совсем юным, но всегда отвечают друг другу на протяжении дня. У Ибо создаётся ощущение, что Сяо Чжань всегда с ним. Ещё он размышляет о временах, когда им обоим захочется изменить образ жизни. У них вся жизнь впереди. Сейчас они оба в Пекине, и у них есть целая неделя. Ибо трётся плечом о Сяо Чжаня, который склонился над миской, чтобы выловить палочками креветку. Ногой он прижимается к ноге Сяо Чжаня, а потом поднимает взгляд на режиссёра Чжоу. — Наконец-то, — говорит режиссёр и прочищает горло, словно собирается произнести речь. — Сначала мы снимали фильм и думали, что это тяжело. Потом мы начали его монтировать, — он делает паузу, и все начинают смеяться, особенно производственная команда. — Мы сняли хороший фильм, но Ван Цзяо сделала его отличным. Он жестом указывает на невысокую пожилую женщину, сидящую позади, и все аплодируют. Она кивает в знак согласия и делает глоток пива. — Я скажу больше после просмотра, — продолжает режиссёр Чжоу. — Единственная причина, по которой я пригласил вас к себе домой — чтобы вы не могли избежать просмотра, — все снова смеются. Он усмехается из-под вездесущей красной кепки, но затем его лицо приобретает серьёзное выражение. — Есть примерно 50 человек, которым я могу сказать: «Я бы не смог снять этот фильм без тебя», но думаю, всем нам известно, кто этот список возглавляет. Ибо оглядывается, ожидая, что все смотрят на исполнительного продюсера, который вложился больше всех финансово, но все глаза устремлены на него. Его уши загораются, и он немедленно отворачивается. Сяо Чжань бросает на него быстрый взгляд, он выглядит так же смущённо и обескураженно. — Я выбрал главных актёров без совместного прослушивания, — доносится к нему голос режиссёра Чжоу. — Можно сказать, что у меня на руках была их предыдущая работа, но это совершенно другая история. Мне пришлось полагаться на интуицию, сработаются ли они так же хорошо в моём фильме, и в данном случае я не ошибся, — раздаётся смех, и Ибо предполагает, что режиссёр хлопает себя по животу. Ибо всё-таки поворачивается. Кажется невежливым не смотреть, когда говорят о нём. Режиссёр Чжоу смотрит на них с нежностью. — Фильм получился, потому что они смогли оживить персонажей. Доказали, что их предыдущий успех не просто удача. Мне повезло стать свидетелем их работы. И, конечно же, — добавляет он, — я рад, что смог использовать это в фильме, который уже, стоит отметить, номинирован на несколько наград. Опять слышится смех, и плечи Ибо расслабляются, когда разговор переходит на другую тему. Он чувствует облегчение Сяо Чжаня рядом, прислонившись к нему спиной. — Хватит разговоров, — заявляет режиссёр Чжоу и тянется за своим пивом, поднимает вверх банку. — Выпьем за наших главных актёров и всех остальных трудяг. Давайте уже посмотрим этот проклятый фильм. Он нажимает на кнопку, приглушая освещение в комнате, и включает фильм. Ибо привык смотреть свои работы кусками. Монтаж сцен из дорамы или нарезки развлекательных шоу и выступлений. Редко ему доводилось смотреть полнометражный фильм. Он в них и не снимался давненько, потому что Цзюнь Нин предпочитает заполнять его график долгосрочными, постоянными проектами или работой, с которой можно справиться за день. Этот проект отличается во многих отношениях. Цзинь И пока не появляется, и Ибо позволяет себе расслабиться, наблюдая за первыми сценами с Сяо Чжанем, которых он не видел. Он не особо вникал в эти части сценария. Неожиданно наблюдать за страшной болью, которую переживает Линсюань в связи с увольнением и приездом к озеру, за тяжёлыми диалогами с сестрой и зятем. Ибо