Смертное сердце

      Заклинание ударило в грудь, отбрасывая Данте к стене. Воздух выбило из лёгких, кашель застрял в горле, но он упрямо проглотил его, сдерживаясь, — просто медленно поднялся на колени.       — Вставай. Быстро, — приказывал Сайлас брату тем же тоном, которым обычно говорил с домовым эльфом. Он шагал по кругу, лениво крутя палочку в руке. Данте видел его чёрные ботинки — идеально начищенные, ни пылинки. И знал: если не встанет сейчас, будет хуже.       Он поднялся. Не полностью — стоять прямо мешала сдавливающая боль в боку, но он держался на ногах. Тишина. Даже Аларик, обычно не упускавший случая прокомментировать каждую его неудачу, молчал. Он стоял в тени, прислонившись к стене, скрестив руки на груди.       — Ты даже не стонешь, — заметил Сайлас с лёгкой усмешкой. — Это новый уровень. Поздравляю, переходишь в разряд мебели.       — Может, у него просто болевой порог сломался, — лениво добавил Аларик. — Или мозг. Хотя… Какой у сквиба мозг?       — Нервиктус, — благовейно прошептал Сайлас; мягкий взмах палочки, и фиолетовый свет пронзил всё тело Данте. Внутренности стиснуло, каждое нервное окончание сжалось внутри, сухожилия в теле начали закручиваться в узлы, как мокрые веревки. Он дёрнулся, глаза закатились от боли, он весь побледнел, будто тело разом лишилось всей крови. Данте рухнул на пол подвала, забившись в судорогах.       — Он не кричит, — Аларик с любопытством обошёл его по кругу, — так даже скучно.       Действие заклятия завершилось быстро, в конце концов — Сайлас не хотел его убивать. Пока. Обезвоженные губы потрескались, рот наполнило кровью, он сплюнул её на пол, вновь поднимаясь. Тогда, четырнадцатилетним мальчишкой, Данте смотрел на братьев снизу вверх. И понимал: в этом доме его никто не спасёт. Не защитит. Без магии он был для своей истинно чистокровной семьи не живым — тенью, ошибкой, чем-то постыдным.       — Не смей, — удар ступефая, — смотреть, — вновь удар, — на меня так!       Сайлас был в бешенстве — его забавы не давали ожидаемого результата. Данте не плакал, не молил, не выл, как в самом начале. Он просто… смотрел. Глазами, полными злой, молчаливой решимости. Как будто не терпел, а ждал.       — Ты ничтожество, Данте. И всегда им будешь, — прошипел Сайлас, наклонившись ближе.       Ответить он не смог, кровь наполнила рот, раздирая горло металлическим уксусом, тёмный кирпич на полу окрасился красным, и Данте, издав хриплый вдох, завалился на спину, прикрывая глаза. Помутневшее сознание абстрагировалось, больше не было ничего — ни боли, ни братьев, ни подвала. В этой темноте магия впервые отозвалась слабым отблеском, едва заметной вспышкой, которая тут же потухла с окончательно потерявшим сознание мальчиком.       И тогда он понял: если магия готова лишь на жалкую искру — он вырвет у мира пламя.       Воспоминание расплылось перед глазами, возвращая Данте в реальность. Дик копошился в книгах рядом, листал, бормоча себе под нос, сливая слова в невнятное жужжание. От усталости в глазах было сухо, он опустил их на свиток перед ним — старые чернила расплылись на пергаменте из-за влаги, и прочитать то, что там когда-то было, почти нереально. Данте раздраженно откинул его. Бесполезно.       — Господин Эйвери, — неуверенно обратился к нему Дик, — скоро начнутся занятия…       — Ты прав, — Данте согласно кивнул, поднимаясь, — приготовь зелье… — мельком взглянув на тощего эльфа, воспоминания прошлого вновь пронеслось перед ним, и он, подумав, добавил: — Пожалуйста.

