proprietorial

Девочки глупы. Нет, это — Нил глупый. Девушки были в лучшем случае терпимы, некоторые получали особую роль интересной, например, Рене, но Нил был просто откровенным идиотом. То, что он не мог понять, когда девушка флиртует с ним, беспокоило Эндрю, в основном из-за того, насколько очевидно они это делали. Их отношения еще не стали достоянием общественности, поэтому Эндрю не мог прямо сказать ей, чтобы она прекратила, но каждый раз, когда это происходило, он был опасно близок к тому, чтобы сделать это. Будет некрасиво, если он это сделает. Эндрю посылает смертельные взгляды девушке, которая с каждым днем все больше и больше наседает на Нила, но он явно ее игнорирует. Во-первых, его раздражает, что она не воспринимает его явную незаинтересованность как четкое "нет", но еще хуже то, что ей за это не стыдно. Она крутит волосами, наклоняется вперед, улыбается, как делают все девушки, когда пытаются привлечь внимание другого парня. Мерзость. Он настолько взволнован этой темой, что не останавливается, когда она начинает протягивать руку, чтобы потрогать Бог знает что. Рука Эндрю со скоростью света обхватывает ее хрупкое запястье, и в считанные секунды не успевает сломать кость запястья. — Думаю, этого достаточно. Еще раз побеспокоишь его, и я буду больше беспокоиться о твоем запястье, чем об этих твоих маленьких чувствах. После этого он отпускает ее запястье, и она взвизгивает, издавая нечто среднее между криком от боли и воплем от страха перед угрозой Эндрю. Эндрю не угрожал без намерения выполнить угрозу, и все, кто хотя бы знал о нем, знали, что лучше не проверять этот факт. Она не была исключением. Нил, конечно, сразу же поворачивает голову, когда она убегает, и посылает в ее сторону возмущенное пожатие плечами — Что это было, черт возьми? Она даже ничего не делала! — Знаешь, я знал, что ты идиот, но даже ты должен быть в состоянии заметить что-то настолько очевидное. —Что такого очевидного? Она просто говорила со мной о занятиях. Ничего особенного. Идиот. Какой же он идиот. Эндрю не понимает, почему из всех людей именно к этому парню его сердце решило испытать хоть толику чувств, но жизнь была жестока, не так ли? Хотя он все еще раздражен сложившейся ситуацией, но теперь, когда она ушла, он уже не чувствует себя таким брюзгой, как раньше. Не прошло и пяти секунд после того, как Нил задал этот вопрос, как Эндрю обеими руками хватает Нила за воротник рубашки и притягивает его к себе в жарком поцелуе. Это все, что они могут сделать на публике, находясь наедине возле общежития, но Эндрю готов рискнуть. Он хотел сделать это с тех пор, как она начала общаться с Нилом. Не то чтобы его волновало, кто их увидит или кто узнает. Во время поцелуя он слегка прикусывает Нилу нижнюю губу, явно желая предупредить, но не настолько сильно, чтобы пустить кровь. — 110%. Опасно близко к 111%, если ты продолжишь испытывать меня, - шепчет Эндрю в губы Нила, после чего отпускает его и поворачивается на пятках, чтобы отправиться обратно в Лисью Нору. — Эндрю! –воскликнул Нил, все еще задыхаясь от их поцелуя. –Что с тобой? Пожав плечами, Эндрю продолжает идти –Разберись сам, гений. Он не обижен, но раздражен тем, что Нил может быть так невероятно слеп. Он практически каждым своим движением и словом давал понять, что она ему интересна. Единственное, чего он не делал, так это не говорил об этом прямо! Конечно, Эндрю не может быть удивлен тем, что Нил сам удивился своему интересу к нему, но удивление и раздражение не имеют ничего общего. Эндрю поднимается на крышу, которая раньше была его местом, но постепенно превратилась в их место. Впрочем, пока что это будет только его место, пока Нил неизбежно не ворвется туда и не начнет доставать его по поводу только что произошедшей ситуации. Пока же Эндрю решил выкурить несколько сигарет. Предпочтительнее было бы затянуться алкоголем, но роскошь иметь поблизости бутылку была сейчас не в его пользу. Вместо этого Эндрю достает из кармана брюк зажигалку, долго и медленно вдыхает, перерабатывая дым с момента попадания его в легкие до того момента, когда