вздрагивает, когда Минхуа показывает ему маленькую, тёмную спальню в дальней части дома. Сяо Чжань бросает быстрый, обиженный взгляд на комнату, прежде чем поражённо опустить глаза. — Она правда стерва, — шепчет Ян Чэн, наклонившись к уху Ибо. Он кажется довольным. Ибо выпрямляется и немного наклоняется вперёд, когда представляют его персонажа. Как он и предполагал, сцены, снятые в неприятно холодной воде, выглядят отлично после монтажа, особенно замедленная съёмка с восходом на заднем плане. Он улыбается уголками рта, потому что вся картина выглядит чересчур вычурной, капли воды подчёркивают его лучшие черты. Приходится признать, что так он выглядит только на камеру, но приятно понимать, что ты хорошо справился со своей работой. Он опять нервничает во время сцены семейного ужина, надеясь, что его игра соответствует более опытным актёрам, которые принимали участие в съёмках. Но тут явно в центре внимания Сяо Чжань, так что Ибо не о чём беспокоиться. Он садится ближе к Сяо Чжаню, чтобы тихо сказать: «Ты отлично играешь». «Ты тоже», — шепчет ему в ответ Сяо Чжань, не глядя в его сторону, но Ибо всё равно качает головой. Он даже не чувствует зависти, наблюдая за сложным выражением лица Сяо Чжаня и тем, как много эмоций тот вкладывает в каждую строку. Он просто гордится любимым человеком. Его рука опускается к руке Сяо Чжаня во время сцены на кухне. Он знает, что сейчас произойдёт, и его сердцебиение снова учащается от предвкушения, что же появится на экране. Будет это выглядеть похоже на их первую репетицию, когда их личная история просачивалась между строк, или, как сказал режиссёр Чжоу, они смогли оживить персонажей? — Поможешь мне? — спрашивает Сяо Чжань на экране, и Ибо задерживает дыхание. Это не они настоящие. Воспоминания спутались в один клубок, и временные рамки смешались. Поцелуи этим утром и тем летом, его мысли во время съёмок этой сцены. Он чувствовал только надежду, любопытство и восторг Цзинь И, и именно это отобразилось в картине. На экране нет всегда нежного и решительного Сяо Чжаня, вместо него Линсюань бросается безрассудно в пучину, желая почувствовать хотя бы что-то. Ибо медленно выдыхает, сжимая руку Сяо Чжаня. Остаток фильма он уже смотрит, как кто-то другой, словно это история, которую он не знает. Фильм хороший, даже замечательный, хотя он не такой уж специалист в подобном жанре. Он опять нервничает, когда показывают сцену под причалом, но снято великолепно. Камера двигается, улавливая блики света на воде, а в центре всей картины находятся Линсюань и Цзинь И. То, что осталось в воспоминаниях как сложная, кропотливая работа, теперь кажется таким лёгким и плавным. Он поражён, как быстро развиваются события в фильме. История целого лета проскакивает в мгновение ока, многодневный труд ужимается до нескольких минут. Страшно видеть, как можно рассказать нечто столь значительное за такое короткое время, а каждое воспоминание превращается в один миг. Линсюань и Цзинь И отправляются в поход, и Ибо вспоминает тот день в лесу, когда они сидели в убежище под деревом, и он желал получить ответ от Сяо Чжаня не меньше самого персонажа. На экране он видит только сюжет фильма: неуклюжие стремления Цзинь И и слёзы Линсюаня, его стыд и непобедимую любовь. Атмосфера в комнате становится напряжённее во время постельных сцен. Ибо отворачивается на мгновение, прижавшись лицом к плечу Сяо Чжаня. Он слышит, как Сяо Чжань мягко смеётся, поглаживая его спину. — Всё в порядке, — шепчет Сяо Чжань. — Я посмотрел, всё не так уж плохо. Ибо тоже мог бы их посмотреть, но было слишком странно получить письмо