Смертное сердце

      Магия неистовая, живая, бушевала внутри. Разбивалась волнами цунами о барьеры его разума. Клокотала под кожей, переполняла тело желанием сорваться, разнести всё вокруг своей мощью. Хотела вырваться без его на то разрешения. Вела себя своевольно.       Данте заметался по пустому залу Хранителей, его разрывало, перед глазами мелькали вспышки, артерии магического мира сплетались, пульсировали и отвечали на зов древней силы. Но её нужно было подчинить, а не подчиняться. Крик эхом разнёсся по залу, взмах руки, и даже волшебная палочка не смогла бы вынести того, что вырвалось. Древняя магия слушалась одной лишь воли. Пустующая портретная рама Фитцжеральда раскололась, ошмётками глухо падая на пол.       Это была лишь малая толика того, что рвалось наружу, — и всё же силы она отняла не меньше. Ноги подкосились, тело налилось свинцом, и Данте опустился на колени, тяжело дыша, захлёбываясь воздухом. Кровь проступила у губ, носа, глаз и запятнала белый воротник рубашки. Данте раздражённо вытер всё рукавом, размазывая вязкую кровь по лицу. Нужно было восстановиться. Зелье Виггенвельда уже не спасало, а лишь раздражало горло, наполненное кровью, жгло внутренности и совсем не восстанавливало.       — Дик, — приказал Данте, и эльф моментально оказался за его спиной, помогая господину подняться, — в комнату.       Приступ завершился, хотя повторялись они в последнее время чаще, и контролировать их было всё сложнее. После победы над Ранраком, смерти Фига — всё рушилось, древняя сила не желала сосуществовать в нём. Она гудела в венах, шептала в ушах, рвала сознание на клочки, пытаясь вытолкнуть Данте из самого себя.       От телепортации его гнусное состояние ещё больше ухудшилось — замутило, голова пошла кругом. Домовой помог ему грузно рухнуть в кресло напротив рабочего стола, заваленного книгами и свитками.       — Я приготовлю снадобье, — прохрипел Дик, прежде чем исчезнуть. Данте откинулся на спинку, восстанавливая дыхание. Через мгновение вернулся домовой, скромно поставив чашку, и, покачав головой, снова испарился. Залпом осушив зелье, Данте дал себе несколько минут на отдых. Чувствуя, как огонь перестал пульсировать под кожей; тело и разум успокоились.       Он вытянул вперёд руку, сжимая и разжимая кулак, проверяя, что древняя магия вновь слушается — вздутые вены подсветились знакомым сиянием. Всё вновь стало спокойным.       «Ты не управляешь мной, — подумал он. — Я — не Иссидора. Я не дам тебе победить».       Подхватив со стола заметки, он вновь впился в них взглядом, массируя виски. Где-то должен был быть ответ, сила, способная помочь ему контролировать эту магию. Заклинание, зелье, артефакт — что угодно, — он это чувствовал, будто знал. И он найдёт это, а сейчас…       — Дик, — Данте поднялся, расстёгивая манжеты рубашки, — принеси свежую рубашку…       

