Где настоящая крыса?

— Чёрт, черт, чёрт! Только этого нам не хватало! — Стас как заведённый бегал по павильону Останкино уже с самого утра, то и дело поглядывая на часы, ожидая опоздавших. — Как же так? Ну как же так? — Да что случилось-то? Ты можешь объяснить нормально? — Позов непонимающе сидел на мягком диване, напротив окна, то и дело залипая в телефон, кому-то что-то спокойно печатая, иной раз отвлекаясь на всплывающие уведомления из соцсетей, свайпая влево. — Сейчас все подойдут, и тогда всё скажу. — Кареглазый с залысиной на голове, что скрывала тёмная кепка, готов был рвать на себе волосы прямо сейчас, метать столы, едва ли сдерживаясь от приближающихся съёмок и накипевших эмоций. — Я на месте. Здорово, кого не видел. — Армянин уже без хвостика на голове словно ветер залетает в гримёрку, поочерёдно здороваясь с каждым из мужчин, присаживаясь возле Димы, поднимая в воздух немногочисленные пылинки с шершавой поверхности. — А я смотрю, ещё не все здесь… — слетает с губ ненароком. Когда Матвиенко выезжал на такси, Арсений писал, что с Антоном они сюда уже подъезжают. Неувязочка. — А… — начинает своё, когда того нагло перебивают. — Так, и где они пропадают? — Стас разводит руками, скорее сам себе, находится явно не в хорошем расположении духа. Серёга с Позом лишь переглядываются, мысленно ставя вопрос, ожидая скорейших объяснений продюсера, потому что чувствуют: «напряжёнка». — Простите-простите-простите. Мы немного задержались, но причина у нас есть… — Буквально через десять минут открывается широко дверь, впуская в небольшое помещение двух взрослых мужчин, что по росту плюс-минус выглядят одинаково. Арсений в очках, усталый на вид, в кроссовках на босу ногу, плетётся явно невыспавшийся, Шаст возле него, пободрее, но не прям чтоб особо. «Сейчас бы выпить ещё энергетика». — Всё путём? — кидает Антон, разворачиваясь корпусом, чтобы всех сразу видеть.       Стас с осуждением пробегает по ним, оставляя неловкие взгляды коллег друг на друга без пристального внимания. — Присядьте, — глубоко вздохнув, начинает монолог, пока те копошатся возле Димы с Серёгой, решая где чьё место. — Присядьте-присядьте, разговор будет долгий. — Креативный продюсер стоит напротив них, скрестив руки на груди, выдвигая для себя же офисный стул, чтобы сесть, стараясь даже сейчас, кажется, оттянуть этот момент, ведь не хочется опять в это всё возвращаться. Потому что, блять, сложно. — Когда-нибудь я вас убью, — начинает совсем как бы гладко, смотря на всю четверку возле себя, задерживая взгляд на Антоне с Поповым, что смотрят непонимающе. Мужчина переминает пальцы в своих же руках, терроризирует обручальное кольцо, пытаясь решить это всё, обойдясь без сердечного приступа, наконец, продолжает. — Кто-то выложил в сеть, как вы зажимались за сценой, — изрекает с самого утра волнующую мысль, и земля уходит из-под ног у одного и другого импровизатора на какое-то время, ведь «разве это возможно?».       Очередь охуевать достаётся теперь остальным. Шеминова хоть в спецагенты записывай, всё разузнает, если захочет.       Матвиенко в заминке плюёт на формальности: «подчиненный-начальник», не слышит ничего, лишь матерится. Поз откладывает телефон, даже без вопроса понимая, кому это всё адресовано. Шастун сидит чуть приоткрыв рот, пытаясь вспомнить их проёбы, когда и где это было, в то время как Арсений сплёл из себя кокон серьёзности, находясь в своевольном гипнозе, но никак не здесь, если подумать. — Видео завирусилось уже везде. Удалить не получится. — Креативный продюсер продолжает своё, нехотя снимая блокировку с айфона, позже заходя в пестрящую свежим компроматом свою галерею. — Взглянуть не хотите?.. Там, правда, потёмки.       Достаточно пары секунд, чтобы Антон поднялся с нагретого места, буквально выхватил телефон из продюсерских рук, в волнении от неизвестности садясь обратно, пока остальной их состав пододвинулся к тому как можно ближе, чтобы тоже что-то увидеть.       Кнопка воспроизведения нажимается с лёгкой дрожью.       За кулисами возле плотных портьеров однотонного цвета можно разглядеть крайне активного Шастуна с не менее активным Арсением возле. Мужчины ведут непринуждённый разговор, неоднозначно переглядываются, смеются над своими же шутками типа: «Бубусик, ко мне…», пока со звуком какие-то проблемы, иногда касаясь друг друга локтями и слишком долго залипая на самих себя.       Следует быстрая перемотка.       После появляется новый, уже более интересный кадр, где Попов обнимает кудрявого мужчину со спины, кольцом рук обхватив Антоновы плечи, буквально вжимаясь в него всем своим натренированным годами, не по натуре идеальным телом.       В узком коридорчике, что отделяет кулисы и стену, темно, но различить кто там стоит другим, кто хочет докопаться до истины, труда не составит.       Арсений слишком громко сглатывает, что уверен: слышно всем. Антон молчать не собирается.       