Жест большой любви и многое другое

Со стороны всё это, верно, выглядит как дурацкая игра, затеянная одиноким человеком, желающим избавиться от одиночества. Но когда одиночество превращается во врага - это страшно. Из книги: Жизнь на продажу.

Гоуст с Соупом приносят ребёнка к Прайсу. На руках его несёт Соуп. Зайдя в кабинет, Гоуст заходит первый говоря о том, что нужно кое о чем поговорить и пожимает руку вставшему с кресла мужчине. Тот соглашается и с улыбкой ожидает, что он закроет двери и они начнут разговаривать, но Саймон почему-то медлит. Закрыв глаза он мысленно перекрещивается, хоть и не был верующим, и достаточно громко чтобы его было слышно в коридоре, сказал зайти. Прайс непонимающе смотрел на дверь, как вдруг появляется Соуп с чем-то на руках. Мужчина сразу понял что это младенец и выпучил глаза от шока. У него в голове тут же пронеслось тысячу мыслей откуда и чей это ребёнок, поэтому он медленно отвернулся к окну потирая двумя руками глаза. Он почему-то почувствовал какой-то подвох, поэтому лишь негромко произнёс "О боже...". Соуп только закрывал двери и ответил на фразу которая должна была остаться одинокой в воздухе: — При всем уважении капитан, но это всего лишь ребёнок, а не божество. Гоусту почему-то хотелось улыбнуться, но он лишь стоял молча ожидая момента чтобы можно было начать разговор. Малыш тихо спал на руках МакТавиша. К удивлению их двоих, они уже были уверены в том, что руки Джона были намного привлекательнее. (Для младенца конечно, потому что у Гоуста было по больше мышц и у Джона слюни текли от их вида. Но так даже и лучше, ведь руки лейтенанта явно были предназначены для немного другого.) Прайс устало вздохнул и развернулся обратно к вошедшим, начиная разговор о том кто это и откуда они взяли этого ребёнка. Разговор вёл Гоуст, как они до этого и договорились, лишь иногда, когда обращались именно к Соупу, он отвечал.

***

— То есть вы, хотите сказать, что совершенно случайно нашли его в лесу? — С легким недоумением спросил Прайс кивая головой в сторону рядом стоящей корзинки со спящим ребенком. Саймон и Джон синхронно кивнули в знак согласия, на что капитан устало потер переносицу. От представления, сколько проблем может быть с этим ребенком, у Прайса начинала болеть голова. — Хорошо. Что вы предлагаете делать с этим.. чудом? — Прайс снова покосился на корзинку, — Вы же понимаете, что по правилам мы должны составить все нужные документы и передать ребенка в соответствующие органы. И на это уйдет не одна неделя. — А что вы предложите, капитан? - недоумевал Соуп в ответ на причитания Прайса. — Мы не могли оставить ребёнка на морозе, я вообще поражен как он дожил до нашего прихода.. — Так ладно ребята, я понимаю, что вы все волнуетесь, но я устал, и я бы был не прочь если бы вы свалили. Давайте так, я даю вам отпускные на время пока буду решать проблемы с бумажками, а вы будете следить за ребёнком. — Скинуть ребёнка на нас, это не решение, — Соуп был явно не доволен тем что самая трудная работа всегда достаётся их дуэту. Да, в далёком детстве он сидел со своими младшими братьями и сёстрами, но кто сказал, что ему это очень нравилось? Дети это мило, дети это цветы жизни, но только до того момента как он захочет порыдать потому-что нагадил в подгузник, и теперь тебе прийдётся идти и героически менять его. — У тебя есть другие варианты, МакТавиш? — после вопроса Прайса в комнате повисла тишина, которую разбавляло только равномерное тиканье часов. — Ясно, завтра жду список того что нужно для ребёнка, а сегодня справляйтесь как получится. — Как получится.. Твою мать, они по уши в говне.

