Чувство вины

"Они теперь не твои ученики, а мои подчинённые" крепко запало в душу. С одной стороны это было довольно жестоко, а с другой стороны он тоже нарушил субординацию, поставив под сомнение решение джонина да ещё и перед Хокаге. Рассматривая ситуацию со всех сторон, Ирука пришёл к выводу, что ребятам и самим было бы обидно, если бы они знали о его сомнениях, тем более, что все они успешно прошли предварительные испытания. К счастью, они не знали о сомнениях, но зато знал Какаши, и почему-то перед ним хотелось за эти сомнения извиниться. Умино решил извинения не откладывать, и навестить Хатаке во время проведения первых этапов экзамена, во время затишья, пока вся команда не отправилась ни на какую миссию. После обычного дня в академии, полного, правда, лишних волнений, Ирука отправился к Какаши домой, до нелепости сильно при этом волнуясь. Всё же он чувствовал себя и виноватым, и каким-то слишком незначительным, чтобы отнимать время у вечно занятого джонина. Хатаке всё же был выдающимся шиноби, известным своими талантами далеко за пределами страны Огня, и явиться к нему домой по сути дела без причины было по меркам Умино не слишком уместно. В результате своих терзаний вместо того, чтобы просто подойти к двери и постучать, он, краснея и стараясь скрыть своё присутствие, заглянул сперва в окно. Хатаке он застал, судя по всему, после душа. Какаши стоял в полоборота спиной к окну, накинув полотенце на волосы, и читал, полностью погрузившись в книгу. Из-под полотенца на плечи и на спину то и дело падали с волос крупные капли воды и скатывались по коже, очерчивая рельеф мускулатуры под ней. Ирука не сразу поймал себя на том, что следит взглядом за падающими каплями и любуется чужим телом. Следом за осознанием Умино покраснел до корней волос, смущаясь своего интереса, который был ещё более неуместным, чем сам этот визит. "Что я буду делать, если он меня заметит? Тут уже извинения будут звучать как глупое оправдание", - отчаянно подумал Ирука, хотя его взгляд, несмотря на сомнения, уже спустился вслед за струйками воды со спины на ягодицы, и затем на бёдра. Наконец здравый смысл всё же взял верх, и Умино отпрянул от окна, просто прижимаясь к стене спиной. Всё же вот так таращиться в чужое окно было явно неподобающим поведением для взрослого шиноби и тем более для учителя, который должен бы подавать пример для подрастающего поколения. "Пожалуй, вернусь лучше завтра", - решил Ирука, переведя дух. - "И как нормальный человек просто постучу в дверь". Так толком и не успокоившись, Умино вернулся к себе и снова заморочился мыслями. Только на этот раз к мыслям примешивались ещё и образы. Ругая себя за то, как бесстыдно он заглянул в чужое окно, Ирука невольно вспомнил капли воды на бледной коже. В голове мелькнул яркий образ того, как он собирает эти капли губами, и Ирука закрыл вспыхнувшее румянцем лицо руками. До возвращения к Хатаке домой с извинениями нужно было избавиться от этих образов. Умино не мог себе даже и представить как будет разговаривать с Какаши после таких мыслей. Он попытался отвлечься на мысли о работе и об учениках, но выходило из рук вон плохо. В образе обнаженного Какаши едва из душа было что-то непреодолимо притягательное, и Ирука против воли цеплялся за него. Казалось, что этот образ появится и во сне, если он сейчас решит лечь спать, чтобы не мучиться от последствий своего неуместного интереса. "Ну и как идти с утра на работу, если я тут собираюсь всю ночь мучиться?" - спросил себя Умино. - "Невыспавшийся, рассеянный и смущённый без причины учитель, именно то, что нужно. Особенно для любителей сбежать из класса пораньше". Таким образом ему удалось призвать себя к порядку, однако отправившись