Трудный период

– Сэм, – подлавливает его у дверей Дин. – Ты не хочешь поговорить, – поднимает вопросительно брови. Пухлые губы поджаты, и Сэм застывает на мгновение, заглядываясь на них. – Не хочу, мне, вообще-то, в школу надо, – хмыкнул он, выпрямившись. До Дина ему ещё пол головы. – Сегодня воскресенье, – ухмыльнулся он. – К другу, помочь с домашкой, – Сэм мирно улыбается, выглядит он мило. Дин смотрит в рысьи глаза, тяжело сглатывая. Господи... – Ладно, – Винчестер старший вздыхает, – но вечером, что бы был дома. – Так точно, – отрапортовал тот. Навряд ли он сможет выполнить условия, так как идти ему не к кому, но можно позвонить Майку. Или просто прогуляться. Или напиться. Или опять накуриться. Чтобы голова была пуста, не мучила ни одна мыслишка. Они ведь такие неправильные, эти мысли. Можно ли ощущать такие грешные чувства к собственному брату? Можно просить второй номер, потому что каждую ночь просыпаешьсь мокрый с его именем на устах? Можно ли так, заглядывая в глаза, нагло врать? Конечно, Сэм знает ответ. Конечно, Дин его не примет. Он медленно вышел на крыльцо, и вдыхая свежий воздух, направился к парку. * * * Сэм медленно осел на лавочке; ноги нещадно болели после долгих прогулок, поэтому он позволил себе передышку. Передышку для обдумываний, что сказать Дину. С одной стороны, ему хотелось напиться, с другой – вопрос почему он напился. Что говорить? Может получит в лоб за: «Дин, а ты знаешь, я давно влюблён, давно и бесповоротно.» А затем начнутся всеми любимые вопросы: в кого? Кто это? Откуда она? Знакомая? Нет, Дин, все проще – это ты. Ты, который заботился обо мне всё детство, ты, которому я даже в следующей жизни не смогу так же значимо отплатить за всю заботу, ты, который снишься мне в этих безумно жарких снах, где ты целуешь так хорошо, до звёзд перед глазами, скользя руками по телу, так приятно, изумительно, невозможно. Так, что щемит сердце от одного факта, что этого никогда никогда не будет. Сэму хочется мечтать, что он как-то откупиться, сможет, по крайней мере, откупиться, рассказав вымышленную историю про какую-то девушку из его класса, что она хорошо учится; Дин похлопает примирительно по плечу, сказав, что, возможно, сможет помочь ему. В зелёных глазах не промелькнёт ни единой эмоции, что его не раздражает эта телка. У него в глазах – только азарт, а за плечами вагон советов горе-казановы. И у него уж точно нет таких мыслей, о господи боже мой, что вызывают волну стыда, но одновременно блаженного счастья. Он спокойно глядит в сэмовы глаза, не застывает на мгновения, он не дрочит на брата, он не думает о том, какие губы напротив, Дин просто Дин. И он нормальный. Мысли приводят тупик. Значит, скажет, что влюбился в девку? Сэм перебирает варианты, но этот выглядит как самый адекватный, поэтому, встав, он идет на выход из парка. Вечерело. Холодало. Сэм поежился, думая, что зря не взял куртку. Укутался в толстовку посильней, натянул капюшон на каштановую макушку. Хотя, он его презирает. Дин об этом прекрасно осведомлен. Дин ведь. Мимо проходили пары, например, какие-то странные готы в чёрном, обычные парочки, громко хохочущие, просто обнимающиеся или целующиеся на скамейках. Сэм тяжело вздохнул. Парк находился довольно таки далеко от того мотеля, в который они заселились. Ему пришлось проходить через не приятный райончик, потому что путь к мотелю лежал через него. Вдруг послышался визжащий смех. Сэм вздохнул поглубже, увеличивая шаг. Смех становился все ближе, пока за спиной не раздались