***

      Большой зал гудел привычным шумом — ложки звенели о тарелки, совы хлопали крыльями над длинными столами, спеша доставить запоздалые письма, а ученики переговаривались, перескакивая с обсуждения занятий на сплетни. Офелия не слушала никого, завороженно уставившись на стол слизерина.       — Только не говори, — промямлила Саманта Дейл, пережёвывая тост с джемом, наклоняясь ближе к Офелии, — не говори, что представляешь, как облизываешь джем с его ключицы. — Закончив жевать, она пихнула подругу в бок. — Перестань пялиться.       — Да не пялилась я. — Офелия тут же уткнулась в тарелку, вернувшись к обеду.       — Он, конечно, выглядит как, м-м, десерт, но, честно говоря, не думаю, что на вкус сладкий. Больше похоже — с горчинкой, — Саманта кокетливо вильнула плечами, — такой, знаешь… шоколад с перцем. Или кофе без сахара. Или…       — Я тут ем, вообще-то, — с отвращением буркнул Эверетт, сидевший с другой стороны. — Можно без кулинарных фантазий по поводу Эйвери?       — Прости, Эв, — Саманта невозмутимо пожала плечами. — Это не я виновата, это всё Лия. У неё парень в меню дня.       — Саманта, — возмущенно зашипела на подругу Офелия, одергивая её за рукав, — прекрати. Или я скажу Уизли о том, кто в Рождество…       Дейл тут же засунула Офелии в рот целый тост, пресекая её угрозу. Та едва не поперхнулась, торопливо зажевала, надув щёки, как у хомяка, и прикрыла рот ладонью. Глазами она старательно избегала окружающих, но Саманта не собиралась так просто отступать — и продолжала поддразнивать, как ни в чём не бывало.       — Он смотрит сюда, — театрально ахнула Дейл, и Офелия задушенно закашлялась от испуга, — с этого угла кажется, как будто он читает мысли. У тебя же ничего такого в голове нет? — Бёрк замахала руками, продолжая кашлять, пытаясь остановить подругу от дальнейших шуток. — Что? Просто уточняю. Вдруг он легилимент. И в курсе насчёт джема.       Следующий тост отправился прямиком в рот Саманты под хохот Эверетта. Через минуту обе уже умывались в туалете, пытаясь стереть с лиц следы сладкой катастрофы. Саманта всё никак не могла успокоиться, продолжая хихикать даже по пути на занятие. Неожиданно она резко остановилась, точно споткнувшись.       — Чёрт. — Дейл схватила Офелию за рукав, с искренним озарением широко раскрыла рот и глаза, — я совсем забыла! Ты знаешь, с кем у нас сегодня совместные руны?       Но Бёрк даже не успела ответить — ответ сам прошёл мимо неё. Группа семикурсников входили в двери класса по древним рунам. Данте шёл первым, полы плаща развевались при ходьбе, взгляд устремлён вперёд, как будто мыслями он был где-то далеко. Проходя мимо, он на мгновение скользнул глазами и по застывшим у входа девушкам — совсем чуть-чуть, очевидно случайно и всего на секунду, прежде чем зайти в класс.       — О-о, — многозначительно вздохнула Саманта, готовая к очередной остроумной атаке, но Офелия опередила её, резво подскочив, замахав руками шедшему навстречу Уизли.       — Гаррет!       — Бёрк, не смей… — зашипела Саманта, но замолчала и неловко потупилась, раскрасневшись, когда Гаррет с книгой под мышкой и перьями в волосах подошёл ближе.       — Леди, — он театрально поклонился, улыбнувшись.       — Саманта так рада, что у нас сегодня совместное занятие, — с невинным видом улыбнулась в ответ Офелия, подталкивая подругу вперёд. — Она хотела, чтобы ты ей помог сегодня. Ну знаешь… сложные древние руны, — она драматично выделила голосом название предмета, старательно игнорируя испепеляющий взгляд Саманты.       — Я в полном вашем распоряжении, мисс Дейл, — с самым серьёзным видом кивнул он и торжественно прошёл вперёд.       — Я тебе отомщу, — тихо процедила Дейл ей в ухо, заходя следом, совсем позабыв о мести буквально через секунду, догоняя Гаррета, тут же начав осыпать его какими-то вопросами.       — Проходим-проходим, мисс Бёрк, не стоим, — неожиданным вихрем вокруг неё закружил профессор Гадсли, подхватывая ахнувшую Офелию под руку, заводя её в класс. — Итак, всем д-добрый… э-э, вечер, м-м, день, день.       Профессор взъерошил волосы, заметавшись у стола, судорожно пытаясь что-то на нём отыскать. Потом тяжело выдохнул, будто собираясь с мыслями, и спокойнее продолжил:       — Сегодня мы начнём работу над манускриптами, — он достал из ящика стола стопку свитков, — работа будет чуть сложнее, ввиду, — он вытер вспотевшие ладони об мантию, прежде чем достать палочку, — в-виду того, что эти рукописи, — он беспечно махнул палочкой, указывая на стопку перед ним, как первый лист в ней резко загорелся, и мистер Гадсли растерялся под смех студентов, неловко пытаясь затушить пергамент мантией. — Ох… В общем, никакого контакта с магией. Так что никаких палочек, пожалуйста! Мистер Эйвери, мистер Таккар, будьте так любезны раздать задания, и я всех попросил бы объединиться в пары.       Те, кто сидел по одному, поспешили объединиться, пока Данте молча поднялся, принимая часть манускриптов у Таккара, помогая тому раздать их одной стороне класса. Не особо заинтересованно он иногда проходился глазами по листам, затем аккуратно складывал их на краю парт. Он не был силён в рунах настолько, насколько хотел бы, и разбирал иногда лишь часть того, что было написано, догадываясь о содержании скорее из редких иллюстраций. «…Fehu скот…»; «Isa… лёд»;       Схематичное изображение чаши, коих в магическом мире было великое множество, зацепило взгляд всего на секунду, и, когда он уже почти положил лист на парту, мозг обработал знакомые руны — «Gyfu — Uruz — Algiz». Задержав пальцы на манускрипте, Данте посмотрел на того, кому он достался. Офелия аккуратно потянула лист на себя, непонимающе подняв брови, встретившись с ним взглядом. Но Эйвери быстро вернул лицу прежнее беспристрастное выражение, продолжив раскладывать листы.       — Лия, — Поппи выскочила буквально из ниоткуда за спиной Офелии, заставив ту подскочить на месте, — подсяду к тебе? А то опоздала, и все уже заняты…       — Конечно, — Офелия кивнула, улыбнувшись, отодвигая для подруги стул. Поппи устроилась рядом, разложила пергаменты и зелье для фиксации чернил.       Офелия на секунду задержалась, прежде чем положить листок с заданием в центре стола. Она мельком осмотрела класс, любопытствуя, кому какой манускрипт достался, и неожиданно встретилась с внимательным взглядом Данте, сидевшим через несколько парт впереди. Он смотрел прямо на неё.       Девушка замерла, смутившись, непривычная к такому вниманию со стороны Эйвери. Но Данте, кажется, больше занимала не её реакция — его глаза тут же скользнули вниз, к пергаменту в её руках, остановились на нём чуть дольше… и он отвернулся. Расстерянно моргнув, Бёрк опустила листок на парту, внимательно к нему присматриваясь. Может, здесь упоминалась какая-то фамильная реликвия семьи Эйвери?..       — Что будешь делать на День Основателей?.. — зашептала Поппи, приступая к заданию.       — Пока не знаю, — рассеянно ответила Офелия, явно не расслышав сути вопроса. Она уже внимательно щурилась, водила пальцем по выцветшему тексту, стараясь уловить структуру, выписывая на отдельный лист всё, что могла расшифровать и понять. — О, я, — наконец осознав вопрос, Офелия взмахнула пером, пытаясь найти нужные слова. — Может, останусь в библиотеке… или приду сюда, если профессор Гадсли оставит доступ к материалам.       — О боже, — укоризненно выдохнула Поппи, — ты же не будешь весь праздник сидеть за учебниками?       «Ещё как буду», — подумала Офелия, но вслух ничего не сказала.       — Сколько приглашений ты получила на бал?..       — Примерно, — Бёрк отвлеклась, поднимая глаза к потолку, считая, — пять.       — Пять?! — очень громко переспросила Поппи так, что все тут же обернулись в их сторону, и обе опустили головы, усерднее заработав перьями по пергаменту. Хотя профессор не обратил на это никакого внимания, сокрушаясь рядом с доской по поводу возможных сложностей в расшифровке.       — Со мной один-то еле заговорил, — вновь зашептала Свитинг, — а у тебя выбирай — не хочу.       — Я просто не хочу ни с кем, — «из них», — идти, — пожала плечами Офелия, тут же переключая внимание подруги, указывая на манускрипт пером. — Интересно. Смотри: Gyfu, Uruz, Algiz — это не бытовые руны. Они используют ритуальный строй. Кто вообще использовал такое в школьных записях? А здесь, — она поднесла листок под луч солнца из окна, — смотри, будто часть была стёрта и заменена…       — Тебе что, платят за такое усердие? — искренне восхитилась Поппи. — Ладно, показывай, что ты ещё нашла. Может, не так уже это и скучно…

***

      Всё, что оставалось Данте, — подождать, пока Поппи и Офелия сдадут манускрипт Гадсли. Он хотел убедиться, что в том тексте не скрыто ничего важного. Внутреннее чутьё подсказывало обратное, и он предпочитал лично убедиться, прежде чем делать выводы.       К концу занятия почти все уже сдали работу. Бёрк, торопливо левитируя учебники в сумку, задержалась — манускрипт всё ещё был у неё в руках. Данте краем глаза следил за ней, делая вид, что собирается.       — Мисс Бёрк? — профессор неряшливо поправил книги на краю стола, которые девушка случайно задела бедром.       — Ой, простите, — она неловко отступила назад. — Я хотела узнать, могу ли я взять манускрипт с собой? Дело в том, что я не успела закончить и хотела бы доделать до следующего занятия...       — Ох, м-м, — Гадсли зажевал губами, неуверенно замявшись, — не думаю, что вы сможете…       — Пожалуйста, профессор! — прервала его Офелия, заметив по тону, что он подбирает слова для мягкого отказа. — Я запомнила: никакой магии, и я буду очень бережно с ним обращаться. Обещаю.       Несколько секунд Гадсли буквально топтался на месте от неуверенности, перебирая ногами, но затем сдался, закивав головой.       — Ну хорошо, вы показывали отличные результаты на предыдущих занятиях, так что так и быть. Но отвечаете за манускрипт своей г-головой… — мужчина осёкся, поправив себя. — И, конечно же, о-очками факультета в первую очередь.       Офелия буквально подпрыгнула на месте от радости, поблагодарила профессора и выбежала из класса. Всё, что успел Данте, — это посмотреть ей вслед. Со вздохом он решил, что нужно будет лишь ещё немного потерпеть. Он почти пятнадцать лет ждал момента, когда магия пробудится, — он сможет подождать пару дней, чтобы прочитать этот манускрипт. Если он ему всё ещё будет нужен.