в душ перед сном, он снова зацепился за воспоминания. И на этот раз непристойные мысли оказались намного откровеннее, чем идея собирать капли воды с чужой кожи. Стоя под упругими струями горячей воды, Ирука ярко вообразил себе как обнимает Какаши со спины, как целует обнаженные плечи, скользя ладонями по крепким бёдрам, по поджарому животу, по груди. Эти фантазии отозвались сильным эротическим волнением, сердце застучало чаще, свой, внутренний жар показался горячее воды из душа. "Не стоило заглядывать в это окно", - сказал себе Умино, закрывая глаза. - "Хотя было бы лучше, если бы я постучал в дверь, а он открыл бы мне в таком виде?" И пусть здравый смысл говорил, что Хатаке не стал бы открывать дверь обнажённым, фантазия уже легко создала подходящий образ, который яркой молнией вспыхнул в голове, огнем обжигая нутро. Ирука застонал и переключил воду на холодную, чтобы прийти в себя. Поток ледяной воды отрезвил достаточно для того, чтобы выйти из душа и нырнуть под одеяло уже без лишних мыслей. "Завтра пойду и говорю с ним спокойно. В конце концов не откроет же он мне дверь нагишом", - решил Умино перед сном. На утро эротические образы как будто совсем выветрились из головы, уступив место более привычным мыслям и волнениям. Ирука смог улыбнуться своему вечернему помутнению рассудка и благополучно отправился на работу, радуясь, что его не будут там отвлекать никакие сомнительные фантазии. Уверенность в том, что он сможет спокойно и нормально поговорить с Какаши была значительно более крепкой чем накануне до того как он заглянул в окно. Несмотря на его страхи, рабочий день прошёл как и обычно, так что по его окончании успокоенный таким приятным возвращением к рутине Ирука отправился к Хатаке домой в приподнятом настроении. Так намного проще оказалось просто подойти к двери и постучать, несмотря на то, что перед авторитетом Хатаке Ирука, пожалуй, всё же робел. Постучав, он стал ждать, и даже успел решить, то без всяких заглядываний в окна просто уйдёт, если ему не откроют. Однако дверь открылась, и Умино замер, едва не раскрыв рот от удивления. Какаши и в самом деле стоял на пороге в одном полотенце, наброшенном на волосы. Ирука не был уверен, чувствует ли он жар чужого тела после душа или ему это только кажется. - Я лучше зайду в другой раз, Какаши-сан, - залепетал Умино, стремительно краснея и не осмеливаясь опустить взгляд ниже груди Хатаке. - Да перестань, - усмехнулся Какаши, рассеивая технику, и оказываясь перед гостем уже в своей обычной майке и домашних штанах. - Мне просто хотелось тебя подразнить. Ты же не думал, что твой вчерашний визит остался незамеченным?- - Именно так я и думал, - краснея ещё ярче, ответил Ирука. - Не бери в голову, не у тебя одного работа вместо личной жизни, - сказал Хатаке с улыбкой. - Проходи, у тебя ведь дело было ко мне? - Да, дело было, - согласился Ирука, проходя в квартиру и стараясь особенно не поднимать взгляд на Какаши. От такого сюрприза он растерял значительную часть своей уверенности и чувствовал себя снова очень неловко рядом с Хатаке. Стараясь не смотреть по сторонам, Ирука сел на стул у письменного стола и наконец поднял взгляд на Какаши. Джонин улыбался под маской как будто был доволен своей шуткой. - После объявления об экзамене, мне всё время было неспокойно, - начал Ирука, снова опуская взгляд. - Я хотел извиниться за своё поведение и вообще за этот нелепый случай... - Какой случай? - переспросил Какаши со вполне искренним недоумением. - Я же тогда... - начал было Умино и осекся, всё же подняв снова глаза на Хатаке. Тот снова улыбался, смешливо щуря открытый глаз. - Снова меня дразните? - Не то что бы дразню, - ответил Какаши с улыбкой. - Не