***

      Стоит только Офелии Бёрк заметить его, шагающего по коридорам, как тело само делало точный разворот на сто восемьдесят градусов, и она чуть ли не убегала, сверкая пятками и цокая маленькими каблуками по холодной плитке Хогвартса.       — Я, конечно, не эксперт, но мне казалось, что когда влюбляются, не избегают того, в кого влюбляются…       Офелия подскочила с места, в немом крике схватившись за пропустившее удар сердце, тут же недовольно зашипев на так бессовестно подкравшуюся к ней Поппи. Подруга захохотала, уворачиваясь от шутливого удара в плечо.       — Свитинг! — шёпотом запричитала Бёрк, не поддерживая веселья подруги. — Ты совсем страх потеряла?       Девушка состроила настолько комично недовольное лицо, что Поппи не удержалась от новой волны хохота.       — Ну прости-прости, Лия, не смогла удержаться, — примирительно подняв руки вверх, Свитинг улыбнулась. — Но ты до конца школы планируешь его избегать?       — До конца жизни, если понадобится, — устало выдохнула Офелия, по-шпионски выглядывая из-за стенки алькова, где до этого удачно, как она считала, пряталась.       — Не пойму, так он тебе нравится или нет? — Поппи растерянно нахмурилась. — Ты его второй год избегаешь. Странно, что он ещё не заметил. Мне кажется, даже Оминис уже заметил.       — Нравится, — обречённо прошептала Офелия, заметив, как он идёт в компании хохочущего Уизли. Серьёзный, собранный, одетый, как всегда, с иголочки и красивый. Из её укрытия было отлично видно, как солнечный свет падал на мужское лицо, подсвечивая радужку глаз ярко-золотым цветом, играл на высоких скулах с маленькими пятнышками родинок. Данте слегка улыбнулся, поддерживая историю Гаррета каким-то коротким комментарием.       — Ну раз так, то, — сказала Поппи, прежде чем совершить самый подлый и бесчестный поступок в своей жизни. Вытолкнула испуганно ахнувшую подругу прямо навстречу шедшей парочке. По закону жанра (и по плану Свитинг, конечно же) упасть она должна была в руки объекта своего воздыхания, но Данте, ведомый какими-то внутренними инстинктами, сделал шаг назад, уворачиваясь от, как ему показалось, падающей жаровни, и мисс Бёрк неудачно завалилась на ахнувшего Уизли, по инерции роняя его на пол.       — Ауч, — Уизли болезненно поморщился, не зная, за что схватиться первым: за стукнутый затылок, занывшую поясницу или пятую точку. — Бёрк, для начала ты должна была пригласить меня на свидание.       — О, Мерлин, Гаррет, прости, пожалуйста. — Офелия поднялась с бедного парня, старательно игнорируя стоявшего слева Данте.       Она молилась всем богам, в которых даже не верила, чтобы он не заговорил, но молитвы не были услышаны, и он коротко спросил, помогая Уизли подняться:       — Ты в порядке?       Поэтому она его избегала. Как только он приближался, заговаривал, не обязательно даже с ней, тело реагировало моментально — поднималась температура (ей казалось, что она горит), живот скручивало морским узлом, а горло не переставая начинало сжиматься, заставляя голос дрожать и срываться. Это было похоже на аллергическую реакцию. Ей без шуток иногда казалось, что из-за этой дурацкой влюбленности она однажды может умереть. Благо сейчас адски горящие щеки можно было свалить на неловкость ситуации, тем более неловкость Офелия и правда испытывала.       — Лия, прости, пожалуйста! — искренне виноватым голосом заговорила Поппи, с тревогой осматривая её содранные ладони.       — Дай взглянуть, — серьёзно попросил Данте, убедившись, что на Гаррете видимых повреждений не было.       — Не стоит, — Офелия резко отдёрнула руки назад, — всё в порядке! Я схожу в мед… — Она неуверенно взглянула на него и тут же замолчала, не решаясь закончить мысль. Парень глянул на неё настолько сурово, даже по-злому, нахмурив брови, и нетерпеливо потряс рукой, молча попросив всё-таки выполнить его просьбу.       Парень зубами стянул перчатку с одной своей руки, подхватывая протянутую ладонь в свою. Бедное девичье сердечко снова пропустило удар, когда Эйвери, мягко сжав пальчики, поднял палочку, невербально заживляя. Когда он закончил со второй ладонью, Офелия умирала от сдавившего легкие воздуха, который не желал выходить, пока Данте был рядом.       — Гаррет, — Свитинг взяла ситуацию в свои руки, — извини ещё раз. Спасибо, Данте! — Она подхватила застывшую Лию под руку. — Мы побежим, а то я забыла… взять учебник в библиотеке. Увидимся!       Бёрк мечтательно улыбнулась, потерев зажившие ладони.       — Улыбаешься, как идиотка, — тихо прошептала Поппи, уводя подругу дальше. Офелия несвязно угукнула, обернувшись назад. Данте поправлял перчатки, о чём-то тихо переговариваясь с потирающим поясницу Уизли. Ей вслед он не смотрел.

