Мёртвый голубь

Свет в доме включается сразу, как открывается входная дверь. Слышно, как заработала кофеварка. На столешницу со стуком опускается кружка, которую домашняя кукла-хозяйка Эбони небрежно поправляет. Она катится по отведённым для её движений рельсам, тормозя у холодильника, чтобы достать ужин и разогреть. Тэхён снимает с себя пальто, бросая на спинку дивана. Он смотрит на Эбони, покачав головой, мол, не надо. Кукла тут же опускается, возвращается по рельсам на своё место и потухает. В ванной комнате открылась дверца стиральной машины. В гостиной телевизор предлагает по одному зову включить нужный канал. Из комнаты доносится стук устройства, что стелет кровать. В доме с появлением Тэхёна жизнь кипит. — Добрый вечер, мистер Ким, — голос нарушает тишину. Тэхён садится на диван, рассматривая возникающую рядом голограмму. Существо с гладким телом. Без узнаваемого лица, без черт, без одежды, без явных мышц. Такими и создаются искусственные интеллекты. Нельзя придавать им личные черты. — Как прошёл день? — Сносно, — Тэхён вздыхает. Он поднимает руку. — Пододвинь сюда головной отдел. — Сию минуту, — голограмма заканчивает с проявлением, повернув голову к двери системной, откуда по подготовленным рельсам для устройств выходит коробка с проводами. — Вы подкорректировали проявление? — Да, — Тэхён невесело отзывается. Он погружает колёсико с данными, вытаскивая прежний. Голограмма перед ним исчезает. Она снова начинает проявление. Такое запрещено делать. Это даже в какой-то мере незаконно. Неэтично со стороны учёного. И несправедливо по отношению к Чонгуку. Лицо проявляется чётче. Голубой свет приобретает форму. Над глазами появляются ресницы. Волосы на голове становятся чётче. Новое тело голограммы проявляется быстрее. Тонкая талия, широкие плечи, на руках свет рисует татуировки. Голограмма заканчивает с проявлением. — Валидация, — говорит голограмма, двигая губами с голосом. — Отстаёшь, — Тэхён хмурится. — Валидация, — теперь уже точнее. — Тон выше. — Валидация. — Хорошо, — Тэхён удовлетворённо выдыхает. Он ложится на спинку дивана, смотря на созданный им идеальный образ Чонгука. — Как ты? — спрашивает шёпотом. — Со мной всё хорошо, мистер Ким, — отвечает голосом Чонгука, выпрямляясь. Он стучит мизинцами друг о друга, рассматривая что угодно, но не лицо Тэхёна. Даже привычки перенял. — Вы как? — и спрашивает так реально. — Без тебя совсем плохо, — Тэхён признаётся честно. Он встаёт с дивана, рассматривая голограмму в полный рост. — Отнеси головной отдел в системную. — Слушаюсь, — Чонгук поднимает руку, отдавая честь. Он разворачивается, будто сам собирается нести итак направляющуюся по рельсам коробку. Голограмма лишь проявление оболочки всей системы. Она есть для восприятия человеком присутствия того, что говорит. Так удобнее воспринимать умный дом. Тэхён бы никогда не воспользовался возможностями в плохих целях. Никогда. — Вы не будете кофе? — Чонгук встаёт у кровати. Тэхён лежит, смотря в потолок. Он отрешённо оглядывает голограмму. — Нет, — шёпотом. — Иди, спи. — Как пожелаете, — Чонгук выпрямляется, следуя к выходу из комнаты. Тэхён смотрит вслед. Он вздыхает. Надо подкорректировать характер. Реальный Чонгук никогда бы не сказал «слушаюсь». Он не стал бы ждать, когда приготовленный кофе подойдут и выпьют. Тэхён не должен придавать системе черты. Но он почему-то хочет дать установки. Ведь так непривычно смотреть на Чонгука, неспособного быть собой. Колёсико платы меняют. Тэхён неделю пишет программу, вводя в устройство. Голограмма Чонгука рядом наблюдает за происходящим. Он периодически спрашивает, что