он покидает губы. Эндрю курит не потому, что это весело, расслабляет или выглядит круто, как некоторые люди. Это не механизм преодоления, это просто так. Это привычка, приобретенная в размытом небытии, в котором он находился под действием лекарств на протяжении многих лет. Алкоголь был скорее механизмом преодоления трудностей - нездоровым, на что постоянно указывала Би. Он позволял себе это, даже если это его не устраивало. Она не наказывала его за это, но говорила об этом как о повседневном напоминании. Она говорила предупреждениями, которые должны волновать нормального человека: о риске рака легких, о смоле в легких, о смертельном кашле, который возникает из-за этого. Как будто Эндрю заботился о себе настолько, чтобы это имело значение для того, как долго он проживет и каково будет качество его жизни. За исключением, может быть, настоящего момента. Находясь так высоко в воздухе, он на мгновение почувствовал себя настоящим человеком, человеком, способным испытывать страх и другие эмоции. Учащенное сердцебиение в груди - болезненно очевидное напоминание о том, что он живет и дышит на этой планете, что в любую секунду он может сорваться, и найдутся люди, которые услышат, как он шлепнется на асфальт. Найдутся люди, которые найдут его тело, и, возможно, даже люди, которые будут оплакивать его. Это было невероятно странное ощущение, и в то же время оно заставляло Эндрю чувствовать себя более живым, чем это могли бы сделать любые таблетки или наркотики. Эндрю не уверен, хорошо это или плохо. Эндрю только начинает отвлекаться на свои мысли, спустя время, как ему показалось, что прошла вечность, а на самом деле всего двадцать минут, когда он услышал стук дверной ручки. Открыть ее было нелегко, но только один человек умел открывать ее с той же легкостью, что и он. Закрыв глаза и потушив сигарету, Эндрю прикуривает новую и делает вид, что не замечает стоящего рядом Нила. Он не хочет сейчас объясняться и вдаваться в подробности. Однако Нил не оправдал его ожиданий и молча подошел к краю крыши, с которого свисают ноги Эндрю, и сел рядом с ним. Нил не испытывает тех же чувств, что и Эндрю, - это было заметно, когда они впервые пришли сюда вместе, и Нил с опаской выглядывал из-за края, как это сделал бы любой нормальный человек. Даже ничего не говоря, Эндрю чувствовал его удушающее присутствие там, и игнорировать его было невозможно. Это была характерная для Нила черта, и Эндрю его ненавидел. — Что тебе нужно, наркоман?Эндрю спрашивает через несколько мгновений, дым с его губ уходит в полуденное небо. Нил сначала ничего не говорит, а затем протягивает к Эндрю открытую ладонь в осторожной манере, но гораздо смелее, чем любой другой человек, который осмелился бы быть с ним. Когда он наконец заговорил, его тон был слишком приятным, чтобы быть обращенным к Эндрю. — Можно мне одну? — Это не то, зачем ты сюда пришел, - отвечает Эндрю, но все равно передает одну Нилу. Это начало мирного предложения, временного договора, в котором говорится, что Эндрю готов выслушать его, если Нил не будет тратить его время. — Нет, – отвечает Нил, делая паузу, чтобы обхватить сигарету рукой, – Но, может быть, ты оценишь это больше, если я начну медленно". — Я тебя ненавижу. Но это не так. Эндрю не смог бы ненавидеть Нила, даже если бы хотел. Чувства были слабостью, которую он не мог себе позволить. Секс – это хорошо, но настоящие романтические чувства? Да еще к Нилу? Эндрю почувствовал, что его снова нужно поместить в психиатрическую клинику или снова начать принимать таблетки. Нил должен был быть галлюцинацией, он должен был исчезнуть под действием лекарств, но он все еще оставался рядом, как таракан. Такого, которого Эндрю не мог ненавидеть, но любил, хотя и не решался произнести слово "любовь" кому бы то ни было. Не в ближайшее время, конечно. Нет, не хочешь", - нахально заявляет он, и Эндрю требуется все, что у него есть, чтобы не дать ему в этот момент пощечину. — О, я хочу. И если ты будешь продолжать давить на меня, я покажу тебе, как сильно я тебя ненавижу. — Тогда покажи. Издевательства сводят его