***

      «Как перестать вести себя, как идиотка?» — с минуту Офелия сверлила эту простую строчку пустым взглядом, подперев голову ладошкой. Вопрос она вывела совсем бездумно, пока писала лабораторную работу по трансфигурации.       — Чёрт, — тихо выругавшись, чтобы не нарушать тишину библиотеки, она достала палочку, намереваясь стереть ненужную строчку. Неожиданно прямо перед ней приземлился маленький листочек с посланием.       «Уже объявили отбой, Лия!»       Ахнув, она подхватила книжки, заклинанием возвращая их на полки, и, собрав в кучу листы, поспешила на выход в надежде, что сможет проскочить в башню, не попавшись никому на глаза. Сейчас случайно столкнуться с Данте особенно не хотелось. Не только из-за нежелания чувствовать последствия своей односторонней влюбленности, но и нового статуса старосты, значок которого Эйвери почётно вручил директор Блэк в начале этого года. И какова была вероятность, что именно он сегодня был на патруле? Пятьдесят процентов?       — Все сто, — сквозь зубы прошипела Офелия, едва успев скрыться за угол, заметив в конце коридора знакомую спину — Данте мерно шёл в противоположную сторону. Она надула губы, аккуратно выглядывая из-за стены. Ну почему он не пошёл патрулировать другой коридор, а именно тот, который ведёт в башню Рейвенкло? Как только Данте скрылся из виду, еще несколько минут Офелия вслушивалась в удаляющиеся шаги, прежде чем набраться смелости выйти из укрытия.       — Поздновато, Бёрк, — неожиданный шёпот над ухом был негромким, но ей показалось, что от него сотряслись стены. — Знаешь, сколько сейчас времени?       Волосы зашевелились на затылке, и всё тело моментально наполнилось ощущением того, что кто-то стоит позади. Как он там оказался? Офелия медленно обернулась, испуганно встретившись взглядом с Данте. Он стоял так близко, что сердце пропустило удар, и тёплые бабочки зашевелились в животе. Свет от факела за его спиной играл на острых чертах лица, бросая тень на скулы и делая глаза ещё темнее. В них не было раздражения или упрёка — лишь выжидающее спокойствие.       Офелия открыла рот и вновь его закрыла — она знала, что должна была сказать и что он хотел бы услышать, но слова застряли в горле. Данте опустил глаза на лабораторную работу в её руках и неожиданно коротко усмехнулся.       — Забавное вступление для лабораторной по трансфигурации.       Густо покраснев, она неловко закрыла свою глупую строчку рукой, отведя глаза в сторону.       — Пять очков с Рейвенкло, — Данте снисходительно махнул рукой в сторону, отпуская девушку, которая, благодарно кивнув, поспешила прочь, — и Бёрк…       Офелия обернулась, остановившись.       — Да?       — Не задерживайся больше.       Активно закивав, Офелия почти побежала вперёд, вновь обернувшись лишь раз. Данте смотрел ей вслед, стоя на месте, положив руки в карманы брюк.       — Эм, спокойной ночи? — Офелия выдохнула это почти нечаянно, не думая, будто слова сами вырвались из неё. В ночной тишине замка они прозвучали особенно отчётливо — немного неловко.       Данте чуть приподнял бровь, как будто не ожидал, что она скажет ещё что-то. Несколько секунд он просто молчал, разглядывая её, а затем коротко кивнул:       — Спокойной, Бёрк.       Офелия скрылась за поворотом, прижимая к груди листы, как броню, а за спиной у неё, будто в другой реальности, Данте всё ещё стоял, глядя на ту точку, где она только что была.       Лёгкий ветер прошёлся по коридору, и магия где-то внутри него вновь едва заметно дрогнула. Он сжал челюсти, собираясь, не давая ей бунтовать. Не сейчас. Нужно было заканчивать патруль и возвращаться в Выручай-комнату: времени оставалось всё меньше.