обижайся, пожалуйста. Обижаться Ирука и не думал, однако теперь ещё острее чувствовал свою неуместность. Мало того, что он сейчас отнимал чужое личное время, так он ещё и попался, заглядывая в окно накануне. - Знаешь что, - продолжил Хатаке как ни в чём не бывало, не обращая внимания на смущение Умино и его сомнения. - Мне не станет легче от твоих извинений, но точно станет легче от массажа, если ты не против загладить свою воображаемую вину таким образом. - Я... Я не уверен, что это уместно, - снова вспыхивая до корней волос промямлил Ирука. - Я же сам предлагаю, - с лукавым прищуром напомнил Какаши. - Давай. Или ты уже успокоился насчёт извинений? Ирука не смог выдавить ни слова в ответ, только покачал головой, в знак того, что не успокоился, а потом поднялся со стула и закатал рукава. - Я совсем не против, - наконец выдохнул Умино наконец. - Надеюсь получится неплохо. Какаши развернулся спиной к Ируке, сел на кровать и стянул с себя майку. - Иди сюда и расслабься наконец, - Хатаке жестом поманил к себе. Сложно было расслабиться, когда всё было так похоже на какую-то эротическую фантазию. Да ещё и замечание Какаши о личной жизни. Однако он уже согласился, а взгляд снова сам собой прилип к обнажённой спине и плечам. Пара шагов от того места, где он сидел, до постели далась очень непросто. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем он подошёл, и ещё одна вечность перед тем, как он положил руки на плечи Какаши. Тут же вспомнился смутивший его накануне образ, в котором он собирал губами капли воды. К счастью Хатаке сидел к нему спиной и не мог видеть выражения его лица, однако Ирука всё равно вздрогнул, когда Какаши заговорил. - Руки у тебя теплые. Приятно. Слова, вроде как, должны были его подбодрить, но от заметного в голосе Хатаке удовольствия по спине Ируки пробежали мурашки, и он буквально усилием воли заставил себя начать. Он с лёгким нажимом провел ладонями по плечам Какаши, разогревая мышцы. Это было как-то пугающе близко к его фантазиям. Он так старался избавиться от таких образов, чтобы поговорить нормально, а вместо разговора получилось вот это. Полуобнаженный Хатаке, его плечи под ладонями и ещё большее смущение, чем было, когда он украдкой заглядывал в окно. В своих фантазиях Ирука не обращал внимания на то, как контрастно смотрятся его руки на белой коже Какаши, сейчас же это впечатляло так, что было глаз не оторвать от того как смуглые ладони скользят по плечам и лопаткам, изучая тонкий, но жёсткий рельеф. "Его кожа кажется такой чувствительной", - тяжело сглотнув, подумал Умино, заметив, как по рукам Хатаке прошлась волна мурашек. - Не останавливайся, мне нравится, - сказал Какаши, снова заставив Ируку вздрогнуть от неожиданности. Никак не получалось отрешиться и вообразить, что он в одной из фантазий, которые лезли в голову вчера, чтобы просто начать свободно ласкать притягательное тело, изучая его линии и эрогенные зоны. Умино глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки, и заметил как от его вздоха шевельнулись волосы на затылке Какаши. Хатаке вдруг обернулся и искоса глянул на Ируку одним глазом. Взгляд был обычным, но цепким и острым не хуже шарингана. - Над чем бы ты там ни задумался, решайся уже, - сказал Какаши с улыбкой и снова отвернулся. От этих слов Ирука вспыхнул уже не только от смущения. Всё выглядело так, будто Хатаке видит его насквозь вместе с его желаниями и фантазиями и даже подталкивает к тому, чтобы воплотить их в реальность. То эротическое волнение, которое накануне он с трудом сбросил под холодным душем, вернулось и с такой силой, будто и не было суток перерыва между вчерашними фантазиями и сегодняшним массажем. Внутри, затапливая всё тело и наводняя