с ума. Нил, человек, который годами убегал от всего, издевается над Эндрю, который мог бы разбить его на куски в одно мгновение, если бы захотел. Эндрю слишком часто оступался, целуясь с Нилом и слегка смещая взгляд, когда он действительно давал Нилу свет. Он был обречен с того момента, как "признался" Нилу в "Сумерках Эдема", как будто это было пустяком. С каждым последующим их общением Нил раздражал все больше и больше. И в том же духе Эндрю раздавил свою сигарету и схватил Нила за щеки, чтобы притянуть их ближе и крепко поцеловать Нила. Эндрю хочет, чтобы Нил ощутил на своих губах вкус пепла, смешанный со вкусом крови после того, как он прокусит губу до крови. Это то, что он заслужил за то, что насмехался над ним. Если Нил думает, что может дразнить Эндрю и оставаться безнаказанным, то, возможно, ему стоит напомнить ему, почему люди его боятся. Но сначала... Эндрю отстраняется, в его глазах хищный взгляд, но он больше сосредоточен на взгляде Нила. Глаза Нила уже выглядят выпученными, а грудь вздымается и опускается, словно он несколько часов бегал по корту. Он горячий. Он горячий, и Эндрю ненавидит это. Это ведь не мог быть кто-то другой, правда? Это должен был быть Нил, которого Эндрю хотел съесть живьем. — Скажи мне, хочешь ли ты этого, – все равно сказал Эндрю, потому что возбужденное выражение лица Нила и задыхающийся воздух не были "да". Ничего не было, пока он не услышал, как это слово вырвалось из уст Нила. Сколько бы раз они ни занимались этим, он всегда спрашивал. Это была единственная крупица уважения, которую Нил заслуживал, как бы ни был он раздражителен. — Да. Эндрю, я..., - он сделал паузу, чтобы резко вдохнуть, сигарета была забыта на земле, а его внимание было сосредоточено только на Эндрю. Хорошо. Так ему нравилось. — Эндрю... Я хочу тебя. Это было совсем другое "да". Это был положительный ответ, и в то же время все в нем заставляло тело Эндрю содрогнуться, а по позвоночнику пробегали электрические разряды. Он трахал Нила уже несколько раз, но никогда его согласие не звучало так хорошо, как сейчас. Это быстрое напоминание о том, что ему действительно нравится в Ниле; что даже он способен быть интересным. В то же время Эндрю может играть в ту же игру, потому что так веселее. Положив руку на землю с противоположной стороны от ног Нила, он склонился над его коленями с прищуренными глазами и ухмылкой на губах. Это взгляд, более привычный для его маниакальной стороны, чего никто из них не видел уже некоторое время. Никто другой не вызывал у Эндрю такой реакции, когда он не принимал лекарств, кроме Нила. Нил, будучи его второй слабостью, должен был сразу же отмахнуться от него, но Эндрю не мог остановить себя. — Если ты так сильно хочешь меня, то мы пойдем в нашу комнату. Я не хочу, чтобы кто-то видел то, что принадлежит мне. В этот момент в Ниле что-то щелкает, и Эндрю сразу же замечает это. Если Нил и знал, что Эндрю испытывает чувство собственничества и, возможно, ревности из-за недавних событий с девушками, он точно не показывал этого до сих пор. По правде говоря, он никак не мог этого знать, учитывая то, как он себя вел, но все равно. В тот момент, когда Нил, похоже, собирается заговорить об этом, Эндрю наклоняется к нему, чтобы поцеловать его так, что Нил забудет все слова, которые собирался сказать. Пальцы обхватывают петли брюк Нила, и он притягивает Нила ближе, пока они целуются, отстраняясь только для того, чтобы сказать несколько слов, пока их лбы все еще соприкасаются — Я бы не стал на твоем месте, Джостен. Это заставляет его замолчать, и вместо этого они просто смотрят друг другу в глаза, пока нетерпение Эндрю не настигает его. Оттолкнувшись от Нила, Эндрю спихивает себя с карниза крыши и плавно приземляется на землю позади них. Нил заставил его забыть о крыше, на которой они находились, о том единственном, что заставляло его чувствовать себя живым. Их поцелуи, дым, кровь, ощущение тела Нила рядом с его собственным... все это заставляло его чувствовать себя еще более живым, чем возможность умереть, как на карнизе крыши. Сам Нил заставлял Эндрю