от координатора производства с просьбой подписать разрешение, и он поручил это Цзюнь Нин. Это не самое странное задание, которое он ей давал. Он поднимает голову и наблюдает, как стонет «не останавливайся» Сяо Чжаню в лицо. Да, он правда обычно так себя не ведёт, ну, ему так кажется. Ему всё ещё нравится, когда Сяо Чжань сверху, но на его лице не отображается такая экстатическая любовь вперемешку с чистым бесстыдным желанием. Он надеется. Смотреть всё ещё неловко, но Ибо старается сосредоточиться на технических аспектах, кадрировании и цветокоррекции, искусно снятых крупных планах. Режиссёр Чжоу был прав, что для этой сцены важна музыка. Инструментальная композиция нарастает до самого конца, словно волна, а затем затихает, и они целуются в кромешной тишине. Комнату заполняют звуки поцелуев, влажные и бесконечные. Ибо ухмыляется, как хорошо получилось, хоть и морщится из-за того, что на экране он сам. — Мне понадобилось много бальзама для губ в тот день, — говорит Сяо Чжань ему на ухо, и Ибо едва сдерживает смешок. С этого момента фильм захватывает его. Он помнит, что чувствовал во время последних недель на площадке. Между ними нарастала буря, способная разразиться в любой момент. Сцены в больнице с Бинтао поразительны. Ибо как никогда поражён навыками старшего коллеги. Он наблюдает, как Линсюань получает предложение о работе, а затем за сценой с Минхуа. Ибо задерживает дыхание, ожидая, кто же из них сдастся и признается в привязанности к другому. Когда Линсюань берёт в руку трубку в кабинете на следующий день, Ибо дышит медленно и ровно. Так странно, это часть фильма, которую они не снимали по порядку. Его сцена, снятая накануне, пересекается со сценой Сяо Чжаня, которую снимали на следующий день. Они не связаны, не видят друг друга. Ибо закрывает глаза, вспоминая эти чувства. Никто кроме них двоих никогда не узнает, как больно было это снимать. Во время просмотра следующих сцен Сяо Чжань опять тянется к нему, чтобы взять за руку, и Ибо ему благодарен, потому что знает, что им предстоит увидеть. В кадре появляется железнодорожный вокзал, и Ибо опять погружается в мир фильма. Он не может дышать, глупо гадая, увидят ли персонажи друг друга, хотя он знает, что увидят. Вот и этот момент, когда герои задерживают взгляды друг на друге, стоя на разных перронах, пока между ними проносится поезд. Их лица меняются, на них расцветают чувства. Монтаж сделан невероятно искусно, немудрено, что им было нужно столько дублей. Ибо опять чувствует гордость, что стал частью произведения, созданного с такой тщательностью, работы, на которую всегда можно оглянуться с чувством удовлетворения. Он удивляется, что они встречаются и сразу же заходят в кафе, потому что помнит, что было не так. Разве там не было ещё момента ожидания, когда они ищут друг друга, прежде чем вновь воссоединиться? И тут он понимает, что это его собственные воспоминания, как он неловко стоит в вестибюле, пока вокруг снуёт куча людей, и пытается не попадаться никому на глаза, пока ждёт Сяо Чжаня. В конце концов Сяо Чжань вышел из кафе с обновлённым макияжем, готовый к игре. Он так хорошо сыграл в конце, так самоотверженно, что благодаря этой самоотдаче и сам Ибо воспрял духом, несмотря на усталость после долгого дня. Ибо никогда не спрашивал, что произошло, когда его не было. Теперь он смотрит в сторону, думая, помнит ли это Сяо Чжань. Их персонажи на экране робко, радостно сближаются, соприкасаясь под столом ногами, касаясь руками над ним. Хороший последний кадр. Они сделали столько дублей, что Ибо уже и не помнит, какой из них вошёл в