Напиться, забыться

      Они встречаются внезапно, но не неожиданно. Океан, оказывается, не такой уж и большой, когда идет намеренная война и истребление. В этот раз Элизабет не бьет его бутылкой, но у Джеймса все равно кружит голову. Лорд Катлер Беккет, преследуя цели такие же масштабные, как сам командор когда-то, определяет нового союзника на корабль Дэйви Джонса. Это престижно, убеждает себя Норрингтон. Адмирал и командующий армадой Ост-Индской торговой компании — это престижно, твердит себе Джеймс каждый день. Но когда он видит Элизабет, престижность полученной должности, положение, адмиралтейство — все это становится лишь поводом для стыда.       Внутри него бурлит море, которое долго и томительно доводили до кипения на медленном огне. Элизабет гордо держит голову и пронзает его своим холодным, ледяным взглядом, чем только подбрасывает в очаг поленьев. Они тут же схватываются, и начинается пожар. Джеймс старается повторить за ней — по-британски выразить удивление приподнятой бровью — не выдать и грамма своих истинных чувств, что клокочут в нем. Насколько хорошо получается, он не может оценить, но по крайней мере ни команда пиратов, ни его люди не показывают, что хоть что-то заметили. Пока этого достаточно.       — Проводите мисс Суон в мою каюту, — произносит он, намеренно не глядя на Улльяма Тёрнера. Зато он следит за его лицом с самого начала диалога, не отводит взгляда и сейчас продолжает смотреть, когда девушка спокойно отвечает:       — Я предпочту остаться со своей командой, адмирал.       Голос ровный, он лишь саркастично дергается при новом обращении. Как будто язык пробует на вкус то, что ему точно не понравится. Джеймс не может сдержать удивления на этот раз. Со своей командой? Элизабет отходит к сброду сингапурцев, китайцев, с которыми была задержана. Там же стоят некоторые члены команды Джека Воробья, их названый капитан и уже упомянутый Уилл Тернёр. Они выглядывают из-за её спины, как выводок цыплят, не больше, хотя каждый из них — головорез, подлец и бандит. В их глазах плещется издевка, и только Элизабет сохраняет стойкое холоднокровие в такой ситуации. Норрингтон предполагает, что без такого сдерживающего фактора уже давно бы завязалась драка, но без позволения никто и не думает хвататься за шпагу.       — Так тому и быть, мисс.       Джеймс берет себя в руки, справляется с душащим его фонтаном эмоций. Всю шайку разводят по клеткам внизу. На Летучем голландце они недавно, потому что капитан Дэйви Джонс никогда не брал заключенных, не торговал рабами и не перевозил диких животных в новый свет. Лорд Беккет приказал поставить их. Еще один способ показать, кто теперь хозяин на корабле, и не только на Голландце. Проконтролировав процесс ареста, но даже не спустившись вниз с солдатами, Джеймс уходит в свою каюту.       Встречи с Элизабет он ждал и боялся все это время. По несколько раз прокручивал в голове, что должен сказать и нужно ли будет что-то говорить вообще. Размышлял, случится ли встреча — пиратство не тот род деятельности, при котором доживают на пенсии. Хотя он видел, что девушка ведет себя осторожно и никогда не лезет на рожон, волнение в груди не утихало. То, как он встретил её сейчас, не могло и прийти в его голову. Стальная, сильная. Он только слышал, что пираты в трудные времена отказываются от свободы и выбирают себе начальника — короля. Как им стала хрупкая дворянская девочка?       Адмирал прерывает сам себя. Ведь он уже знает, что скрывается за этой хрупкостью — к нему лукавить — какой порыв и сила ума! Джеймс выучил, нельзя недооценивать эту девушку. И вдруг становится очевидно, никто кроме неё не мог стать пиратской королевой: дипломатия, которой сроду ни бывало в разбойничьих кругах, умение решать задачи не грубой силой, воровством и ударом ножа в спину, а мягко, хитро и обходными путями — вот чего там не хватало. Она наверняка привела убедительные доводы в свою пользу. А сабли Ульяма Тернера и должников — Джека Воробья и Гектора Барбоссы — были наготове, чтобы помочь. Интересно, сколько ножей вонзилось в стол рядом с ее именем, больше половины?       