какие-то не сдержанные улюлюкания, стук бутылок и ор. Дикий ужас охватил Сэма своими ледяными руками. Холодил спину, вызывая мурашки по телу. Вдруг, ему закричали. – Куда бежишь? Постой, – затем послышался хлопок и чей-то громкий смех, что малыш струсил. Сэму было обидно. Ни черта он не струсил! Он резко остановился, развернувшись. – Оу, парень остановился, – кто-то зацокал, – а ты знал, что разговаривать с незнакомцами – это плохо, а? Это точно был не момент для геройства, но Сэм не мог ничего поделать – таков был его характер. Ужасно, до безумия упрям. – Что вам надо? – Это вообще было самым глупым шагом Винчестера младшего, но, кажется, уже поздно для обдумываний. – Ой, у парня есть голос? – Отвечал все тот же хмырь. – Представь себе, да есть, – нахмурился Сэм. Группа подошла ближе, намного ближе, так, что он мог рассмотреть все их мерзкие рожи. Сердце пропустило удар. – Зря ты так, – главарь их банды подал знак, и все обступили его, Сэма. – А мне насрать, – ухмыльнулся Сэм. Терять нечего. Может, даже сможет избавиться от лишних объяснений Дину. – Ну всё, парень, ты попал, – Сэму влетело под дых; пока он приходил в себя, его успели спихнуть на землю, поэтому он начал быстро отбиваться от противников, которые в силе превосходили его, по меньшей мере, в три раза. Даже все уроки самообороны Дина моментально вылетели из головы. Ему дали в челюсть, и из-за этого из губы потекла струйкой кровь, во рту появился металический привкус. Он попытался было выйти из под руки, как резко был перехвачен. Всё, отступать было некуда. Сэм задергался, пытаясь ударить куда нибудь противнику, но тот только противно ухмылялся на сэмовы ничего незначащие тело движения. Неожиданно, все закончилось. Сэм снова оказался на земле, озираясь по сторонам. Трое из этой шайки были перехвачены, а двое из них уносили ноги от места драки. К нему подбежал Дин, взволнованно заглядывая в глаза. – Сэмми, Сэмми, ты как? – Дин перехватил его руку, перекинув через себя, помог встать. Сэм было уже хотел сказать, что и сам справиться, но увидел то, на сколько Дин в этот момент был серьёзен. – Я норм, – прикрыл уставшие глаза. Сейчас ему было стыдно, что он вот так, в который раз подвёл Дина. Он точно обуза. – Дин, ты как? – Сэм резко открыл глаза, взволнованно спрашивая. В теле отдавалась легкая боль, кажется, должны были остаться синяки. Губа саднила. – Ты дурак? Не меня сейчас отмутузили, – Сэму становится обидно от упоминания его не удавшегося бегства. Дин сыпал соль на рану, за это было в сотни раз больней, потому что это доказывало, что он и вправду обуза. Ошибка природы. Дальше шли молча, между ними повисла тягостная тишина, которую безумно хотелось прервать. Но тогда бы Сэма ждал серьезный разговор, начинать который, не хотелось. Дойдя до своего номера, Дин оставил Сэма. Тот оперся о стену, ожидая, когда старший откроет дверь. Медленно пройдя в номер, Дин помог Сэму сесть, а сам ушел за аптечкой в ванную. Порывшись там пару минут, он вышел с ваткой, перекисью и йодом. Сэм отодвинулся, позволяя сесть старшему брату. Дин наклонил бутылёк, обмочив ватный тампон. Он медленно перевел спокойный взгляд на Сэма, и так же медленно наклонился к нему, проводя по губе. Сэм сдавленно зашипел. Дин подул на губу, из-за чего боль стала не такой ощутимой. – Ну и? – Спросил Дин, продолжая все так же аккуратно проводить по губе ваткой. Он выглядел отреченнно, казалось, словно ему вообще по барабану на всю эту ситуацию. – Что, ну и? – Глазел на него