Яблочный кисель. Сборник драбблов

Солнечный зайчик плавно соскользнул со стены на пол, перепрыгнул на стол, и на секунду ослепил глаза и без того раздражённого юноши. Его рука дрогнула, и буква в записях получилась кривой, а слово из-за этого непонятным. Обидно, потому что конспект выходил очень красивым. Ещё и гелевая ручка сделала кляксу, которую парень размазал пальцем, морща нос с парой еле заметных веснушек на переносице. Он ударил шариковой ручкой по столу, раздался громкий щелчок, — это пружина выскочила из ручки. Лысый парень, сидящий в позе креветки в другом углу комнаты, и тоже записывающий конспект, вздрогнул от резкого звука. — Сфинкс, закрой шторы. Глаза слепит. Из другого конца пыльной комнаты, — действительно пыльной, мелкие частицы зависли в воздухе и были хорошо видны из-за солнца —, Сфинкс встал и закрыл шторы. В комнате стало почти темно. В темноте снова был слышен щелчок, на этот раз от зажигалки. Волк зажёг несколько свечей и поставил их в подсвечник, очень осторожно, но воск все равно успел накапать на стол, сразу застывая, в итоге оставив за свечкой следы, похожие на заячьи. Будто восковой кролик пробежал по столу, оставляя за собой следы, и затаился в подсвечнике. Парень с веснушками на носу и одной седой прядью, свисающей на лоб, починил ручку и продолжил писать конспект, пока комната наполнялась запахами имбиря и лимона. — Снова ты свои вонялки зажёг? — Имбирь и лимон повышают работоспособность. Сфинкс вздохнул. Волк уже месяц покупает какие-то непонятные свечи, будто это поможет написать экзамен на хорошую оценку. Находиться в комнате в такие моменты невозможно, запах слишком резкий, а у Сфинкса от такого кружится голова. Обычно он под каким-нибудь предлогом спешит слинять из общаги, и этот раз — не исключение. Сфинкс выключает настольную лампу, кидает свою тетрадку в огромную кучу таких же мятых конспектов, и стопка из тетрадей разваливается по всему столу, дополняя общую картину бардака, который даже при желании было бы трудно назвать творческим беспорядком, потому что это не что иное, как бардак. Штук пятнадцать бутылок, и ещё в два раза больше жестяных банок, с которых подтекают остатки энергетика, валяются на полу, вперемешку с ними тетради и учебники, несколько разбитых стаканов, из которых вытекает воск. — Я пойду в библиотеку, возьму кое-что по учёбе. Волк кивнул и молча продолжил писать конспект. Сфинкс накинул на себя куртку, не застёгивая её. Ещё раз осмотрел комнату и Волка, который уже не писал конспект, а что-то рисовал. Волку, как всегда, слишком лень что-то делать, и никакие свечи с едкими запахами тут не помогут. Парень вздохнул и вышел в прокуренный подъезд, и махом спустился на первый этаж с пятого, перепрыгивая через три ступеньки и пролетая мимо уродливых граффити, которые оставляли на стенах подъезда школьники, и из-за которых уже не было понятно, какого цвета стены были до всего этого современного ''исскуства''. Сфинкс неожиданно вспомнил, как его соседка с погонялом Ведьма дала ему его первую кличку. Это было тоже на лестнице, но не на этой и не в этом городе. Он давно не видел эту девушку, но в детстве любил к ней ходить, они пили чай и болтали, несмотря на то, что тогда Сфинкс был совсем пиздюшонком, а она — студенткой. Он на мгновение остановился, прежде, чем выйти на улицу, вспоминая, какие у неё были глаза. Они были настолько тёмно-карие, что казались чёрными. Ведьма была хорошей девушкой и подругой, но в её глаза всегда было страшно смотреть. Сфинкс помнит, что когда они общались, он смотрел на её руки, — они всегда были очень красивые и ухоженные, она редко красила ногти, но если красила, то чёрным лаком, — смотрел на её губы, когда она говорила, рассматривая блики тёмного блеска на них, на её длинные густые волосы цвета вороного крыла, смотрел по сторонам, в конце концов. Но панически избегал смотреть ей в глаза . Да, они были очень красивыми, даже слишком. Её бездонные глаза были, как чай пуэр, как ежевичный джем, как чёрный шоколад. Они были похожи на душу Люцифера, и табун мурашек пробегал по спине юного Сфинкса каждый раз, когда он мог случайно в них заглянуть. И не только у него — о ней ходили жуткие слухи, с ней никто не здоровался, хотя она была самой красивой девушкой во дворе. — Почему с тобой никто не хочет общаться? — Кузнечик болтал ногами под столом, и рассматривал ожерелье Ведьмы из чёрных бусин. — Они боятся, что ты наведёшь на них порчу? — Он сказал последнюю фразу тише и как-то неуверенно, будто уже начинает жалеть, что спрашивает это. Ведьма устало вздохнула, откусывая печенье. — Среди людей много дураков. Одни дураки говорят бред, а другие дураки им верят. Сфинкс наконец-то смог вдохнуть полной грудью, выйдя на улицу. Морозный воздух такой приятный, особенно в сравнении с противными арома-свечами. Сфинкс закрыл глаза и слегка улыбнулся, выдохнув облачко пара, которое на секунду приняло очертание кошачьей головы. Она подмигнула Сфинксу, обнажив свои клыки и также поспешно растворилась в воздухе. И пока Сфинкс шёл в библиотеку, он чувствовал, как