***

Соупу пришлось перекочевать из своей комнаты к Гоусту, потому что лейтенантские апартаменты явно могут похвастаться размерами и возможностями. Тут тебе и кровать, и диван, и шкаф, и стол, стул, свой туалет с ванной. Короче море возможностей. — Я уложил его спать на кровати, мне нужно сходить к себе за одеждой и в душ, буду через.. минут 30, — Соуп уже развернулся в пол оборота и направился к выходу когда его остановили аккуратно взяв за запястье. — Стой. — в голосе Гоуста слышалась легкая растерянность. Джон развернулся и посмотрел на него. — Ты можешь помыться тут, одежду я дам. Соуп опешил и с недоумением похлопал ресницами, глядя на Саймона. — С чего такая щедрость, Эл-Ти? Гоуст лишь отвёл глаза и отпустил руку Соупа. Как маленький ребёнок который не знает куда себя деть. Прайс вроде просил присмотреть только за одним.. —Ладно, у тебя полотенце есть хотя бы? — В шкафу, на верхней полке. Странно как-то.. даже нет, скорее необычно видеть такого громилу под метр девяносто, который стоит посередине комнаты и пытается понять что ему делать. Гоуст никогда ещё не выглядел настолько неуверенно. Джон догадывался, что у него скорее всего проблемы с детьми и общением с ними, но он не думал что настолько. Ванная хоть и личная, но до ужаса маленькая, хотя.. чего он ожидал от армейской базы? Прямо у входа стояла корзина с грязным бельем, чуть вперёд был сам душ, прямо перед входом у противоположной стенки была раковина с полками под ней. Обычно над раковиной еще висит зеркало, но сейчас оно стоит оперевшись о стенку за корзиной с бельем. Ну, что сказать, у каждого свои тараканы в голове, особенно у того, который на постоянной основе носит маску с черепом. — А, что на счет одежды? — Идея конечно заманчивая, но бегать перед Гоустом голым может иметь последствия в виде кастрации если не хуже. Ответа не последовало, но через минуту дверь открылась и Гоуст просунул ему стопку с одеждой через щель. Перед полным уходом, Гоуст ещё выкрикнул, чтобы мужчина не трогал зеркало. И мол, если оно ему вдруг понадобиться, то у него есть ещё одно в комнате, спрятанное. Соуп не мог понять с чем связана эта просьба, но кратко промычал в знак согласия и стал рассматривать одежду. В стопке была майка и спортивки, естественно чёрные, но больше в глаза бросились чёрные трусы с принтом скелетов на них. Нет, он явно помешан.. Вдруг, Саймон неожиданно прикрыл дверь и в этот момент Джон заметил, что замка на двери нет. Он выкрикнул закрывается ли дверь, на что получил в ответ краткое "нет." даже без единого объяснения. Но Соуп не захотел разбираться с этим сейчас и лишь махнул на это рукой, собираясь проводить нужную ему рутину.