Сэм. – Объяснись за ситуацию, – рука Дина чуть повела в сторону. Сэм прикрыл глаза, из-за неторопливых движений Дина хотелось мурчать. – Какую? – Сэм старательно прикидывался непонимающим, но не мог же он вертеться так вечно? – За то, что напился, – этот неаккуратный мазок пришелся на рассеченную бровь, и Дин немедля подул на неё. – За то, что не убежал. – Он обозвал меня трусом, – Сэм открыл глаза, которые начали немного болеть. – Почему напился? – Я... – прежняя отмазка показалась неимоверно глупой, но делать было нечего, поэтому Сэм начал объяснять, покрываясь красными пятнами. – Я влюбился, – Дин похлопал ресницами, недоуменно разглядывая лицо Сэма. На мгновение там появилась череда эмоций: удивление, грусть и расстрянность. Кажется, ему показалось, что он немного разозлился. – Кто это? – Всё-таки задал он дежурный вопрос. – Ну, это... – Сэм, – голосом нетерпящим увиливаний, сказал Дин. – Я...она... – неожиданно в горле встал ком, глаза стало печь с удвоенной силой. – Сэм? Ты собираешься говорить? – Дин выглядел не менее ошарашенным, полу-взволнованным и весь каким-то...каким-то не таким. – Я не могу... – Что не можешь? Язык проглотил? – Съязвил он. – Это ты, Дин! – В порыве чувств Сэм резко вскочил с кровати, поднялся, находу утирая слёзы. Просто слезы горечи и отчания в одном флаконе. Сейчас Дин скажет, чтобы он шел вон, сейчас пошлет его. Но перед этим ему было просто необходимо выговориться. – Ты тот, кто мне нравится! Тот, кого я вижу в своих гребанных снах, вот уже который месяц подряд! Тот, кого я непомерно люблю, безумно так люблю, что вообще без понятия, как мне с этим справиться! Поэтому я курил, поэтому я напивался, потому что так мог выдержать всех чертовых телок, что ты водил, – Сэм тяжело дышал, слезы текли по щекам. – Сэмми... – Я так хотел... Я так старался быть нормальным братом, но каждый, каждый такой раз убивал меня! Убивал, калечил хуже тех ебанных хулиганов! Хуже, чем все то дерьмо, что было! Я просто хотел твоего внимания, я хотел, чтобы ты... Договорить ему не дали чужие губы, резко впечатавшиеся в его. Сэм ошалело глядел, застыв, не отвечая на поцелуй, и вот вот, когда Дин хотел отстраниться, он резко приник к нему, неловко и неправильно целуя в ответ. Сэму не было ни черта за это стыдно. Дин целовался в миллионы, в миллиарды раз лучше, чем во снах, заставляя коленки подгибаться и дрожать все тело. Его губы, теплые, пиздецки мягкие, целовали так страстно и горячо, что Сэм сдал позиции, отдаваясь случаю. Язык Дина медленно соскользнул в рот Сэма. Прошелся медленно по кромке зубов, по нёбу, Сэм выдохнул, прижимаясь ближе, чувствуя, как твёрдо в штанах. Руки Дина медленным движением провели от плеч до спины, а Сэм обхватил Дина за шею. На губах застыл привкус соли, горечи и крови, но даже этот факт никак не влиял на обоих. Неожиданно, под телом он почуствовал мягкий матрас, а пустоту заполнили руки-губы. – Малыш, – выдохнул в шею Дин, немного прикусил рядом с адамовым яблоком. Сэм глухо застонал. – Так долго ждал, – шептал он, а Сэм почти его не слышал, губы и руки Дина творили что-то невозможное с ним. – Д-и-и-и-и-и-и-и-н, – несдержанно застонал Сэм, и потянулся поцеловать его. Дин его опередил, целуя с напором. Что бы пройти весь этот ад, ощутить, наконец!, Дина с полна, Сэм был готов, но точно, не ожидая такого разворота событий. Но плевать, пока Дин даёт то, что Сэм так долго ждал, ему плевать. И целой вселенной не хватит, чтобы передать его эмоции и ощущения, смешавшихся в вихре.