***

      Поппи с самым несчастным видом подала Офелии очередной справочник, от скуки подперев голову рукой, наблюдая за подругой. Который вечер подряд после занятий Офелия буквально не отрывалась от пергамента — порой забывая есть, настолько была увлечена.       — Мне даже неловко, я могу как-то помочь? — Свитинг предприняла попытку тоже поучаствовать в задании.       — Вот да, можешь, пожалуйста, перепроверить вот здесь, — она передала ей листок со своими заметками, а затем положила рядом книгу, пролистав её до определенной страницы, — просто сравни, сходится ли.       С готовностью кивнув, Поппи было приступила к выполнению, но спустя несколько минут — невероятно мучительных для мисс Свитинг — она сдалась.       — Я ничего не понимаю, как ты вообще находишь общий смысл во всём этом? — Она отложила перо в сторону, растерев глаза. Офелия виновато посмотрела на Поппи, прикусив губу.       — Ничего, я могу доделать сама, не волнуйся, — робко улыбнулась Бёрк, искренне не чувствуя обиды, — с тебя полёт на гиппогрифе.       — Да хоть яйцо дракона, ты — лучшая. — Поппи моментально расслабилась, радостно заулыбавшись. — Пока могу принести тебе просто ужин, который ты, кстати, пропустила.       — Ой, правда? — Офелия оторвалась от записей, нахмурившись. — Совсем про него забыла…       — Угу, — многозначительно протянула Поппи, — и про обед, и про завтрак тоже. Если ты вдруг начнёшь питаться старинным пергаментом — я вмешаюсь. Серьёзно.       Офелия рассмеялась — тепло и тихо. Глаза всё ещё блестели от сосредоточенности, и Поппи, наблюдая за ней, тяжело вздохнула.       — Лия, ты уверена, что не перерабатываешь? Это всего лишь школьное задание…       — Я знаю. — Бёрк пожала плечами, убирая волосы за ухо. — Просто… Мне, правда, интересно. Отец часто в детстве давал нам с братом переводить всякие древние записи на артефактах, которые находил. — Офелия мечтательно улыбнулась, отведя глаза в сторону. — В принципе, он и сейчас иногда просит помочь. Он был бы в восторге с того, что я здесь нашла. Это как… М-м, — она нахмурилась, пытаясь подобрать пример, понятный для Поппи, — это почти как угадывать зверя по следам: сначала непонятно, но если приглядеться — картина складывается и становится интереснее.       — Ладно, — цокнула языком подруга, — понимаю, но всё равно это не значит, что надо забывать о еде. Я сбегаю на кухню, договорюсь с эльфами, они тебе что-нибудь оставят. — Свитинг подмигнула, вставая со стула. — А ты, — она указала пальцем, — клянись, что не останешься тут до рассвета.       — Клянусь, — выдохнула Офелия с лёгкой улыбкой, демонстративно положив ладонь к сердцу. — Почти.       Поппи покачала головой и ушла, оставив подругу наедине с тишиной библиотеки. Офелия вновь вернулась к манускрипту. Рядом лежали книги, заметки, рунический справочник. Она чуть наклонилась, поднося пергамент ближе к свету. Где-то на уровне сердца внутри кольнуло знакомое возбуждение — предвкушение разгаданной тайны.

***

      Играть роль примерного ученика становилось с каждым днём всё сложнее — магия начинала бушевать к вечеру от малейшего применения, даже от элементарного левитационного заклинания. А древние тексты, на которые он возлагал хоть какую-то надежду, упорно молчали. Ни копий, ни дубликатов, ни даже обрывочных упоминаний чего-то похожего, что было в задании у Бёрк, — он проверил всё, что мог. И ничего. Профессор между делом упомянул, что она всё ещё его не вернула.       Он несколько раз видел её в компании своей болтливой подружки — Дейл или Свитинг. Офелия в такие моменты, как обычно, опускала взгляд, стоило ему посмотреть на неё, или вовсе спешила спрятаться, точно это он был в неё влюблён, а не она в него.       