***

На полке в душе стоял только один шампунь, Head&Shoulders man 3 в 1. Не удивительно однако. Приняв быстро душ он обернулся в полотенце на талии и решил что ему чего-то не хватает. Постояв и повтыкав в стену он понял, что хочет посмотреться в зеркало, как делал у себя в апартаментах каждый вечер после хороших водных процедур. Джон тихо шагнул в сторону большого зеркала, что было развёрнуто к нему стороной с покрытием и тихо наклонился. Он пытался практически не издавать и звука, что мог бы свидетельствовать об его действиях, и аккуратно взял зеркало за углы. Оно было довольно увесистым, но Джон тоже не хлюпик, поэтому поднял его в воздух за грани, и машинально оглянулся куда можно его поставить чтобы развернуть. У него было мало времени пока Гоуст чего либо не заподозрил, поэтому тут же решил упереть его в душевую кабину, что напротив двери. Он пододвинул махровый чёрный коврик и поставил на него зеркало. Из комнаты неожиданно прозвучал голос Саймона. — Ты что там так долго делаешь? Дрочишь что-ли? Так, давай тогда заканчивай быстрее, мне кажется ребёнок вот-вот проснётся, Джонни, мне нужна твоя помощь, — слова звучали буквально панически, на что Соуп чуть ли не откровенно заржал. — Я уже выхожу, только не заходи, — ответил лишь быстро Соуп и отошёл немного от зеркала чтобы захватить больший обзор на свое тело. Хорошие формы, буквально везде, и минимум жировой прослойки. С последней тренировки он хорошо просушился, что не могло его не радовать. Одна нога вышла вперёд напрягаясь и обрамляя все массивные мышцы, а руки взметнулись в воздух разводясь по сторонам. Соупу показалось, что что-то не так, и он понял, что зеркало стоит не ровно, как нужно для него. Поэтому вновь подошёл к зеркалу хватая его и внезапно потянул ногой коврик в сторону. Стекло резко приземляется на угол душевой кабины с громким звоном и Джон реагирует в ту же секунду. Он наклоняется вниз и руки быстро хватают зеркало. Но вдруг по телу МакТавиша проходит холодок. В этот момент двери резко распахиваются и в дверном проходе оказывается никто иной как Саймон. Сегодня явно неудачный день для этих двоих. Для Соупа очевидно почему, а вот для Саймона... Ну начнём с того, что он не ладит с детьми, а именно на них повесили этого младенца. Второе это то, что он просил Соупа не трогать зеркало в ванной. А так как тот не просто его трогал, но ещё и поставил напротив двери.. И вот сейчас, Гоуст не знал куда ему смотреть. На голую жопу Джона или на свое отражение которое он прятал от себя вот уже как много лет. Первая вещь была очень неожиданной и застала мужчину врасплох, но от этого не становилась менее неловкой. Ему не оставалось больше куда смотреть, кроме как на жопу МакТавиша, Ведь зеркало он мастерски избегал. Взгляд на секунду метнулся на место где стоял предмет и вернулся обратно. Да, он в тот момент не додумался отвернуться или уйти, но и винить его не за что. Голова Соупа повернулась к двери и он просто смотрел на Райли, до сих пор наклоненный к зеркалу и не понимающий на что тот уставился. Только через секунду до него дошло почему ему стало прохладнее. Он и забыть забыл что хотел спрятать, и тут же попытался подобрать с пола полотенце которое упало с его бедер ещё когда он наклонялся и прикрыться. — Джонни, выходи из ванной. Я приберу за тобой. Гоуст пытался держаться спокойно не выдавая своего урагана эмоций внутри и уверенно направился к Джону что уже завязал узел полотенца на боку. — Я сам. Это ведь я все это наделал. Пожалуйста дай мне все объяснить когда я оденусь. Сейчас просто нужно... — Выходи, — голос был настойчивым и он не смотря никуда кроме как в стену взял зеркало и вернул его на то место где оно стояло. Соуп лишь молча подхватил оставленные ему вещи и вышел из ванны прикрывая двери. Это было так неловко, что он и забыл обо всем что происходило кроме упавшего полотенца. — Ну хоть скажи как тебе моё тело, я долго над ним тружусь вообще- то, — кинул МакТавиш из коридора, чтобы хоть как то разбавить гнетущую атмосферу не смотря