финальный монтаж. Он рад, что их тяжёлый труд окупился, а ещё, что только они вдвоём будут знать, сколько в фильме настоящего. И это не очевидные моменты вроде поцелуев или длинных взглядов, а происходящее за кадром: ноющая тоска, которая помогла так хорошо сыграть на камеру. Ибо улыбается, думая об этом. Они оба переживали, что происходящее между ними всего лишь часть фильма, своеобразное упражнение по актёрскому мастерству. Никто из них не отдавал себе отчёт, что это и правда помогает им в работе. Трудно представить, чтобы он снимался в подобном с кем-то, с кем не спал. Эта мысль внезапно кажется ему дико смешной. Когда исчезает последний кадр перед титрами, Ибо приходится прикрыть рукой рот, чтобы подавить истерическое хихикание. Он отворачивается и утыкается в плечо Сяо Чжаня. — Ты в порядке? — шепчет Сяо Чжань обеспокоенно, и Ибо понимает, что выглядит плачущим. От этого становится ещё смешнее, и его плечи вздрагивают. Может быть, позже он пошутит над Сяо Чжанем, что ему жаль, но придётся спать со всеми, с кем нужно будет играть любовь, или так хорошо уже никогда не получится. Пока идут титры, Ибо удаётся взять себя в руки, и когда свет включается, он уже в порядке. Вокруг раздаётся довольный гул, а когда фильм останавливается, все разражаются восторженными аплодисментами. Ибо тоже хлопает. Он оглядывается на Сяо Чжаня, который смотрит на него с беспокойством, и просто улыбается, прищурив глаза. Ибо думает, что они проведут тут вечность, потому что Сяо Чжань и режиссёр Чжоу всегда много разговаривают, но, к его удивлению, Сяо Чжань просто говорит режиссёру: — Идеально, — и добавляет, — я напишу вам об этом завтра. — Ох уж эти продюсеры, — ворчит режиссёр Чжоу, но улыбается, обводя взглядом их двоих. Он окружён другими людьми, которые ждут разговора с ним, но протягивает руки, крепко сжимая их ладони. — Спасибо, что пришли. Раз вы уходите, надеюсь, это того стоит. Его улыбка ласковая и понимающая под козырьком кепки. Ибо сохраняет её в памяти после того, как он отпускает их руки, и они отворачиваются, чтобы уйти. Ибо с Сяо Чжанем молча едут в такси в квартиру к Сяо Чжаню. Ещё не поздно, но это был длинный вечер, и теперь Ибо чувствует себя уставшим и опустошённым, вернувшись в реальность. Он всё ещё перебирает в голове моменты из фильма, эмоциональное путешествие, которое они пережили вместе. Когда он бросает взгляд на Сяо Чжаня, тот тоже выглядит задумчивым. Ибо пользуется гостевой ванной, где хранится всё необходимое для ночёвки, хоть он и не бывает здесь так часто, как хотел бы. В квартире уже темно, когда он заходит в спальню, где Сяо Чжань ждёт его в кровати. Чемодан Ибо стоит нераспакованный, но Сяо Чжань уже подключил к зарядке его телефон и расстелил постель. Вероятно, он тоже бывает здесь не так часто, как ему хотелось бы, но именно здесь чувствует себя дома. Ибо ложится, переворачивается на бок, и Сяо Чжань берёт его за руки. Они часто так делают. А ещё всегда смотрят друг на друга во время разговора. С кем-то другим это было бы слишком, но Ибо не может насытиться этой близостью. Сейчас он изучает черты лица Сяо Чжаня, вглядываясь в непроглядные, интересные мысли, горящие в его глазах. Ибо ждёт, что же тот скажет. — И как тебе? — наконец спрашивает Сяо Чжань. — Хорошо, — отвечает Ибо. Он думает обо всём, о чём ему напомнил фильм, какие чувства вызвал, а ещё о том, как неловко наблюдать на экране постельные сцены со своим участием. Кажется, им нужно многое обсудить сегодня ночью, многим поделиться. У них шесть совместных выходных, больше, чем когда-либо было. Они наконец доделывают