Данте незаметно поморщился, отворачиваясь в сторону не только от надоедливых мыслей, но и от сладковатого дыма — Сэллоу рядом с упоением затянулся самокруткой дрёмного шалфея. Сегодня их обоих поставили на дежурство, но Себастьян, которого будто жизнь ничему не научила, не спешил делать обход, предложив передохнуть в алькове за гобеленами, которые вывесили в честь предстоящего Дня Основателей.       — Будешь?       — Я уже, — соврал Данте. Он знал, что в разговорах с Себастьяном только два выхода: либо ты соглашаешься, либо изящно врёшь, увиливая от прямого отказа. Почти два года назад Данте помог ему избежать Азкабана более изворотливой ложью, не потому что ему было жалко Сэллоу. Он просто знал: такие, как Себастьян, — полезны. У них есть неуёмное любопытство, связи и тёмные секреты. Главное — держать их рядом и под контролем. Теперь Себастьян был ему должен. А долг — валюта в человеческих отношениях, которую Данте особенно ценил.       — Зря не пошёл с Имельдой, — лениво протянул Сэллоу, откинув голову назад, — она по тебе сохнет и, похоже, думала, ты по ней тоже. Согласилась бы вообще на всё.       — Вообще на всё? — Данте приподнял уголок губ, будто и правда заинтересовался.       — Ну знаешь, если бы ты видел, как она в «Трёх мётлах» глядела на тебя — о-о… — он усмехнулся. — Похоже, у тебя даже взгляд флиртует, думал, она прям там тебя сожрёт, пока ты ей улыбался.       — Я просто вежлив, — спокойно ответил Данте, разглядывая танец дыма. — Иногда этого достаточно, чтобы люди додумали остальное.       Себастьян хохотнул:       — О-о, Эйвери, это ты сейчас был… Как это?.. Харизматично отвратителен. Мне нравится.       Данте улыбнулся в ответ, деланно поддерживая веселье раскумаренного сокурсника. Сэллоу, продолжая хохотать будто по инерции, вновь затянулся, закручивая дым разными фигурами с помощью палочки.       — Ты кого-то позвал? — между делом спросил Эйвери, вежливо интересуясь.       — Угу, Свитинг, — низко рассмеялся Сэллоу, покачав головой, и по голосу Данте понял, что он не серьёзно: значит, надо коротко рассмеяться, поддерживая шутку. — Хотя, если честно, думаю глянуть на ту блондинку с шестого. Видел? Всё время с ней таскается.       — Бёрк? — спокойно уточнил Данте, приподняв бровь.       — Наверное, — безразлично пожал плечами Себастьян, широко зевнув. — Ребята сказали, что она всем отказала. Это теперь дело принципа…       Прежде чем Данте успел ответить, рядом с ними что-то громко хлопнуло. Сэллоу чуть не выронил самокрутку из рук, шуганно дёрнувшись на месте.       — Мерлиновы яйца, — прошипел Сэллоу, обернувшись, — это Пивз?       И правда, из-за гобелена послышалось ехидное пение:       Пивз услышал, Пивз узнал —       Кто шалит и кто соврал.       Себастьян выругался, резко выскочил из-за гобелена, трансфигурируя сигарету в леденец. Данте вышел куда спокойнее.       — Думаешь, он доложит?       — Учитывая, что у него на нас зуб с прошлого года — точно. Пошли. Если успеем добраться до лестниц раньше, чем он — выкрутимся.       — Вперёд, ты же у нас главный в стратегии побега.       — Разделимся, — весело скомандовал Сэллоу, припустив в сторону лестниц. Данте коротко посмотрел вслед убегающему парню, а затем развернулся в противоположную сторону — и уже без улыбки на лице.       Он шёл по пустому коридору, не торопясь. Звук шагов глухо отдавался от каменного пола — ровно, как метроном. Данте остановился, опёршись плечом о холодную колонну, и прикрыл глаза. Магия внутри зашевелилась.       Сначала — как лёгкое покалывание в кончиках пальцев, почти неощутимое. Затем — как волна жара, подступающая к шее и грудной клетке. Как будто бы всё тело стало резонировать с окружающим миром.       Он сжал челюсть, не открывая глаз. Сделал глубокий вдох. Выдох. Пальцы непроизвольно сжались в кулак, и воздух вокруг чуть дрогнул — так, будто его качнуло от жара печи.       Он злился.