сознание, поднялась волна жаркого желания, и Ирука позволил себе ему подчиниться. - Хорошо, - выдохнул Ирука и, наклонившись, поцеловал Какаши в шею рядом с ключицей. - А вот это уже неожиданно, - со смешком сказал Хатаке. - Я был уверен, что ты сперва разрешения спросишь. - Вы же сами сказали решаться, Какаши-сан, - выдохнул Умино, снова проводя руками по плечам Какаши и на этот раз соскальзывая на на спину, а на грудь. - Раз так, то давай без этой официальности, - Хатаке поймал ладонь Ируки, когда она коснулась шрама поперёк груди, и развернулся к нему лицом. - Просто "Какаши". - Хорошо, Какаши, - прошептал Умино, прикрывая глаза и наклоняясь к сидящему Какаши для поцелуя. Хатаке дёрнул его к себе на постель, и Ирука навис над ним, глядя ему в глаза. Это было одновременно и ближе к его фантазиям, и дальше от них: Какаши лежал на постели под ним и снова улыбался, глядя на Умино из-под чёлки одним чуть прищуренным глазом. - Ну же, - сказал Хатаке, взяв Ируку за ворот и притягивая ещё ближе к себе. - Ты не сомневался так долго подглядывать ли в окно. Ирука улыбнулся в ответ, краснея, и наконец поцеловал Какаши, сгребая его в жадные объятия, шаря горячими ладонями по его обнажённому торсу. После такого откровенного приглашения, он уже не мог себе позволить медлить или сомневаться, он уверенно толкнулся языком в рот Какаши, когда тот отпустил его ворот и скользнул ладонью на его шею, на затылок, притягивая к себе. Хатаке ответил ему со стоном и закинул ногу ему на бедро, прижимаясь ещё ближе. Мягкое и упругое движение чужого языка навстречу будто скользнуло вниз по позвоночнику и отдалось жаром и дрожью, которые сперва охватили нижнюю половину тела, а затем накрыли с головой. Ирука и сам застонал в этот поцелуй, откровеннее и жарче лаская чужой рот, закрыв глаза и полностью растворившись в ощущениях. Рука будто сама собой легла на закинутое на талию бедро, с жадным нажимом погладила его, повторяя линии крепких мышц. Какаши заметно наслаждался вниманием, увлеченно отвечал на ласки и наконец, когда поцелуй оборвался, запустил руку под одежду Ируки, скользя пальцами по спине. - Сними-ка это, - сказал Какаши, снова глядя в глаза Ируке и неспеша скользя пальцами вдоль позвоночника по голой коже. От этих дразнящих прикосновений, по телу снова прошёл будто разряд тока, а напряжение и желание усилились, а от слов окатило жаром. Умино отстранился и сперва, прежде чем раздеться самому, стащил с Какаши штаны, раздевая его полностью и скользя жадным взглядом по бледной коже. Теперь это было уже не в воображении, и сейчас Ируку буквально трясло от предвкушения, от волнения и желания, ведь обнажённый и возбуждённый Какаши лежал прямо перед ним, глядя на него снизу вверх из-под полуопущенных ресниц. - А тебе идёт больше уверенности, - Хатаке улыбнулся снова и поманил Ируку к себе, приглашающе разводя колени и призывно скользя пальцами от своего бедра, мимо уверенно наливающегося кровью члена вверх, на грудь, к ключицам. - Какаши, - со стоном выдохнул Умино, снова склоняясь над Какаши, и следя глазами за его пальцами, скользящими по телу, эти движения завораживали, манили прикоснуться, накрыть пальцы Хатаке своими, изучить его тело, узнать так ли его кожа чувствительна, как кажется. Ирука прижался всем телом к Хатаке, снова глубоко и страстно целуя его, закрывая глаза и с нажимом скользя руками по всему его телу, уже не только по плечам и спине, но и по животу, по бокам, по крепким бедрам. - Ещё, - потребовал Какаши, обняв Ируку ногами, подталкивая его прижаться стоящим членом теснее к подставленной под прикосновение промежности. Умино снова застонал, закрывая глаза и жадно стискивая ягодицы Хатаке. Сейчас желание совсем затмило