чувствовать себя живым. Однако Нил по-прежнему похож на оленя в свете фар, и Эндрю это начинает казаться немного смешным. Это более привлекательно, когда они целуются или лежат между простынями, но когда он смотрит на него в таком общественном месте, как это, это раздражает больше, чем что-либо еще. — Что? Тебе нужно, чтобы я держал тебя за руку, чтобы убедиться, что ты дойдешь? – Эндрю спрашивает, прежде чем уйти сам, зная, что Нил последует за ним, даже если путь займет немного больше времени. Эндрю дошел до самого низа лестницы, прежде чем услышал, как открывается дверь и Нил спускается вниз. Он либо застрял в своих мыслях, либо действительно был похож на новорожденного ребенка, который пытается идти самостоятельно. Эндрю надеется, что одного поцелуя и пары слов недостаточно, чтобы сделать его таким, и выбирает первое. В конце концов, Нил – мечтатель. Эндрю уже отпирал дверь, когда Нил встретил его, и они вошли в квартиру. Здесь прохладнее, чем на улице, и знакомое место, которое должно было быть наиболее комфортным для них, было гостеприимным. По оставленным на столе чашкам из-под кофе и смятому одеялу на диване, оставшемуся от того, кто решил лечь на него последним, было понятно, что они здесь живут. Ощущение такого... домашнего уюта, чего-то, с чем Эндрю не был знаком, но, возможно, чувствовал себя комфортно, разделяя это с Нилом, даже если это было непроизвольно. Дверь закрыта, наверное, секунд тридцать, прежде чем Эндрю слышит шарканье ног, и это заставляет его повернуть голову, чтобы встретиться взглядом с единственным человеком в комнате. Что его удивляет, так это то, что Нил снимает ботинки и уже тянется к рубашке, пытаясь ускорить процесс. Эндрю пресекает эту попытку, беря Нила за руки и оттягивая их до уровня пояса вместе с рубашкой. — Как бы я ни хотел это увидеть... у меня сначала есть другие планы. Эта фраза возбуждает Нила, и это видно по тому, как загорается его лицо, и он тут же ослабляет хватку на футболке. — Не заставляй меня ждать слишком долго. Раздражает. Он такой раздражительный. Как он говорит такие вещи, не чувствуя себя неловко? Неужели ему действительно это так нравится? Неужели Нилу действительно нравится, когда Эндрю целует его и трахает в постели, настолько, что его возбуждает одна только перспектива секса? И даже если это так, почему это так бесит Эндрю? Тон, которым он это произносит, посылает тепло по всему телу, и ему хочется поцеловать Нила еще сильнее, чем на крыше, но он не хочет ломать Нила сегодня. Он хочет разобрать его по кусочкам. После этого Эндрю молча уходит в коридор к себе в комнату, а Нил несколько взволнованно следует за ним. Это почти смешно, чтобы заставить Эндрю фыркнуть, но он этого не делает. Когда они доходят до их общей комнаты, Эндрю окидывает Нила напряженным взглядом, который говорит о том, что он хочет, чтобы Нил сделал, но тот все равно ждет слов Эндрю. —Ложись на кровать. Нил делает то, что ему говорят, но это не контролируемые отношения. Нил знает, что в любой момент он может сказать Эндрю остановиться, и Эндрю мгновенно сбросит с себя всю похоть и отступит. Нил – не игрушка, с которой можно играть и использовать для собственной сексуальной привлекательности. Даже если бы не было искренних чувств, Эндрю не пожелал бы того, что случилось с ним в детстве, ни одному человеку в жизни, особенно Нилу. Уф. Он действительно был слабым местом Эндрю. Забравшись на Нила и положив руку плашмя на кровать рядом с ним, Эндрю наклонился и начал посасывать и покусывать отметины на коже Нила. Разница между ним и Нилом заключалась в том, что у него не было странного пристрастия к шеям, как казалось Эндрю, но он хотел, чтобы Нил был помечен по всему телу в качестве предупреждения для незнакомцев. Его возбуждала мысль о том, что люди увидят это и будут менее охотно или полностью отказываться от посягательств на него. Нил был его... а Эндрю не любил, когда его вещи трогали. — Боже, ты меня бесишь, понимаешь? – Эндрю хмыкает в перерывах между пометками, а рука Нила забирается в волосы Эндрю, и он начинает очень медленно разбирать его