Намолчались уже, проебавшись. — Ну, общаемся… Что, запрещено, что ли? — комментирует видео Шаст. — А то, что Арс меня обнял, так это и на сцене часто бывает, — пытается сгладить углы, пока другие скукоживаются, как черепахи, готовясь в любой момент залезть в свои проверенные временем прочные панцири, зная, чего ожидать от другого, по статусу выше, коллеги. Арсений поддерживающе кивает в ответ, непроизвольно сжимая в кулаки графские руки. Понимает, что задевает… — Ты мне зубы тут не заговаривай! — в тоне злости и лёгкого отчаяния цитирует Стас. — То сцена, а это, блять, закулисье, — гнёт своё, понимает, что сейчас всё на нём и нужно перед людьми будет опять объясняться. Чёрная кепка держится на соплях, ведь нервы-то не железные, как, впрочем, и кошачьи их жизни. Сколько их? Девять? — Получше места не нашлось? Я думал, мы с вами договорились.       Антон вспоминает тот день, по шестерёнкам стараясь сопоставить всё от и до, осознавая в какой-то момент, что это было тогда, когда ему как-раз таки стало плохо.       Концерт. Питер. Лёгкое недомогание. От охраны проёб. Тёплый Арс. Беспокойство в глазах. «Иди сюда». Вот и, собственно, всё, история как на ладони. — Позволь заметить, что в этой ситуации виноваты мы оба, — встревает Попов, немного хорохорясь перед Стасом, понимая, что на его Антона в прямом смысле уже наезжают. А держать себя в руках у него не особо-то сейчас получается. — Скорее это моя вина… — Шеминов весь в себе, ведь, если бы не он, возможно, развития этих отношений вообще бы и не было. Он бы не позволил.       Стас помнит в принципе, как в случайном моменте лицезрел это всё. Говорил тысячу раз ярым фанам в лицо или писал в твит, что Артоновские проёбы в нарезках ТикТока, Ютуба, Телеги все высосаны из пальца, и у тех, кто это всё создаёт, «больное воображение, не более», когда сам же попался на свой крючок, много раз отрывал парней друг от друга, чьи чувства постоянно горели огнём, а путёвки обратно не намечалось. — А мы вообще что здесь забыли? — встревает Поз, напоминая о своём присутствии, в какой-то степени чувствуя себя действительно сейчас третьим (четвёртым) лишним, так же как и Серёга. Сейчас бы покушать или футбол посмотреть.       Стас одним взглядом даёт понять: «А где были вы?». Но что хватает, так это озвучить, что: — Поймите, мы команда. — Шеминов не вправе упрекать за любовь, но и заставить не показывать проявление своих чувств может, ведь этот регламент… Мужчина, может, и рад за этих двоих, но телевидение-то не одобряет. Да, они и сами, в принципе, всегда это знали. — И, если один в беде, мы должны помочь ему выкарабкаться. Предложения? — А нельзя сказать, что мы репетировали? — предлагает Арс. — Вроде как концерт же, только за кулисами. — Шеминов не отвечает. Антон на зрительном уровне подсознательно соглашается с Арсом. — Если честно, то это похоже на начало какого-то гейского порно, — в своём ответе лидирует Серж. — Что вы так на меня смотрите? Ещё раз взгляните! — Откуда такие познания в этой области, Матвиенко спрашивать не решается никто, однако зелёную галочку в голове каждый ставит себе окончательно и бесповоротно. — Нам же в жизни его так не хватает… — с долей сарказма подхватывает Поз, стараясь хоть как-то разредить накаляющуюся обстановку, что даже Стас не одобряет, ведь надо что-то решать, и чем скорее, тем, конечно же, лучше.       Вся пятёрка коллег на какое-то время застывает в молчании.       Арсений обдумывает то, что по-другому в любом бы случае не поступил тогда, Антон на сцене-то еле держался, хорошо, что вообще тогда ещё вышел, Попов вовремя оказался там рядом, дал холодной воды, стараясь привести в более-менее нормальное состояние, ведь не чужой же.       Антон упускает момент, что именно слишком большая загруженность в его плотном графике ещё тогда начала приносить свои плоды: червивые, с кислинкой, ведь тот практически не высыпался. Держался на кофе и надежде на то, что обязательно когда-нибудь даст себе время для отдыха. А потом — по инерции — открытие ШИШа, ЧДКИ, участие в старых передачах и предложение стать ведущим в ещё одном высокорейтинговом шоу. На мужчине не было лица, но в то же время ни один мускул не дрогнул, чтобы от этого отказаться. Вот что значит профессионализм.       Позов с Матвиенко мыслят почти одинаково. Слишком много пережили они, чтобы на такой ноте всё так быстро закончить.       А Шеминов просто воюет с самим собой, понимая, что в этом бою он всё равно никогда бы не выиграл. Что касаемо ребят, ещё теплилась надежда на что-то положительное. — Отрицать смысла нет, но и выход найти всё же можно, — наконец подключается Шаст. Недолго думая продолжает: — А может, скажем, что это импровлог? Вопросов задавать меньше будут. — Да и подписчики хотели бы, чтоб мы его вернули, — ухватывается за хорошую мысль и Попов, уже более-менее ощущая себя не таким уж и загнанным в чьи-то рамки. — И для рейтингов, согласитесь, как идея, — видя заинтересованность в глазах остальных, уже увереннее, чуть распрямившись, продолжает зеленоглазый. На что ловит едва заметный кивок со стороны Стаса. — Только влог-то снять в любом случае придётся. — Как же, сука, сложно… — Матвиенко, понимая всю курьёзность ситуации и проёбанный по меньшей мере час, лишь закрывает лицо руками.