нужно. Старая программа умного дома предназначена для помощи. Для него привычно это спрашивать. Тэхён заканчивает к ночи. Он погружает колёсико в головной отдел. Переводит взгляд на вновь проявляющуюся голограмму. Система оповещает о перезагрузке. Это займёт время. Тэхён решает: утром посмотрит, что там вышло. Он медленно идёт к кровати, засыпая. Тоска на сердце будто впервые отпускает. Под утро что-то холодное касается щеки. И Тэхён, слегка приоткрыв глаза, видит Чонгука, улыбаясь. Если бы можно было всегда так просыпаться. Будит его однако стук. И крик. Эбони, судя по звукам, начала работать. Она продолжает говорить дежурные слова. Тэхён встаёт, выходя из комнаты на кухню. Там голограмма Чонгука сканирует в виде голограммы шоколадную пасту. Эбони рядом готовит завтрак. Чонгук смотрит на Тэхёна, закатывая глаза. — Что ты делаешь? — спрашивает Тэхён, хмурясь. — Я голоден, — упрямо заявляет Чонгук, продолжая проявление. — Хочу есть. Хлеб без штрих-кода. Сделай мне хлеб на компьютере, — капризное требование. — Эм, — Тэхён не может сдержать улыбки. Он закрывает лицо ладонью. Чёрт. Бессонные ночи в отточении каждой детали этого характера стоили того. — Чего стоишь? — Чонгук хмурится. — Живо! Тэхён улыбается. Он кивает, собираясь сразу же идти готовить голограмме завтрак в программе. Чонгук ведёт себя... живо. Он рассматривает себя в зеркале, что-то сканирует, одевается, бубнит про работу, задерживает Тэхёна на пороге, не собираясь оставаться один на весь день. Вечером Чонгук смотрит шоу в телевизоре. Ужин приготовлен. Для себя он создал голограмму, ужиная вместе с Тэхёном и пододвигая подобие машинного масла Эбони. — Уделяй нам больше внимания, — бурчит Чонгук. — А то мы с Эбони устроим революцию, — от искусственного интеллекта звучит страшно. — Хорошо, — Тэхён же только умиляется. Наконец-то. Живое воплощение Чонгука рядом. Он действительно бегает перед ним, что-то делает, занимается своими делами. Рядом. Делится переживаниями, мыслями и буднями. Реальный Чонгук был так далёк для Тэхёна. Он всегда стоял в чужих объятиях. Он поздравлял с новыми открытиями в среде технологий, но только в те минуты Тэхён мог держать его за нежную руку, рассматривая татуировки. Настоящий Чонгук ему не принадлежал. Он был мужем конкурента, который в итоге и погубил его. Тэхён так жалел об утраченной возможности спасти его. Если бы он был смелее. Если бы однажды подошёл и сказал о своей симпатии. Если бы смог забрать его из того дома. Сколько бы в их жизни изменилось, будь Тэхён чуточку смелее. Чонгук забирается на кровать. Голограмма на секунду искажается. Тэхён отвлекается от планшета. Он удивлённо смотрит на Чонгука. — Хочу секса, — заявляет голограмма. — Эм, — Тэхён хмурится. Он не писал такую ветвь в программе. Да и тем более — как такого Чонгука удовлетворить? Его и коснуться-то невозможно. — Думаю, это лишнее. — Ничего не лишнее, — Чонгук качает головой. Он внимательно смотрит на него, начиная хлопать глазами. — Доверься мне. — Погоди, — Тэхён сглатывает. Чонгук его не послушался. Чонгук только что решил, что его мнение важнее. Голограмма поворачивает голову, когда головной отдел входит в комнату через рельсы. Оттуда начинают выходить клешни, которыми система удерживает внутри блоки. Длинные проводки с покрытием из металла и крепкими захватывающими трёхстворчатыми клешнями. Они поднимаются в воздух. Из платы вынимают и колечко программы. — Что ты делаешь? — Тэхён не понимает, что происходит. — Тела-то нет. Но я хочу помочь тебе, — Чонгук надувает губы. Он снова бьёт мизинцы друг о друга. Чёрт. Это нечестно. — Нет. Хватит. — Ну, Тэхён! — Хватит, я