на части. — Каждый день... ты не обращаешь внимания на всех девушек, которые явно флиртуют с тобой. Они крутят волосами, показывают сиськи, лезут в твое пространство, а ты этого даже не замечаешь. Это меня бесит. Ты меня бесишь. Я думаю, это будет лучший способ намекнуть им, раз уж ты сам не можешь этого сделать. Нил стонет от этого и крепче сжимает волосы Эндрю в своей руке, что совсем не мешает Эндрю, который начинает посасывать его ключицу. Люди не увидят эти следы так отчетливо, но Эндрю знает, что они есть, и это главное для него. Он будет видеть, как выглядит Нил, полностью покрытый следами согласия, и как звучит Нил, когда он стонет, его задыхающиеся звуки наполняют комнату. В то время как он замечает поведение Нила, Эндрю сам начинает ощущать это на себе. С каждым вздохом и стоном Нила его брюки становятся все теснее, а бедра непроизвольно прижимаются к Нилу, когда они, наконец, оказываются на одном месте. Стоны Нила звучат потрясающе, и это вызывает его собственный стон, хотя в этот раз он больше похож на рычание. Когда Нил обхватывает ногами талию Эндрю, тот начинает сосредоточиваться, стягивая с Нила рубашку, чтобы видеть его более отчетливо, как Нил хотел всего несколько минут назад. И все же. Эндрю хочет выдержать темп, поэтому он наносит еще несколько укусов вдоль ключицы Нила в то самое время, когда Нил наклоняет голову настолько, что оставляет свой легкий укус на коже шеи Эндрю. Конечно, фетишист, занимающийся шеей, не преминул бы воспользоваться этим приемом, но Эндрю не мог не вздрогнуть в ответ на укус. Если бы он был сильнее и они все еще находились на крыше, возможно, ему удалось бы избежать такой реакции, но сейчас было уже поздно поворачивать назад. — Твой фетиш... ты отвратителен, - задыхается Эндрю, прижимаясь к его коже, а затем перемещаясь вниз, чтобы присосаться к бедрам Нила. —Тебе это нравится. Не лги. Это последнее, что успел сказать Нил, прежде чем из его горла вырвался резкий крик, когда Эндрю сильно укусил его за бедренную кость. Кровотечения не произошло, но когда Нил в следующий раз будет осматривать это место, на его месте, несомненно, останется идеальный след от укуса. Что-то подсказывает Эндрю, что Нилу не составит труда увидеть это позже. Эндрю поднимает взгляд от места на бедрах и смотрит в глаза Нилу, который выглядел так, словно был готов на все ради того, чтобы получить еще немного того, что хотел дать ему Эндрю. — И тебе это понравилось, - сказал Эндрю низким голосом, прежде чем расстегнуть пуговицу Нила и спустить его брюки, чтобы пососать переднюю часть его трусов, только один раз, достаточно, чтобы подразнить Нила и заставить его хотеть этого еще больше. Нил, конечно же, издал громкий стон в ответ и снова вцепился в волосы Эндрю, чтобы удержаться на чем-то, кроме кровати. — Тебе это действительно нравится, да... – Эндрю хмыкает, наблюдая за происходящим, но это он понял с самого начала. Дразнить Нила по этому поводу стало гораздо интереснее, а значит, и веселее. — Да... да, хочу, Эндрю, – задыхается он, когда его бедра одновременно поднимаются, отчаянно желая хоть какого-то контакта в том месте, где он нуждался в нем больше всего. К счастью для Нила, Эндрю с каждой секундой становился все более и более нетерпеливым. Когда Эндрю, наконец, стягивает с него боксеры, из головки Нила уже начинает течь предэякулят, и это так хорошо выглядит на Ниле, что Эндрю на мгновение замирает. Однако это нетерпение грызет его изнутри, и его член становится все тверже, просто наблюдая за Нилом в таком состоянии. И хотя Нил никогда раньше не прикасался к Эндрю подобным образом, Эндрю подтягивается к бедрам Нила, снимает с него штаны и боксеры и прижимает их к себе, чтобы они могли дрочить одновременно. Находиться так близко к Нилу нервирует, но Эндрю хочет этого. Он действительно хочет, даже если сама мысль об этом приводит его в ужас после всего случившегося. Это даже не настоящее... и все же это так много и сразу. — Эндрю, - говорит Нил, все еще задыхаясь, но на этот раз не только от возбуждения. Есть и удивление. Удивление от того, что Эндрю