Мёртвый голубь

С Чонгуком Тэхён всегда чувствовал себя неловко. И это вовсе не из-за того, что между ними происходили стычка и недопонимание. У Тэхёна колени дрожат, взгляд бежит по всему помещению, а говорить удаётся только со смешками в конце, чтобы разрядить накалённую вокруг Чонгука обстановку. Нервозность. Смущение. Может быть, даже страх. — Как делать будем? — спрашивает Чонгук, вырывая Тэхёна из мыслей. Он смотрит на записи. — Давай с презентацией и… — Тэхён возвращается к проекту. — Я про тебя, ты про меня расскажешь. Как идея? — Хорошо, — Чонгук быстро соглашается, внимательно взглянув на него. — Что ты за вид? Дело в том, что Чонгука и Тэхёна определили в пару для работы с изучением аспектов видов, населяющих планету. Дисциплина для студентов их специальности не особо важная, но сдать задания надо, чтобы получить зачёт. И всё нормально с формулировкой задания. К примеру, огненного Чимина приставили к восковому человеку Намджуну. Они хорошо дополняют презентацию друг друга и готовы рассказать о своих особенностях, отталкиваясь от того, как они воздействуют друг на друга. Это прекрасно! Тэхён и Чонгук так не могут. — Я человек. Род людской, — Тэхён неловко смеётся под конец, почёсывая затылок. — Че-ло-век, — записывает Чонгук, задумчиво смотря на полученное слово. — В чём особенность человека? — дальше изучает вопрос. — Самому бы знать, — отзывается Тэхён, тяжело вздыхая. Он смотрит на свои руки. Чонгук задумчиво мычит, изучая его взгляд. Он выпрямляется, облизывая губы. Затем кивает самому себе, ставя точку после определения вида Тэхёна. — Начнём с меня тогда? — Чонгук садится прямее. — Да, — Тэхён улыбается, готовый записывать. — Чон Чонгук, — записывает имя, — ты… как… как по-научному будет «чёрная дыра»? — Космический вид. Так и пишут. Чёрная дыра. Вот поэтому! Поэтому Тэхёну неловко говорить с Чонгуком, стоять рядом с ним и даже смотреть на него. Космические виды, обращённые из материи планет и других космических объектов, являются самыми сильными существами во Вселенной. Чонгук входит в род таких существ, которые уступают по мощи только солнцу. Чёрные дыры известны тем, что всасывают в себя всё. Полностью. До самой последней частички. На Чонгуке сейчас белый балахон, скрывающий и верх, и низ. Насколько Тэхён знает — всасывание у этого вида происходит в открытых частях организма. Это рот, уши, нос, член, анус, вагина, что там ещё открыто. Ну, и глаза. Может быть. Вероятно, поэтому они у него с чёрной склерой. — Так, — Тэхён прокашливается, готовый записывать, — как бы ты охарактеризовал свою особенность? — Расщепление. — Хорошее слово, — и смеётся, делая запись. — Я вот думаю… — неловко чешет затылок, — наверняка ведь будут после основных моментов задавать другие вопросы. Наши ребята, — подчёркивает последнее. — Может, я заготовлю поверх неудобные вопросы, чтобы заранее узнать у тебя ответ, если будет такой момент? Чонгук внимательно смотрит на него. Он щурится, кивая. — Вот и славно. Тогда давай запишем все основные моменты. — Хорошо. Под конец задания Чонгук встаёт, уходя из кафетерия кампуса первым. Он забирает записи, аккуратно засунув в сумку. По пути роняет из-за этих действий ручку, наклонившись за ней. Балахон поднимается из-за растягивания. И, конечно, именно в этот момент Тэхён наблюдает за открывшейся задницей. Кожа у Чонгука слегка темновата. Она похожа цветом на древесную кору. Выглядит всё его тело с таким окрасом прекрасно. Жёлтые магмовые волосы с каменными застывшими прядями, глаза с чёрной склерой и всасывающие в себя открытые дыры. Чёрт возьми. Этот вопрос посещает Тэхёна сразу, стоило ему задуматься о том, что у Чонгука милая маленькая задница. Интересно… что бывает с членом в нём? А что бывает с языком во рту? А с членом во рту? А с языком в заднице? Да простит Господь за такие мысли, но… интересно ведь! — Что? — Чонгук при следующей их встрече, услышав первый вопрос с непристойностями, отвлекается от созерцания записей. — Я… я поспрашивал у друзей. Вот, — Тэхён спихивает это ужасное любопытство на друзей, махнув им мысленно. Чонгук не выглядит обескураженным. Он вообще мало эмоций показывает. И тем не менее… он задумчиво сводит брови на переносице, внимательно оглядывая Тэхёна. Кажется Тэхёну в этот момент, что Чонгук сейчас разозлится или выскажет мысль по типу «ну и странные у тебя друзья». Однако. — Я не проверял, — Чонгук поднимает руку, осторожно касаясь губ пальцами. Не знает. В этой чёрной дыре не был ещё ни один член. Тэхён качает головой, отгоняя ужасные и похотливые мысли. — Ах, забей, — он машет на Чонгука рукой. — Наверняка при преподе не рискнут спросить такую глупость. — А тебе любопытно? — Мне? — Тэхён указывает на себя. — Да, — Чонгук поправляет чёрную большую футболку на себе. — Если тебе любопытно — мы можем попробовать узнать. — А, — Тэхён чуть ли не падает, хотя он сидит. Ого. Попробовать сунуть член в Чонгука, чтобы узнать, расщепится он или нет? Звучит так, будто род Кимов потом никогда больше не продолжится. Что ж. Это ужасно. Чонгук теребит край футболки, хлопая глазами. Он смотрит на записи, не отрывая взгляд от одной точки. Слишком поздно Тэхён