на свое внутреннее смущение. Его не просто увидели голым. Его ПОЛНОСТЬЮ, увидел голым ГОУСТ, когда Джон стоял чуть ли не показывая все свои прелести вот так внезапно. — То что ты трудишься над ним, я уже увидел, но у меня нет Катоптронофилии. Соуп чуть не поперхнулся воздухом услышав это слово. Он очень засомневался в том что Гоуст не катоптронофил как минимум из-за того, что он знает этот малоизвестный термин. Он смущённо поджал губы и тут же поспешил одеться в майку и белье чтобы его снова не застали голым. Гоуст стоял в ванной и молчал. Просто молчал, пытаясь привести все мысли в порядок. Грёбаный Соуп! Его с самого начала было плохой идеей впускать в "призрачное" помещение, оно слишком мрачное для такого яркого и мыльного друга. Саймон надеялся, что такая простая просьба о зеркале не будет иметь таких последствий. Таких БОЛЬШИХ (конечно же он про ягодицы Джона) последствий. Гоуст не представляет, что бы могло быть хуже чем то, что есть сейчас, но вспомнил, что он ещё отражения своего не видел, поэтому явно было куда разогнаться. Внешне, мужчина научился контролировать себя, чтобы его эмоции были нечитаемы. Поэтому кулаки лишь плотно сжались и заскрипела эмаль зубов. Брови опущены и сведены, кожа лба стянута. Гоуст так отвык за десятки лет от своего выражения лица, что даже не знал как выглядит. Лассвел, как мать ОТГ-141 всегда сажала его на стул и сама подстригала, приводя в порядок. Щетину он сбривал на ощупь, и может даже в полусонном состоянии идеально все сбрить. Саймон чувствовал как в его межбровную складку врезается кусок стекла и так каждый раз, как чувствовал нарастающую волну злости, резко ощущал острое воспоминание связанное с этим шрамом. Тело медленно опускалось вниз и Гоуст присел на одно колено возле зеркала. Он понимал, что МакТавиш не мог ничего знать о том что мужчина тщательно прятал, но проверить на всякий случай нужно было. Руки аккуратно подвинули зеркало чуть в сторону и правая ладонь внезапно скользнула по плитке. Всё на месте, как и было. Значит все хорошо. Он тут же поднялся на ноги, наплевав на все остальное и выключив свет пошёл к комнату. Бывалая злость оставила след усталости и легкой раздражительности, но когда увидел Джона с ребёнком на руках, к этому всему прибавилось ещё что-то. Наверное похожее на изумление и восхищение. Но все равно микс был не из самых приятных. Тот тихо сопел на сильных руках, держа один пальчик во рту, а Джон так засмотрелся, что не услышал, что кроме него теперь ещё кто-то есть в комнате. Но периферическое зрение спецназовца не обойдешь, поэтому он тут же повернул голову к двери. — Не хочешь устроить дискотеку, базой которой будет детский плач? Думаю у тебя хорошо выйдет, а то меня слишком уж он любит, — Соуп тихо посмеялся, но когда увидел, что мужчина никак не отреагировал, внезапно захрипел, неловко скользя пальцем по голому колену. Было очень неловко, очевидно сгладить атмосферу не получилось. Он аккуратно положил младенца, и убеждаясь, что тот крепко спит и не проснётся, поспешил подойти к Саймону. — Гоуст я... Мне очень жаль, что я тебя ослушался и всё-таки взял то зеркало. Я просто не привык совершенно без... — Джонни хватит. — Я не привык без зеркал, пожалуйста прости. Я больше не буду ничего трогать без твоего... — МакТавиш. Голос был громким и низким. Его баритон отбивался в ушах эхом и уже в ту же секунду глаза Соупа поднялись, держа зрительный контакт. Он видел волну злости и раздражения в глазах Гоуста, хотя другим способом он это совершенно не показывал. Джон не понимал, почему он так злится? Из-за чего вдруг нельзя было трогать зеркало. Он хотел спросить, но страх этого разговора пересиливал. Соуп начинал злился. Его постоянно оставляют в неведении. Он до сих пор не знает ничего о Саймоне. Саймоне Райли. Для Джона, Гоуст был чертовой загадкой, живой легендой среди новобранцев. Они стояли молча несколько секунд, но позже МакТавиш все-таки не выдержал и заговорил первым. — Я не пойму, почему ты так печешься за ним? Что не так с