делает это с ним, но и удивление от того, что Эндрю доверяет Нилу настолько, чтобы сделать это. —Не надо, – говорит Эндрю с некоторой нервозностью в тоне, но не потому, что ему неприятны эти ощущения. Би описала бы это как реакцию на посттравматическое стрессовое расстройство, но Эндрю предпочел бы пока зарыть это поглубже. Это хороший шаг... но он невероятно сложный. После этого Нил затихает и сосредотачивается на происходящем, в то время как Эндрю пытается успокоиться. Эндрю уверен, что Нил хочет его утешить, но сейчас ему нужно не это. Может быть, в другой раз. Вместо этого Эндрю начинает экспериментально подергивать его запястье, и они оба одновременно издают напряженный стон. Это потрясающе звучит, когда их стоны синхронизируются, и Эндрю повторяет это с чуть большим усилием, не останавливаясь до тех пор, пока они не заполняют комнату своими стонами. Проходит еще несколько интенсивных ударов, прежде чем Нил кончает в его руке и выгибает бедра для большего трения о руку Эндрю и его член. Это ощущение обрушивается на Эндрю, как удар грузовика, и еще около трех ударов, прежде чем Эндрю кончает сам, их сперма смешивается вместе, пока Эндрю доводит их до оргазма. Когда они оба становятся слишком чувствительными, чтобы выдержать это, и Эндрю знает это, потому что Нил хнычет в знак протеста, Эндрю вытирает руку о забытую Нилом рубашку, как он делает почти каждый раз, когда они делают это, и хватается за проводку двухъярусной кровати, чтобы удержаться на месте. После этого они встречаются взглядами, и Нил выглядит раскрасневшимся и измученным, явно не думая ни о чем другом, кроме того, что только что произошло. Именно в этот момент Эндрю осознает, насколько живым Нил заставляет его чувствовать себя. Эндрю чувствует себя как на острове, между разбитым сердцем и самым невероятным чувством, которое он когда-либо испытывал за всю свою жизнь. Звук Нила, его ощущение, каждый взмах самых ярких голубых глаз, которые Эндрю когда-либо видел на живых людях. Он почувствовал отвращение к собственным глупым мыслям, отвращение к собственной слабости в виде Нила, стоящего прямо под ним. Отдаться Нилу, даже если учесть, что это был такой факт, что Эндрю и подумать не мог, и все же... это произошло. Эндрю наклонился и нащупал линию челюсти Нила, прижавшись к его губам измученным поцелуем с самой ленивой работой языка, на которую только способен человек, но этого было достаточно для них обоих. Это сохраняло тишину и покой в комнате, и избавляло Эндрю от подкрадывающегося страха, закрадывающегося за плечи. Нил словно почувствовал его беду, потому что, когда Эндрю отстранился, он слегка усмехнулся и быстро сменил тему разговора. — Значит... ты ревновал, да? Почему ему снова понравился этот парень? Нила было так легко ненавидеть. — Заткнись. Я так тебя ненавижу. — Конечно, конечно, – Нил хмыкнул, глядя на Эндрю с наглым взглядом, который он хотел бы смахнуть прямо с его лица, но на этот раз по-настоящему.–Не волнуйся. Ты больше не будешь ревновать, когда люди увидят это. Нил показывает на свою шею, на множество отметок на ней, и Эндрю чувствует гордость за свою работу, но все равно поправляет Нила. — Не ревную. Я просто презираю людей, которые думают, что могут трогать то, что принадлежит мне. Нил на мгновение замолкает и смотрит на Эндрю, и в кои-то веки Эндрю не совсем понимает, о чем он размышляет. Ничего такого, чего бы он не говорил раньше, но Эндрю знает, что этот взгляд - не просто пауза, сделанная Нилом для драматического эффекта. — Все верно. Я твой. Это самое странное, что мог услышать Эндрю. Он мог сказать, что Нил - это его все, что он хотел, но Нил подтвердил это, сказав ему в ответ. Это заставило его почувствовать себя странно. Мысль о том, что они могут принадлежать друг другу, была чуждой, потому что Эндрю никому не принадлежал, но, возможно, это было самое близкое к тому, что они могли получить. Эндрю не хотел больше думать об этом, чтобы снова не выдать себя Нилу слишком явно. — Заткнись, наркоман, – последнее, что произносит Эндрю, прежде чем наклониться и поцеловать его еще раз.