О карточных долгах.

      Антон Антонович смеялся, поскрипывая. Точно, вор, плут и мошенник. А ведь Молчалина предупреждали о том, что с ним опасно садиться за один стол! Впрочем, азарт, который появился час назад, так и оставался приятным покалыванием в сердце. Секретарь всей душой надеялся, что человеком, вошедшим в комнату, станет Лизонька – милейшая служанка, – или, на худой конец, Софья Павловна.

Мечтам не суждено было сбыться.

      Ругаясь и сметая всё на своём пути, в комнату влетает никто иной, как Чацкий. Вот, кого нелёгкая принесла. — Ругал, как провинившегося мальчишку, и перед кем?! — очень уж раздосадованно распинался "сверхчеловек", ходя по комнате взад-вперёд. Он даже не удосужился узнать, есть ли кто здесь. — Вот же старый... — Александр Андреевич. — шипя, фыркнул асессор, поднимаясь из-за стола. От неожиданности фигура, до сего метавшаяся по комнате, застыла, как оленёнок на охоте. Быстро одумавшись, мужчина горделиво вскинул подбородок. — Алексей Степанович. Какая встреча. — чуть нервно выдал дворянин, стараясь не раскрывать истинного волнения. Молчалин лишь приблизился, смотря сверху вниз. В душе появилось жалкое желание выставить руки в защите, но вместо этого карбонари лишь усмехнулся. — Что ж вы так нелестно отзываетесь о Павле Афанасьевиче, друг мой? — О, не называйте меня своим другом, будьте любезны! — нахохлился светловолосый, дёргая плечами — этот... человек в летах доводит меня до белого каления! Сколько уже можно, всё про службу и чины, неужели нет других тем для разговора?! Ещё и, о-о-о, Скалозуб, сам Скалозуб ведь явился, и Павел собой бы не был, если бы не выставил меня перед ним полным идиотом!       Тирада должна была длиться ближайший час. Тяжело вздохнув, Алексей потёр переносицу. Он собрался с мыслями и сильно тряхнул стоящего перед ним Чацкого за борты фрака. Тот испуганно присмирел, уже не зная, чего ждать. Чуть приподняв спорщика, Молчалин рвано извинился и приблизился непозволительно близко.       От Александра пахнет корицей и чем-то приторным. Издалека, на их полутораметровой дистанции, это не было заметно. И, стоит признать, что целуется он даже неплохо. Теперь понятно, почему он "дамский угодник".       Секретарь покидает комнату. Карбонари остаётся на месте, моргая в попытках осознать происходящее. Вор и плут заливисто и скрипуче смеётся, из-за чего Чацкому приходится рявкнуть на него, чтобы успокоился. Загорецкий, напуганный такой реакцией, поспешно ретируется. — Вызов принят, Алексей — хитро улыбнувшись и приведя себя в порядок, блондин также покидает комнату.