каким-то несчастным зеркалом? — Не переходи черту, МакТавиш. Тебе этого знать не нужно, — голос был сухим и жёстким, а лицо скрытое за маской, не выражало ни одной эмоции. Будто каменное, но все же красивое. Для Соупа оно всегда красивое. Хотя на самом деле ещё слово, и Саймон прибьет к стене Джона за секунду. Но Соуп не видел этого, его злило то, что ему не позволено знать какую-то мелочь о каких-то зеркалах. Он хотел знать. Он хотел знать всё о Гоусте, но тот почему-то посчитал его недостойным. — Ты серьёзно? Саймон, мы сколько работаем вместе и я не знаю о тебе ничего. Ничего! Почему мне не нужно знать какую-то ебаную мелочь о зеркалах? Я тут отдуваюсь за двоих с ребёнком, на секундочку это была твоя идея его забрать, а теперь ты решаешь за меня? Может это я буду... Секунда, и Гоуст сорвался с цепи. Руки жёстко впились в плечи МакТавиша и тут же резко оттолкнул его тело к стене. Соуп от внезапности ударился затылком и вскрикнул от боли, что растягивалась с каждой секундой по всей голове. Громадная туша нависала над Джоном готовая разорвать его в клочья. И Джону впервые было страшно находиться рядом с Саймоном. Теперь он действительно не знал где эти руки побывают вновь и сомкнутся ли они на его шее для предсмертной агонии. Плечи тут же запульсировали из-за сильной хватки и лицо Гоуста приблизилось совершенно впритык. Горячее дыхание рвано обдавало лицо Соупа, а перед глазами стоял тот самый знаменитый "взгляд Призрака", который Мактавиш не видел прежде. Если бы взгляд мог убивать, он уже распрощался бы с жизнью. Сейчас Джон целиком и полностью понимал, почему в сторону Гоуста так часто употребляли фразу: "..Ядовитая змея укусила Саймона Райли. Но увидев его взгляд, отсосала яд обратно." — Ты нихуя не знаешь обо мне, с какого матёрого колена ты выбираешь, что мелочь, а что нет? — голос Саймона был похож на рычание. Предупреждение, что хищник собирается напасть, а жертва лишь трясётся от страха. — Или думаешь, что твой жалкий, орущий кусок плоти за которым печешься ты, резко делает тебя таким ахуенным, который теперь может решать всё за всех? Я тебя огорчу, есть ещё как минимум один человек, что позволил тебе жить у него дома, пользоваться всем, что есть в этом доме, но не садится свесив ножки и командовать всем цирком вокруг. Ты тоже участник этого цирка, не забывай. Может уже тебе в следующий раз придётся кого-то развлекать. На лице появилась улыбка. Нет, скорее оскал. Это самая невозможная эмоция для Гоуста, она никогда не посещает такого холодного, как могильная плита, человека. Но сейчас она больше была похожа будто тот находился на грани сумасшествия. И Гоусту действительно хотелось сломать плечи что у него в руках. Ему хотелось услышать их хруст и слушать часами мольбы и извинения. Раскаяние. Раскаяние - это то, что он делал для каждого грешника, что оказывался у него в руках. Все до единого должны были раскаяться перед тем как отправиться прямиком в ад. Он палач и вершитель страшного суда над человеческими душами на земле, ведь кто уже мёртв, умереть не может. Его самого преследует несчетное множество прошлых грехов не только своих, но и его близких. И теперь он должен вычистить мир от этой гадости. Кто если не он? И прямо сейчас руки желали до хруста костей сдушить тело перед ним, но внезапно дрожащим голосом, Джон что-то попытался произнести. Вот оно. Неужели МакТавиш понял что ему нужно делать и начал извиняться так быстро? — Ребёнок... Ужас - это единственная эмоция на лице Соупа в данный момент. Он надеялся остаться живым, ведь прямо сейчас ребёнок разрывался от плача. Это была последняя надежда на спасение, и если сейчас не получится - он труп. Но к счастью в этот момент, Гоуста будто перемкнуло и он тут же отпустил Джона тяжело дыша. Руки дрожали, а грудная клетка резко набирала воздух будто это последний раз как мужчина может подышать. Он не понимал, что произошло и глаза лихорадочно забегали по сторонам, заметив как МакТавиш тут же кинулся к ребёнку. Ему срочно нужно уйти. Это произошло вновь.