Трудный период

–Сэмми, я ушёл!–кричит Дин из коридора. Я уже привык к тому, что он каждый вечер уходит. Пусть я очень по нему скучаю и мне хочется с ним поговорить. Мне больно от его действий, но тем не менее, мне всё же страшно признаваться. Я просто не хочу. Я прохожу в комнату, устало плюхаясь на кровать. Прикрываю глаза. Сегодня был сложный день – меня завалили домашкой, плюс в школе у нас была контрольная и завал классной работы. Я стараюсь успевать по всем предметам, но иногда это нереально сложно. Ко всему этому прибавляется то, что когда отец приходит, всегда находит за что бы зацепиться и в конце цепляется ко мне. «–Жри больше,»–сурово произносил он. «–Дин, ты что совсем не следишь за младшим братом!?»– повышал он голос. А затем вкрадчиво обращался ко мне. «–Ты специально это делаешь, да!?» – надрывался бывало он. Дин устало глядел на меня и говорил отцу «Папа, Сэм ест. Просто он занимается физическими упражнениями» – Дин мог соврать, потому что защищал меня. Мы оба прекрасно знали, что ем я реально плохо. А физическими нагрузками нас заставляет заниматься отец. И если Дин с этой работой справлялся на отлично, то я еле делал второе отжимание. Потому что в отличии от меня Дин занимается спортом и в хорошей физической форме. А я был очень и очень худым. Бывало Дин выходил из ванной (хотя по правде он делал это часто) и полотенце было обмотанно вокруг бёдер. А я заглядывался на выступающий пресс, хорошо сложанную фигуру и не мог отвести взгляда. А когда ловил насмешливый, зелёный взгляд, краснел и отводил глаза. Мне не то, что было стыдно, просто то, что я чувствую по отношению к Дину совсем не правильно. Но всё же иногда я тоже вижу его взгляд, и моё сердце тарабанит так громко, что мне кажется, даже Дин услышит. Этот взгляд полный любви, усталости и нежности. И всё внутри у меня сжималось от накатившего облегчения наполовину с отчаянием. Я прекрасно понимаю, что с Дином мы не сможем быть вместе, потому что мы братья и никто не поймёт. А если узнает отец – он нас просто убьёт. И мне кажется в очень буквальном смысле. И я даже не уверен есть ли у Дина что-то по отношению ко мне, хоть какие-то чувства. Или я себе всё придумал, потому что хочу в это верить... Потому что мне этого по настоящему хочется. Он может меня не принять, но пока он не знает – мы можем быть вместе. Пусть мне и больно от того факта, что всё это как иллюзия. Легко растворяемое в воздухе. Мне иногда так сильно хочется с ним поговорить, обсудить, что меня мучает и гложит. Но всегда, всегда, нас что-то прерывает. И либо это отец или моя собственная неуверенность. А вдруг он поймёт что-то не так? Он бросит меня, потому что я ошибка. Я системная ошибка, которую давно стоило удалить. И почистить систему. Поэтому я часто отвлекаюсь на уроки и почти не обращаю внимания на Дина. Потому что отгородившись от него, может быть всё и пройдёт. Я себе нагло вру и я, это, прекрасно понимаю. Я открываю глаза, немного щурясь от яркого света в комнате. Вздыхая, встаю с кровати. Половину домашки я сделал, а вторую решил оставить на завтра. Всё равно я вторая смена и мне идти в школу к часу. Сейчас мне хочется расслабиться за книгой. И я уже знаю какую возьму. Это была большая энциклопедия в пятьсот страниц, которую я мечтал получить. Дин купил мне её на день рождения и я был счастлив, скорее тому факту о том откуда он узнал и тому, что это был подарок от него. А ещё мне подарила подарок одноклассница и я показал его Дину. В малахитовых глазах, в тот момент, мелькнуло что-то странное. Похожее на.... ревность? В тот же день меня ждало и разочарование. Отец пришёл пьяным, сначала разорался от чего-то. В принципе как всегда. Но это было моё день рождение. Я не ждал подарка или чего-то ещё, просто хотел услышать слова поздравления. Просто слова. Те слова, которые обычные родители говорят своим детям на день рождения. А не вот это. Я очерь расстроился и чуть было не расплакался. Ушёл в комнату, от грусти забыв запереть дверь. Тем вечером ко мне пришёл Дин и успокаивал. И я был благодарен ему за поддержку. Я взял сумку, начиная искать энциклопедию. Её просто нельзя было не заметить, потому что она была большой. Я перевернул всю сумку, затем посмотрел в тумбочке И единственным оставшемся местом могла быть лишь сумка Дина. Да этого момента я там ни разу не рылся. Хотя обычно из-за внутреннего любопытства мог осмотреть всё и вся. Просто об этом месте я даже не задумывался. Но всё же там ведь вещи и ничего. А я хочу лишь почитать книгу. Просто книгу. А затем я сложу вещи будто ничего и не было. Я открыл замок и начал быстро вытаскивать вещи. И был очень удивлен – в сумке у Дина царил порядок. В отличии от моей, потому что в моей словно в бермудском треугольнике – легко потеряться. Я вытащил аккуратно сложанные футболки вместе с фланеливыми рубашками. И все они пахли Дином, тяжело вздохнув я их отложил. Затем пошли носки, одеколон, ну и по мелочи. Пока я ненаткнулся на тетрадь глубоко спрятанную под вещами. Простая белая обложка была разрисованна в знаках защищающих от демонов. В диновом стиле. Также там был нарисован мини-брелок от Импалы. И всё это было обведенно в рамочку из завитушек. Я открыл первую странницу. Там было написанно «то, что навсегда останется в секрете.» А на следующей странице убегающей строчкой, аккуратным почерком «Я никогда не думал, что всё выйдет из строя, потому что всегда считал свою любовь к тебе чем-то само собой разумеющимся. Пока не понял, что это совсем не так.» Далее были стихи и я продолжил читать. Первый назывался «никто в этом мире бы не понял». «Был ты для меня ребёнком, Который мне нужен. И не считал тебя я взрослым, Хоть сам и был чуть старше. Полюбив тебя, безумно сильно, Так неправильно и что же? Никто не поймёт и все осудят, За ту неправду, ну и что же? Не могу я по другому тебя любить, Ведь это сложно. И это невозможно, ведь я так люблю, И себя я не прощу, За враньё тебе и мне.» Первые минуты я совсем не понимаю о ком этот стих. Может быть о девушке. Меня охватывает злость и ревность, а потом мрачность. Ведь я не вправе ревновать, ведь так? Несмотря на это, я продолжил читать. Следующим названием было «Сэмми». «Я был с тобой всё детство, Остался я с тобой, И с девушкой простился, И жизнью хорошей. Ни о чём я не жалею, Я всё простил и отпустил. Ведь Сэмми высеченно в груди, Сэмми, глухо бьющееся сердце, Сэмми, навсегда внутри.» К глазам подкатили слёзы, а к горлу подступил ком. Неужели Дин посвещал это всё мне? Неужели он тоже меня любит? «Ревность». «Ревность сжимает меня в оковах, Ревность душит внутри, Ревность – подкатывающие слёзы, Ревность и огонь глубоко под кожей. Ревность и неправильные чувства, Ревность и злость впереди, Ревность и нетронутые чувства вдали.» Значит Дин ревновал меня! И это была правда... Мне нравится тот факт и я чувствую себя намного лучше. Увереннее. Дочитываю всё до конца и складываю всё назад. Ночью, поздней ночью я лежу в кровати, думая о том, что теперь нам с Дином есть про что поговорить. И теперь я надеюсь узнать всё получше и побольше.