Джеймс достает два оставленных про запас пистоля, прячет их под мундир. Проверяет крепко привязанную к поясу шпагу. А потом выходит из своего укрытия. Ночь тихая, только волны бьются о борты. На огромном жутком корабле тишина — солдаты на своих постах стоят как тени, пираты заперты в кубрике, ночью им запрещено выходить. Джеймс идёт по пустому кораблю, его сапоги громко стучат по мокрым доскам, когда он спускается в трюм. Всего каких-то пару месяцев назад он был не один.       Внизу темно как в просмолённой бочке и когда адмирал зажигает фонарь, громко чиркает спичкой с ужасным серным запахом, видит, что вся команда, оказывается, смотрит на него удивленными глазами. Похоже, именно этого гостя никто не ожидал здесь увидеть. Только Элизабет глядит все так же холодно, лишь с ноткой заинтересованности во взгляде.       Клетки рассчитаны на одного человека: небольшое пространство внутри, в котором стоит одна необработанная деревянная лавка для сна, и грязные прутья по кругу. В каждой такой сейчас набито по 5 человек. Тем не менее, в клетке Элизабет, в которой заперты и ее близкие друзья, она одна занимает лавку (остальные заключенные сидят на полу, кто-то замер в углу, кому-то удается прилечь) сидит с идеально выпрямленной спиной и сохраняет гордость даже в заключении. Осанка подчеркивает ее дворянский статус. Но вместо привычного платья, которое носят модницы в высшем свете, на ней восточный костюм, Джеймс может сказать определенно — сингапурский стиль. Темный и зеленый цвета идеально сочетаются, а вышитые золотой нитью узоры указывают на ценность ткани.       — Я смотрю, вы сменили мундирчик на более чистый, командор, — начинает сразу Воробей, — ах, извините, адмирал!       Норрингтон пропускает это мимо ушей и сразу идет к Элизабет. Его костюм и правда идеально чист сейчас, хоть они и находятся в долгом плаванье. Должность обязывает и позволяет выглядеть достойно. Единственное от чего он отказался — это белый положенный по статусу парик, поэтому из-под треуголки выглядывают аккуратные пряди натуральных каштановых волос. Когда он, стараясь не щелкать каблуком, обходит клетку с того угла, где его может встретить Элизабет, девушка следит за каждым его движением, как хищница. Вместо нее на ноги подскакивает Джек Воробей, по старой привычке думает договориться:       — Вас вернули в должность и даже повысили! Как мы радовались всей командой — наши братья редко поднимаются по карьерной лестнице так высоко.       Джеймс не отвечает и смотрит только на девушку. Замечает, как саркастично она кривит уголок рта, когда слышит слова капитана Жемчужины. Джеймсу снова становится стыдно перед ней, поэтому его голос звучит мягче, чем он сам хотел:       — Мисс, прошу вас.       Она спокойно встаёт и подходит сразу, оттесняя Джека.       — Элизабет. Я смотрю, вы тоже сменили свой наряд, адмирал. Королева, — смакуя новое слово, говорит он спокойно. В том голосе можно заметить даже нежность. В сравнении с его предательским рангом, чин Элизабет выглядит более заслуженным, ведь был выбран советом.       — Вы это верно подметили, мистер Норрингтон.       — Вам очень идёт. И платье, и чин…       — Прекратите. Мы не ведём с вами светскую беседу, Джеймс, — раздражённо прерывает его девушка. Возможно, она хочет услышать от него другие слова, раз все равно не уходит и не прогоняет. Он сам осознает, что виноват перед ней — его поступок был совершенно точно бесчестным. Но сообразить, как бы подобрать слова извинений, он не может. Вместо этого адмирал передает ей ключ от клеток.       — Наверху кое-где стоят посты — я проведу вас. Поднимайтесь через 10 минут, — сам он уходит наверх первым. Отсылает ближайший пост стражи на другую часть корабля, а потом встречает команду и ведет их к шлюпкам.       — Зачем ты нам помогаешь? — Шипит Элизабет, когда видит как Уилл с Джеком спускают на воду первую лодку, а остальная команда молча и бесшумно ждёт своей очереди, чтобы спуститься наконец вниз. — Если твои действия в принципе поддаются логике.       Речь становится более эмоциональной. Возможно, из-за того, что атмосфера побега подстегивает её, а может сил сдерживать обиду и злость больше нет. Из-за этого пропадает даже формальное обращение на Вы.       — Катлер Беккет продвинулся в истреблении пиратства куда дальше, чем я в свое время, — признается бывший командор, — поэтому вам с командой лучше бежать. Он более безжалостный и слишком принципиальный.       — Скорее беспринципный. Мой отец…       — Я знаю, — прерывает ее Джеймс, боясь, что девушке придется произнести эти слова. — Узнал недавно. Я так сочувствую, Элизабет, — он обхватывает ее холодные ладони, чтобы согреть и подбодрить. Но вместо разбитости, видит стальную волю. — Твой отец был хорошим человеком.       Девушка кивает и также крепко стискивает его руки в ответ.       — Он убьёт тебя, когда узнает, что ты выпустил нас.       Элизабет даже не говорит «если», она знает наверняка — он узнает. Мужчина тоже понимает, что это случится. Но до того, как он успевает подумать что-то еще, она удивляет его своими словами:       — Идём с нами, прошу, — а затем целует его.       Уилл на заднем фоне слишком занят спуском команды на воду, в шлюпки, но все равно замечает, что происходит в стороне. Он смотрит на это и опускает взгляд, молчаливо принимая свою капитуляцию. Джеймс закрывает глаза, когда руки Элизабет крепко прижимают его к себе. Она хватается за него, как тонущий цепляется за борта лодки, чтобы не умереть в морской пучине. Мужчина целует ее также нежно и яростно, как до этого, гладит ее спину — холодный, намокший костюм под его ладонями, а шея такая горячая, губы горячие.       Когда они отрываются друг от друга, вторая шлюпка уже на воде. Люди спустились по канату вниз. На палубе только Уилл, Воробей уже на полпути вниз. Это замечается только на периферии зрения. Потому что прямо перед собой он видит широко распахнутые глаза девушки. В оттаявших ледяно-голубых глазах Джеймс Норрингтон наконец видит то, что хотел увидеть всегда. Особенно этого хотелось тогда, давным-давно, кажется, в другой, в двух других его жизнях! Это он видит сейчас — нежность, беспокойство, искренность этих чувств, захлестывающих их обоих.       — Я пойду…       В стороне внезапно слышится шаткая походка моряка. Взгляд Элизабет устремляется за его спину, и в прекрасных глазах появляется испуг. На палубу вываливается пират, обросший полипами как корабельное дно.       — Что это вы тут делаете? — неловко хрипит он.       — Кто разрешил тебе выходить ночью, матрос? — Джеймс придаёт своему голосу максимальную строгость.       Стараясь заглушить невовремя появившегося пирата, обратить внимание на другую провинность, а не на то, что две шлюпки уже на воде и в полной темноте заключенные почти отплыли без препятствий. Но мужчина понимает, что охрана все равно совсем скоро будет здесь, придёт на шум. Поэтому сейчас важно отправить Элизабет. Джеймс кладёт свою руку на саблю, даже припрятанные пистоли ему не помогут — в такой тишине лучше не шуметь и не привлекать лишнего внимания. Он просит девушку срочно спускаться вниз, когда она впивается в его руку, показывая, как сильно она против такого расклада. Пират продолжает приближаться к ним, и голос его становится всё громче.       — Я пойду следом за тобой. Иди.       — Ты врёшь, — чеканит девушка.       — Нет, я тебе обещаю, я пойду прямо за тобой. Уилльям, спускайтесь вниз. Я разберусь здесь и спущусь к вам.       Счет идет на секунды, вопрос в том, кто придет первым — капитан корабля или служивые Беккета. Оба варианта провальные, конечно. Но с охраной будет хоть какой-то шанс — посадят в клетку, а не прирежут на месте.       Пират начинает кричать, когда Элизабет прыгает на канат и аккуратно, чтобы не повредить руки, но ловко, спускается к шлюпке. Уилл тут же прыгает следом, освобождает место для командора. Джеймс достает меч:       — Матрос, вернитесь на своё место — это приказ.       — Капитан! — кричит пират.       На палубе слышится нестройный топот охраны. Но его перебивает неровная поступь Дэйви Джонса, стучащего деревянной ногой на весь корабль. С его приближением корабль оживает — огни зажигаются между жуткими украшениями на борту. Армия приближается одновременно с командой Голландца — как они освободились и почему вышли — непонятно. Это последнее, что должно беспокоить Джеймса сейчас.       — Что это, адмирал, бунт? — ухмыляется жуткий пират. — Неужели?       Армия встает на сторону Джеймс, когда он приказывает всем вернуться в кубрик. Мужчина угрожает закрыть там и капитана корабля, если это не исполнят сейчас же. Но, похоже, Дейви Джонс понимает куда больше, чем все остальные: он продолжает стоять, а когда армия хватает его людей за руки, чтобы выполнить приказ, выхватывает шпагу.       — Ну что же вы, адмирал. Предавать свои клятвы — это последнее дело. Теперь пан или пропал, — издевается он. Норрингтону тоже приходится выхватить шпагу. Завязывается драка. Джеймс видит, как его люди гибнут от бессмертных существ на этом проклятом корабле. Он выхватывает пистолеты по очереди и стреляет пару раз — но против бессмертных это бесполезно. Его шпага отсекает щуп с лица капитана, а затем пригвождает его к борту, не чтобы убить, а чтобы выиграть время для себя. Выход остается один.       Он встает на этот же борт рядом и ныряет в воду, до сих пор надеясь сдержать обещание, данное Элизабет. Шанс пойти с ней действительно есть. Вода холодная, костюм тут же промокает и становится тяжелым, но это не страшно. Когда он выныривает на поверхность, то видит в свете фонарей с корабля, что Элизабет стоит на шлюпке в полный рост, прижав к груди руки — волнуется и ждёт. На губах расцветает улыбка, когда она видит, что Джеймс плывет в их сторону и скоро окажется в шлюпке.       Его сюртук становится невероятно тяжелым, руки не слушаются. На мгновение его охватывает паника: не мог же он устать так быстро, происходит что-то странное, необъяснимое. Большая щупальца обвивается вокруг его ноги и начинает тянуть вниз. Шпаги, чтобы обрезать ее, сразиться теперь в воде — нет, она осталась на корабле, пронзив бессмертное тело капитана. Джеймс уходит под воду.       Ему удается освободиться, вывернуть ногу так, чтобы щуп слетел. Когда он выныривает, сил остается значительно меньше. Но он снова видит Элизабет — на ее лице тревога, страх, ужас. Это подстегивает его плыть дальше. Она уже протягивает ему руку, зовет, старается не кричать, но продолжает его звать. Огромная склизка щупальца обхватывает его поперек груди и сдавливает так, что Джеймс не может даже сделать вдох перед тем, как его утащат вниз. Последнее, что он видит — это испуганное лицо Элизабет. Выныривая, он уже оказывается на борту корабля, перед ним стоит Дейви Джонс, каждый выживший член охраны стоит зажатый в кольце изуродованных головорезов. Все снаряжение и оружие пропало — пистолей нет, часть его сабли, без ручки и гарды, торчит из промокшего дерева рядом.       — Это была ваша ошибка, адмирал, — хохочет капитан корабля.       В руке он держит свой меч. Одним слитным движением, как нож в масло, он вонзает острую саблю в грудь человека, пронзая его сердце.