раздражение, которое сидело в нём несколько дней, пока его естественной средой обитания последнюю неделю была пыльная грязная комната, которую они с Волком даже не проветривали, выветривается в лёгкий, прозрачный воздух, который пахнул предстоящими новогодними праздниками. И зимняя картина была чудесна: вечер был не близко, но уже начинало смеркаться, в городе постепенно зажигали фонари. Крупные хлопья снега медленно опускались с неба на землю, покрывая новыми слоями сугробы — очень высокие — нога Сфинкса полностью ушла бы в один из них. По левую сторону улицы был каток: влюбленные парочки скользили по льду, держась за руки, кто-то катался впервые, неловко и неуклюже, стараясь не упасть и не расшибиться. Вокруг катка бегали дети, играющие в снежки, издалека был слышен их смех. Сфинксу это снова напомнило о том времени, когда он был ещё Кузнечиком, он замедлил шаг, но полностью остановиться его заставило другое. На катке заиграла песня ''Last Christmas''. Сфинкс остановился, чтобы послушать. Он закрыл глаза со светлыми ресницами, в которых запутались снежинки, вслушиваясь в мелодичный голос исполнителя. Время вокруг Сфинкса как будто замедлилось, почти полностью остановилось, и только он один стоял и слушал эту песню, пока мимо него пробегали дети, проезжали машины, но всё это в замедленной съёмке, на фоне рождественской мелодии. Щёки уже щипало от холода, и на нос парня упала снежинка, и будто тоже вслушиваясь в песню и желая дослушать её до конца, расстаяла на последних строчках. Когда Сфинкс зашёл в библиотеку, он сразу пошёл на третий этаж. Там были учебники, а это именно то, что нужно. На самом деле Сфинкс смутно представлял, где ему потом работать после окончания универа с образованием филолога. Самое логичное, что приходит на ум первым — учитель русского и литературы, и как будто он не был против. Детей он любил и был уверен, что справился бы с такой работой, в какой-то степени его даже тянуло на что-то подобное, но он до сих пор не смог бы сказать, что на сто процентов понимает, что хочет. Прямо сейчас учиться ему было как-то приятнее, чем работать. Сфинкс медленно ходил вдоль высоченных полок с учебниками на самые разные тематики, которые были прописаны на каждом стеллаже. Он подошёл к стеллажу с книгами, как либо связанных с языками. Неспешно выбирая, он доставал по одной книге, медленно листал её, осматривая содержание, потом смотрел несколько страниц из середины книги, а потом ложил обратно. Всё что-то не то. Сфинкс вздохнул. Несмотря на всё, он любил подолгу ходить по библиотеке. Тут всегда тихо и спокойно, а книги пахнут всегда по-особенному. Нет лучше чувства, чем держать в руках книгу, пусть даже не свою, листать её, чувствовать её запах. Книги несут в себе особенную энергию, спокойную и чарующую и делятся ею с тобой. Пока Сфинкс думал о том, как людей энергетически заряжают книги, он услышал агрессивное пыхтение и звон колокольчиков справа от себя. Он обернулся. Недалеко от него стояла очень низкая девушка и старалась прыгнуть, как можно выше, чтобы достать какую-то определённую книгу. Её длинные, очень длинные, до поясницы, волосы цвета капучино были настолько пушистыми, что напоминали облако, в которое можно засунуть руку и оно засосёт тебя внутрь. У неё всё никак не получилось хотя-бы близко достать до книги, а множество колокольчиков, вплетенных в её волосы, гремели, не переставая. Девушка, очевидно, злилась, а потом совсем перестала прыгать и заметно расстроилась, озираясь по странам, как маленький ребёнок, который потерял маму. Её взгляд столкнулся со взглядом Сфинкса и он, недолго думая, достал учебник, к которому она, как ему показалось, тянулась. — Этот? Сфинкс протягивал девушке книгу, на которой крупными зелёными буквами было напечатано ''Психология и педагогика''. Девушка кивнула и показала пальцем на другой учебник ещё выше. — И этот. Сфинкс достал ''Анализ поэтического текста'' и повторил за девушкой, улыбаясь и протягивая ей учебник: — И этот. Девушка хихикнула в ладошку, очень маленькую, как и она сама. Она с немного неловким выражением на своём детском личике взяла книги и совсем тихим голосом сказала: ''Большое спасибо''. Сфинкс и эта девушка ещё какое-то время друг на друга пялились и парень рассмотрел девушку лучше. На него снизу вверх смотрели два глаза, таких изумрудных, что действительно напоминали драгоценные камни, а личико девушки правда было детским. Выглядела она лет, ну, максимум на пятнадцать. И Сфинксу показалось странным, что девчушка берет учебники для высшей школы. — Ты школьница? Такие сложные учебники взяла. — Нет, я уже на втором курсе. — девушка мило улыбнулась, и уже Сфинксу стало неловко. — Извини... — Ничего страшного. Меня часто путают... — девушка вздохнула. — Со школьницей. Я уже привыкла. Сфинкс заметил, что помимо колокольчиков в её волосы был вплетён бисер, бусины в виде рыбок, а сверху чёлка была убрана кучей всяких цветных заколочек. — А как тебя зовут? — Русалка. А тебя? — Сфинкс. Выходили из библиотеки они уже вместе, активно что-то обсуждая. Их смех был слышен на всю улицу.