сомнения и стыд, Ирука увлеченно и с жаром ласкал чужое тело, откровеннее чем мог себе позволить в фантазиях. Жар тела Какаши, его стоны, откровенные объятия и ответное желание, с которым он отвечал на прикосновения и поцелуи, подставляясь под ласкающие руки, сводили с ума. Умино даже не пытался задумываться над тем, что делает, он просто продолжал целовать и ласкать, позволяя себе всё больше и больше, тиская и разводя в стороны упругие ягодицы, касаясь пальцами дна ложбинки между ними и упруго сжатого колечка мышц на входе. Наконец он осмелел настолько, что потерся крепко вставшим членом о живот Хатаке, с томным стоном слегка прикусив его шею. - Уже готов? - спросил Какаши с лукавой улыбкой, просунув ладонь между их телами и прижимая к своему животу оба их члена, крепко сжимая два ствола в руке. - Тогда возьми меня. От этих слов Умино обдало жаром, член ощутимо дёрнулся, наполняясь кровью настолько туго, что возбуждение стало почти болезненным. - Какаши, - простонал Ирука, невольно дёрнув бёдрами, член скользнул под лежащей поверх него ладонью, высвободился из-под её лёгкого давления, и запульсировал ещё сильнее. - Хочу тебя. - Я чувствую, - улыбнулся Хатаке и мягко подтолкнул Ируку ниже, скрещивая ноги у него за спиной. - Мне это нравится. В фантазиях Умино даже не мог представить себе что Какаши будет не просто таким податливым и чувствительным к ласкам, но ещё и будет так открыто подталкивать его к тому, о чём он сам стеснялся даже фантазировать в подробностях. Теперь уже стало не до смущения, желание просто сжигало нутро, уничтожая любые сомнения. Казалось, что внутри всё горит, и от этого жара Умино просто распирало, его совершенно невозможно было сдерживать, оставив внутри, он прорывался наружу. - Как горячо, - шепнул Ирука, пока неуверенно скользя пальцами между ягодиц Какаши, дразня плотно стиснутый вход, куда, казалось, не войдёт даже головка члена, не говоря уже о его основании. - Еще не слишком, - с улыбкой ответил Хатаке, поглаживая Умино по плечам и по спине. - Я скажу, когда станет по-настоящему горячо... Ирука быстро провёл рукой по своему члену, собирая смазку, туго сжимая ствол, выдавливая на ладонь ещё немного больше, чтобы хватило для проникновения. Смазав пальцы, он мягко погладил плотно сжатое отверстие между ягодиц Какаши, а затем толкнулся ими внутрь, преодолевая сопротивление мышц на входе. - Вот так, ещё, - голос Какаши снова звучал требовательно, да Ирука и не собирался останавливаться. Хатаке на удивление легко открывался для проникновения, Умино смог легко добавить и второй палец, вместе с растяжением на входе протискиваясь пальцами вглубь маняще нежной тесноты. - Я хочу, чтобы стало по-настоящему горячо, - прошептал Ирука, чувствуя как отзывается пульсацией нежная слизистая, как сжимаются упругие внутренние стенки чужого тела, тесно обнимая его пальцы, осторожно скользящие внутри. Какаши застонал, запрокидывая голову, и двинулся навстречу проникновению, крепче сжимая бока Ируки бёдрами. Сдерживаться теперь, когда жаркое нутро так отзывчиво раскрывалось навстречу его ласкающим пальцам, было уже невозможно. Раскрыв вход ещё чуть больше, Ирука наконец вынул пальцы и нетерпеливо прижался к нему влажной головкой, дрожа от волнения. Верхушка головки, сочащаяся смазкой от силы возбуждения, легко вжалась в приоткрытое отверстие, медленно проникая внутрь. - Ещё, - со стоном потребовал Какаши и подтолкнул Ируку ногами в спину, толкаясь к нему навстречу. Горячее и уже влажное, подготовленное ко вторжению, нутро мягко и плотно сжало головку и вошедший следом за ней ствол. Ирука застонал и уже без подсказки уверенно стиснул руками бедра Какаши, наваливаясь на него, и входя до самого