Павлин и сова

— Могу только представить, какое уродливое создание из этого появится. — Следи за языком.       Шикнул Столас, прижимая к себе маленькое поблёскивающее яйцо. Ей было всего пару дней, и оставался ещё месяц перед вылуплением. Глупо было подумать, что Стелла будет уделять малышке достаточно времени. Она делала это, но едва столько, чтобы хватало до минимума. Материнский инстинкт у неё не проявился.       Птенцы павлинов рождаются маленькими и пушистыми. Несмотря на не самое шикарное оперение, очаровательными. Лично птенцов сов Андреальфус не видел, но, естественно, ознакомлен с информацией… И изображением. Такое отвратительное зрелище забыть не удастся даже за сотни лет. — Она может перенять вид матери. — Лишь бы не характер.       Андреальфус рассмеялся от собственного комментария. Как бы он не любил сестру, отрицать её несносность было бы глупо. Особенно ему, прожившему с ней всю её жизнь. Столас в ответ на это только вяло хихикнул. Он явно был вымотан, и не нужно было трудиться, чтобы это распознать. — Только не говори, что ты не спал всё это время. — Ладно. — О, Сатана… Нахуя? — Не ругайся при ней. Я… Боюсь, что отпущу её, если усну.       Столас приподнял руки, дополнительно закрывая яйцо полами халата. Голубые глаза чуть прищурились, пока Андре думал, с чего лучше начать. «Я знаю, как тяжело тебе это далось», «позволь тебе помочь», «не изводи себя»… Почему так тяжело произнести хоть что-то из этого? — Дай сюда. — Что? — С твоим скудным оперением в одиночку у тебя ничего не выйдет. Просто позволь мне.       Неохотно Столас всё же передал яйцо Андреальфусу, которое он «спрятал» под меховой накидкой на своих плечах. Кажется, он никогда не надевает что-либо кроме официальных нарядов. Может, и в душ ходит в костюме. Как только Столас отпустил столь важный предмет из рук, кажется, он стал выглядеть ещё подавленнее. Пятна под глазами стали будто заметнее, как и взбившееся оперение, за которым просто не осталось времени поухаживать. — Ну-ну, отец-одиночка, не начинай. Теперь можешь отоспаться и не бояться. Со мной она никуда не денется. Или не доверяешь мне?       На это ответить было нечего. Только тяжело вздохнуть. — Дело не в этом. — Я могу остаться с тобой, раз ты ни секунды без неё прожить не можешь. — Тебе ведь просто нужен был повод. — Может быть. Не обращай на это слишком много внимания.

***

      Лёжа на кровати, он вырубался довольно быстро, но не давал себе полностью уснуть. Несмотря на то, что он смотрел прямо на яйцо, находящееся вполне в безопасности, совсем близко… — Ждёшь, когда тебе сказку прочитают?       Столас чуть нахмурился, но ненадолго. Держать злое выражение лица тоже было тяжело. В конце концов, тело сдалось, веки сомкнулись и сознание отключилось. Андреальфус, сидящий в кресле напротив кровати, расслабился и сам. Снял с шеи пушистую накидку, обернул вокруг яйца. Почему-то он чувствовал такое умиротворение, когда рассматривал белоснежную скорлупку. Напоминало время, когда он следил за Стеллой в таком состоянии, пусть он тогда был ребёнком и плохо это помнил. Разве что такой же белоснежный «щит» и эта тяжёлая мысль, которая, на удивление, окрыляла и заставляла птенца чувствовать себя чем-то важным. «Ты скоро станешь старшим братом, тебе нужно хорошо заботиться о ней».       Это убеждение будто бы осталось до сих пор. Совсем чуть-чуть, как остающиеся после прилива очертания песочного замка. Также размыто и бессмысленно. Как… Привычка. Разумеется, Стелла ещё не взрослая женщина, но вполне в состоянии позаботиться о себе сама. И, может, Столас бы о ней заботился, если бы она позволяла.       Однако в первую очередь в помощи сейчас нуждается яичко. Будущая наследница астрономического искусства… Андре мог признаться, что ценил его не меньше, чем своё. Может, получится убедить Столаса взглянуть на его коллекцию однажды? И в ответ попросить узреть воочию космос. Да, звучит бредово… Но не в качестве «обмена знаниями» или чем-то таким. Да, такая практика существует, вполне неплохое прикрытие. С другой стороны… Какая же глупость. Почему его увлекает эта мысль? Почему он продолжает думать о подобных вещах? За собственным погружением в разум хватка чуть ослабла.       Андре чуть не выругался вслух, но сдержался. «Чёрт тебя дери! Он был прав насчёт концентрации.» Маркиз поднял взгляд к спящему напротив. Половину лица Столас спрятал в подушку, ритмично похрапывая с этим «хухукающим» звуком. Андре усмехнулся, прижав к себе яйцо плотнее. Кажется, внутри что-то двигается.

***

      Сколько прошло времени?.. Часов пять, десять? Столас приоткрыл всё ещё слипающиеся четыре глаза и медленно сел на кровати. В ещё не прогрузившемся до конца мире не сразу заметил Андре перед собой, который, кажется, не вставал всё это время. Вряд ли это было так, просто незадолго до пробуждения Столаса он вернулся на место… И осторожно покачивал на руках завёрнутое, как в пелёнку, яйцо. — Похоже, переживать было не о чем.       Сонно выдал «настоящий отец» и зевнул, всё ещё пытаясь отойти от блаженного сонного состояния. Недосып для сов — настоящий яд. Андре медленно перестал, когда понял, что Столас уже не спит. — Да, это самый спокойный ребёнок, что я видел.       В этот раз смешок стал живее.