дела, которые уже были в их расписании, и возможно, в будущем будет больше таких моментов, раз теперь они есть друг у друга. А может, появятся новые возможности, и они будут заняты как никогда. Сложно что-либо предсказать, да и бессмысленно. Всё, что нужно, это наслаждаться каждым моментом вместе. Сяо Чжань всё ещё ждёт от него больше слов. Ибо ценит то, как Сяо Чжань не спешит заполнить тишину и не говорит вместо него. Они многое узнали друг о друге. — Куда ты ходил, когда зашёл в кафе? — спрашивает Ибо. — Что ты делал? Сяо Чжань не отвечает минуту. — Я плакал, — произносит он, и Ибо кивает. Он так и думал. — Потому что я совершил ошибку, и мне казалось, что эта ошибка повторяется, а я ничего не могу с этим поделать. Я не справлялся с работой и тратил время других людей, — добавляет он. Тяжело слышать от него такие слова, помня, как много они оба страдали в то время. — Тебя не было не так уж долго, — говорит Ибо, сжимая его ладони. — Я осознал, что ещё могу что-то сделать, — продолжает Сяо Чжань. — И всегда мог. Так что решил перестать портить работу и наладить отношения с тобой. Ибо фыркает. — Наладить? Ты пытался опять со мной порвать. — Что? — спрашивает Сяо Чжань, защищаясь. — Ничего подобного. — Я больше не могу притворяться, — произносит Ибо драматично. Глаза Сяо Чжаня расширяются. — Я пытался сказать тебе, что люблю тебя слишком сильно, чтобы продолжать притворяться! Ибо смотрит на него, качая головой. — Тебе повезло, что я люблю тебя так сильно, чтобы об этом спорить. — Да, — говорит Сяо Чжань с извиняющейся улыбкой, протягивая руку, чтобы коснуться его лица. — Нам обоим повезло. — Ну что, тебе понравился фильм? — интересуется Ибо. — Понравился, — отвечает Сяо Чжань. — Он правда очень-очень хороший. Думаю, он замечательный, как мне и хотелось. Но пока смотрел, понял, что я рад, что мы на самом деле не такие. — Не какие? — спрашивает Ибо. — Плохие в общении? Молодые и красивые? Не думаю, что ты можешь быть менее красивым. — Всё равно, что у них беда с коммуникацией, потому что это фильм, — говорит Сяо Чжань, игнорируя шутку. — У них всё так легко получается. Просто смотрят друг на друга и всё понимают. — Не знаю, звучит неплохо, — полушутя отвечает Ибо. — Я рад, что нам пришлось побороться, — мягко говорит Сяо Чжань. — Раньше я так не думал, но это сделало нас сильнее. Сделало наши чувства настоящими. Он смотрит на Ибо серьёзно, но с улыбкой. Ибо сглатывает, горло сжимается. — Было легко играть любовь к тебе, потому что я был в тебя влюблён, — говорит Сяо Чжань. — Но настоящая любовь лучше. Ибо только и может, что смотреть на него. Никаким поддразниваниям больше нет места, даже воспоминания о фильме отошли на задний план. Потому что Сяо Чжань прав — настоящая любовь лучше, со всеми своими трудностями и недостатками, глупыми недопониманиями и временем порознь и даже годами тоски друг по другу. Всё это составляет жизнь, которую они строят каждый день. Благодаря этому они вместе стали теми людьми, которыми являются сейчас. Ибо крепче сжимает ладони Сяо Чжаня. — Там на экране сегодня были не мы, — говорит он, зная, что так оно и есть. Сяо Чжань качает головой с яркой улыбкой и ещё более ярким блеском в глазах. Его лицо такое родное. Ибо любит его настолько сильно, что сердце разрывается, а душа заполняется падающими звёздами и цветущими розами. Его переполняют разом все дурацкие нежные чувства, которые он когда-либо ощущал. Его любовь подобна стремительному, бесконечному источнику, огню, который разгорается тем ярче, чем дольше горит. — Нет, — говорит Сяо Чжань. — Зато здесь сейчас мы.