основания. Хатаке вздрогнул и крепко сжал его плечи, ещё плотнее стискивая его внутри. - Не вздумай только остановиться, - прошептал Какаши, дотянувшись до уха Ируки и нетерпеливо ерзая под ним, насколько это позволяла поза. Остановиться уже и так не пришло бы в голову, но эти слова подтолкнули продолжить. Выскальзывая наружу, Умино заметил, что дрожит сильнее, предвкушая мгновение, когда снова войдёт в нежную, тугую глубину тела Какаши, преодолевая заметное, но не болезненное сопротивление. Поначалу казалось, что смазки было маловато, но буквально через пару движений, Ирука ощутил, что ствол скользит внутри уже намного легче, несмотря на упругую тесноту чужого тела. Какаши плотно сжимался на выходе, словно не хотел выпускать распирающую его нутро плоть, и раскрывался, толкаясь навстречу, когда Ирука снова входил глубже. Хатаке сладко стонал, не стесняясь выражать своё удовольствие, подталкивал Умино ногами, требуя ещё всем своим телом, каждым жестом и вздохом. - Ох, Ирука, вот сейчас уже почти, - прошептал Какаши, задержав Ируку на месте, поймав его в момент самого глубокого проникновения. - Почти так горячо, как я люблю. Умино застонал, резко дёрнув бедрами, втискиваясь , как показалось, ещё глубже, и начал двигаться ещё быстрее, бесстыдно и резко врываясь в раскрытое теперь навстречу всем его движениям тело. В какой-то момент этого показалось мало, и Ирука остановился, но лишь для того, чтобы закинуть ноги Какаши к себе на плечи и снова войти ещё глубже. - Вот так, да, - простонал Хатаке, не пряча дрожь, которая наполнила его тело от резкого изменения позы. - Вот так горячо... Ирука застонал, жадно лаская бедра Какаши, в жадном, быстром темпе двигаясь внутри его тела, снова и снова поджимая крепко налитым стволом хорошо заметную на ощупь набухшую простату. От каждого следующего толчка перед глазами вспыхивали искры, но Ирука всё равно жадно смотрел на Какаши, ловящего каждое его движение, остро реагирующего на каждый толчок. В новой позе капельки смазки, то и дело снова выступающие на головке Хатаке, капали ему же на грудь и плечи, напоминая Ируке о его фантазиях и каплях воды, подающих с волос, о том, как он мечтал собирать эти капли губами. Они двигались теперь вместе, и Ирука уже и сам не различал собственных отдельных движений, он полностью сосредоточился на жарком скольжении и совместной пульсации их тел, на жарком наслаждении, в котором было слишком много всего, чтобы сейчас оценить все мелочи в отдельности. Ирука хрипло застонал, чувствуя как резкие толчки в быстром рваном ритме, на которые он сбился, постепенно объединяются, сливаясь в одно нестерпимре напряжение, в тугую струну, которая сжала всё внутри. Хатаке тоже теснее сжал его бёдрами, запрокидывая голову. - Вот так, - простонал снова Какаши. - Ирука, да... Выгнувшись ещё сильнее и сжимая ногами тело Ируки ещё сильнее, Хатаке бурно кончил, открываясь навстречу вторжению настолько возможно сильно. - Какаши, - хрипло прошептал Ирука, жадно прижимая Какаши к себе, стискивая его бёдра руками. Давление, жар, стоны и невероятное напряжение наконец дали своё, Ирука спустил, войдя как можно глубже в тело Какаши, крепко прижимая его к себе и дрожа от наслаждения. Оргазм оказался невероятно долгим, и едва кончив, Ирука ощутил как его семя уже вытекает из раскрытого ему навстречу тела. - Смотри-ка, как много, - удовлетворенно и устало проговорил Какаши. Он медленно и лениво спустил ноги с плеч Ируки и потянулся на своей постели, будто забыв обо всём, а потом вдруг посмотрел из-под чёлки и поманил Ируку к себе. Притянув Умино к себе, Хатаке прижался спиной к его груди. - Такой массаж мне нравится, - сказал он лениво. - Стоит делать такой почаще, ты не думаешь?