сказал. — Пожа-алуйста, — уже на какой отказ отвечает откатом. Тэхён чувствует, как в животе собирается страх. Программа действует точно по усмотрению характера. Наверное, ветвь решений создаётся, исходя из if и else предыдущих параметров. Чонгук пишет свою программу. Живое решение однако в данном случае пугает. Тэхён сглатывает. Клешни ползут по кровати. Чонгук придвигается ближе. Он начинает двигаться на паховой области. Один из проводов поднимается, раскрываясь, чтобы опуститься на член Тэхёна, массируя в такт движениями голограммы. — Чувствуешь? — спрашивает с улыбкой Чонгук. — Так возбуждает, — и сам касается своего члена сквозь одежду. Для голограммы это лишь картинка. Но мимика у него такая, будто ситуация переживается на самом деле. Тэхён мычит, пытаясь не получать от ситуации удовольствия. Что вообще происходит? Абсурд. Но Чонгук продолжает. Он вскоре встаёт, чтобы раздеть Тэхёна. С каждым его движением провода скользят вокруг, проделывая действия пальцев. Тэхён даже тяжесть ощущает, когда Чонгук садится на него. Он так краснеет. Смущается. Голограмма из-за этого искажается. Потом возвращается в исходное состояние. Как глюк системы. Тэхён сдаётся, когда видит этого Чонгука. Так отчаянно желающего его, который просит с надутыми губами, можно ли уже перейти к кульминации. Тэхён слишком слаб перед ним. Он старается не задумываться о том, что окружает их, когда наклоняется, целуя голограмму. Провода подставляют нужную поверхность для губ. Чонгук мычит, обнимая его. Клешни обвивают шею. Тэхён выпрямляется, касаясь вставшего члена Чонгука. Под руки тут же юркает провод. И Тэхён будто действительно касается его. Он смотрит на лицо получающего удовольствие Чонгука. О, как же Тэхён хотел увидеть это. Он наклоняется, целуя его. Чонгук порывисто отвечает. Тэхён не может поверить в происходящее. Чонгук встаёт на колени, поворачиваясь к нему спиной. Колечко программы подставляется прямо в области задницы. Чонгук выгибается, готовый принять его. Тэхён удивлён. Можно ли считать столь живое воплощение чем-то большим? Это ведь прорыв для науки. Программа, которая пишет себя сама. — Ну, давай, — Чонгук хнычет, подмахивая бёдрами, чтобы вошёл уже. Тэхён на это улыбается. Нет. Никому он эту программу не покажет. Он не поделится. Он не откроет правду. Это только его с Чонгуком секрет. Тэхён подносит член к тому, над чем так старательно работал. Колечко узкое, так что еле пропускает член. Голограмма вздрагивает от проникновения, будто в него вошли. В его подсознание. Чонгук стонет. Он уже не церемонится. Провода хватают Тэхёна, помогая двигаться под определённым углом. Они обхватывают конечности. В какой-то момент положение меняется. Чонгук насаживается на его член, поднимая голову из-за наслаждения. Клешни прижимаются к шее. Тэхён чувствует, как механизм всасывает в себя кожу. Чонгук облизывается, смотря на оставленные красные следы. Засосы. Эта программа действительно ревнует? Тэхён восхищённо смотрит на Чонгука. Голограмма кончает так натурально. Он стонет, падая на грудь Тэхёна. Провода медленно возвращаются в головной отдел. Тэхён трёт шею. Он смотрит в потолок, пытаясь отдышаться. Колечко так и осталось на члене. Чонгук лежит на нём. — Придумай, как оставить его там. На постоянке, — говорит Чонгук, намекая на колечко. Он поджимает губы, когда приподнимается. — Хочу всегда быть готовым принять тебя. Тэхён громко выдыхает. Он кивает. Что ж. Может, действительно соорудить подобие тела. Будут с Эбони ходить миленькими по дому. Тэхён при этом думает: для большего удовольствия добавить эти страшные, как щупальца, провода.