понимает, что Чонгук сейчас смущён. Его лицо не краснеет так явно из-за кожи, но по потерянному выражению лица — всё понятно. И, конечно, многие в такой момент подумали бы «да зачем рисковать своим членом, чтобы чёрная дыра не грустила?». Многие. Но не люди. Тэхён выдыхает, довольно уверенно кивая самому себе, мол, и без члена потом неплохо приживётся. Ничего страшного. Зато Чонгук узнает, может ли он заниматься с кем-то сексом. Надо попробовать. — Куда бы ты хотел? — Тэхён облизывает губы. Чонгук вздрагивает. Он отвлекается от созерцания одной точки, взглянув на человека. Затем коротко улыбается, указывая на губы пальцем. — Хочу ртом. Тэхён в этот момент, смотря на довольного Чонгука, думает с улыбкой о том, что именно по причине таких немыслимых авантюр Земля веками ранее взорвалась. Собственно, поэтому люди и считаются почти вымирающим видом. В общажной комнате Тэхёна пусто. Пока соседи не подошли. Тэхён всё равно занимает ванную для секса, потому что боязно. Чонгук ведь уверен, что это займёт много времени. Он как-то слишком отрешённо взглянул на него, когда Тэхён сообщил о том, через сколько обычно он кончает. Как-то неверяще выдал «э». В общем. Ситуация — Тэхён сидит на стиральной машине, Чонгук устроился у него между ног. — Есть расщепление, — внезапно наука во время минета, — а есть восстановление. Я воссоздаю так звук из собранной энергии того, что я съел, — Чонгук объясняет. — Могу вобрать в себя, — касается члена сквозь ткань штанов, облизывая губы, — могу и восстановить. Мне для этого нужно сосредоточиться. — Хорошо. Не отвлекаю, — Тэхён понимает намёк. — А что будет, если не восстановишь? — вопрос, который волнует каждого. — Всегда могу вернуть потом. Ферменты всегда во мне. В другое место они не выходят. Но, наверное, будет кровавая срезанная колбаска. — Ясно, — Тэхён кивает. Звучит логично. Чонгук вытаскивает член, заинтересованно осматривая орган. Он хмурится, пробуя сжать руками. Тэхён внимательно наблюдает за тем, что делает чёрная дыра. Чонгук открывает рот, чтобы взять головку. И в этот момент, когда он даёт взглянуть в полной мере на внутренние стенки полости, Тэхён вдруг понимает… о… там ничего. Там темнота. Абсолютно ничего. Даже язык у Чонгука, оказывается, какой-то чёрный, эфемерный, ненастоящий. Он обхватывает головку, тут же всасывая в себя всю длину, прижавшись носом к паху. Вот так вот сразу. Никаких рвотных рефлексов, никаких выдохов, никаких вдохов, никаких слёз из-за помех при дыхании в горле — ничего. Чонгук коротко выдыхает, будто закончил дело. У члена в этот момент начинается своя жизнь. Его будто тянут в сторону. Причём, ощущается так, будто тянут изо всех сторон сразу. Тэхён стонет, держась за голову Чонгука, чтобы немного оттолкнуть. Тот отказывается двигаться, хмуро посмотрев на него с такого положения. Нельзя мешать ему. Тэхён как-то неуверенно возвращается к наслаждению процессом. Происходит расщепление. Член будто мягко вырывают в клочья. Мягко, потому что это не ощущается с болью, а каким-то холодным дискомфортом. Клочки частичек тела делают лёгкий круг и возвращаются на место, чтобы снова разорваться на части. Тэхён стонет и от осознания того, что это похоже на всасывание. Будто Чонгук вдыхает с членом во рту, сжимая стенками горла. Холод и пустота внутри рта чувствуются так странно. Чонгук вдруг сам довольно стонет, обнимая бёдра Тэхёна. Всасывание начинает усиливаться. И так долго-долго. Долго-долго. Долго. До тех пор, пока член и все выделения не расщепятся на субатомные частицы, теряясь в пространстве внутри Чонгука, чтобы собраться потом воедино вновь. Оргазм Тэхёна похож на смерть и перерождение. Чонгук держит его член во рту так долго, что задница начинает затекать. Тэхён гладит одногруппника по голове. Он улыбается поднявшему на него взгляд Чонгуку. Тот прикрывает веки. Выпускает член лишь тогда, когда уверенно может сказать, что, мол, всё. Изо рта орган появляется без всяких грязных последствий. Даже спермы нет. Чонгук довольно облизывается, внимательно оглядывая член, чтобы убедиться, что всё в порядке. Тэхён и сам смотрит. Ох. Он его не лишился. — Славно, — Чонгук радостно прижимается щекой к члену, улыбнувшись. — Хорошо вышло? — Да, — Тэхён кивает. — Было… — и на этих словах он сваливается спиной на стену позади. Он выдыхает. Чёрт. Он так дрожал. Страх лишиться части тела точно был. Тэхён сейчас может выдохнуть спокойно, но дрожание не сходит. Чонгук поднимается, внимательно оглядывая его. Тэхён из-за этих ощущений снова кончает, но уже в обычном пространстве. Чёрная дыра довольно заглатывает вставший член. Так они и провели выходные, нежась в перерывах между своеобразным сексом, разговаривая иногда о чём-то, закончив на прекрасном Чонгуковом: — Ещё… повторим?.. Тэхён от него в восторге. Презентация прошла без непристойных осечек. Тэхён подготовил прекрасную и подробную историю вида Чонгука с его фотографиями и собственными зарисовками тела космического вида чёрной дыры. Он при этом с широченной улыбкой смотрит на вышедшего вслед за ним Чонгука, представляющего человеческий род с прекрасным началом на смелом: — Особенность — готовность на немыслимые риски.