Мёртвый голубь

— Господи, Боже мой! — Чонгук не удерживается от громкого удивления, широко раскрыв рот. Он шокированно смотрит на своё голое тело, стоящее в коленно-локтевой позе, принимающее со вздрагиваниями член Хёнтэ. Тэхён же рядом стоит, смотря на них. Будто ждал своей очереди. — Какого чёрта? — недоумение бедного мужчины слышно в каждой отскакивающей от зубов букве. Тэхён, переводя взгляд на заглянувшего Чонгука, выдаёт протяжное: — Оу. И сразу указывает на Хёнтэ, мол, это была его идея. Чонгук устало прикрывает глаза, поднимая механическую руку, чтобы закрыть ею половину лица и посетовать в ощущении полной неловкости на свою личную жизнь. — Был ужасный день, — у Хёнтэ такое оправдание. — Очень милая причина дистанционно меня насиловать, — Чонгук поднимает руки, будто говорит, мол, всё, я умываю их. — Я не соединюсь с телом, пока не извинитесь. — Ну, извини, — Хёнтэ сразу говорит, вытаскивая член. Он собирается встать. — Больше искренности, дорогой, — Чонгук закатывает глаза, потопав в сторону своей комнаты, звеня механизмами. Чонгук является профессиональным искателем сокровищ. Такие обычно за ценными артефактами суются в самые большие глубинки мира, рискуя своей жизнью. Из-за одного такого магического артефакта, прикосновение к которому воскресило Чонгука, тот и стал чем-то похожим на всадника без головы. За артефакт в те годы он бился с одним пиратом на летучем корабле. Тот в момент прикосновения к артефакту отрубил ему голову. Магия воскресила его именно в оторванном состоянии, из-за чего Чонгук теперь может свободно передвигаться и без головы, и головой. Части тела живут своей жизнью. Это, к слову, помогло регулировать некоторые моменты дальнейших приключений. Чонгук теперь не рискует своим реальным телом. Он предпочитает водрузить голову на готовое механическое тело, пока путешествует. В это время его тело проживает биологически рефлекторную жизнь в доме, подпитываясь энергией из пакетиков с витаминами. До третьего десятка жизни Чонгук почивал нормально. Недуг отламывания части тела не стал для него большим проклятьем. Ему иногда просто неловко представляться новым людям, сразу рассказывая о своей особенности, чтобы потом не удивлялись. Но. Конечно, есть «но». И даже не одно «но». Их двое. Два года назад Чонгук нашёл на равнине пустынной планеты брошенных пиратами близнецов. Тэхён и Хёнтэ были враждебно настроены. И голодны. Чонгук, вопреки приказам власти, решил подружиться с ними, чтобы не оставлять в пустынном месте, где поиск еды чреват печальными последствиями. Близнецы ему доверились. Чонгук их у себя приютил. Озорные, милые дети сейчас двадцатилетние парни. Они выучили его язык и работают в лавке продажи артефактов Чонгука. И всё бы ничего. Прекрасная история. Но в какой-то момент Чонгук разрешил им проявлять к себе больше внимания. Это плавно перетекло в разрешение на подобие отношений. Что-то между ними деформировалось в понятие принадлежности. И Чонгук не понял, как стал чаще думать о том, что после еды надо обязательно сходить на промывку кишечника, если одному из близнецов внезапно захочется нежностей. Ни Тэхён, ни Хёнтэ с ним не церемонятся. Типа… вообще. Вот и этот инцидент — очередная шалость со стороны неугомонных ребят. Чонгук оставил своё тело под их попечительство с доброй мыслью, что они позаботятся о нём. Задание немного затянулось. Немного на… на месяц, лишний. Чонгук не был дома давно. Он ожидал, что близнецы кинутся к нему в объятия, стоит ему ступить на порог. Но встретил Чонгук картину, где его тело трахают. Судя по обстановке, по очереди. Чонгук про себя вздыхает. Чертята. Надо их отшлёпать. — Чонгук, — в комнату следом за ним заходит Тэхён, вздыхая. — Прости. Ты не должен был это увидеть. — Так вы ещё замели бы следы? А мне бы сказали потом? — Чонгук поднимает механическую руку, отсоединяя от головы провода. Голову механизм ставит на тумбочку на подушке. Тэхён подходит, сев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне. — Да, сказали бы, — Тэхён всегда за них отдувается. — Мы очень скучали. Хён с ума начал сходить. Чонгук вздыхает, внимательно смотря на Тэхёна, наблюдающего за ним. Глаза-то как сияют. Будто расплачется сейчас. О, нет. Чонгук чувствует, как у самого щёки начинают пылать. Ну, слишком он слаб перед ними. Особенно… если они скучали. Наскучались настолько, что начали искать внимания у его безвольного тела. Это почему-то заставляет Чонгука дополнительно думать о том, что близнецы его ценят отнюдь не за внешние качества. Точно нет. — Ладно. Тебя прощаю, — Чонгук сдаётся. Даже слишком быстро. Он при этом прикусывает нижнюю губу, когда Тэхён поднимается, взяв его голову на руки. За стенкой раздаются кряхтения. Хёнтэ, видимо, бессовестно продолжил развлечения. Чонгук на это тяжело вздыхает. Тэхён стыдливо опускает взгляд. Он поджимает губы, шепча: — Ну, просил же, — себе досадно. Какой правильный мальчик. Чонгук улыбается, наблюдая за смущённым Тэхёном. Он дует губы, намекая на то, что хотел бы поцеловать его. Тэхён с радостью поднимает голову, зацеловывая короткими чмоками всё лицо, прежде чем жадно впиться в губы. Чонгук закрывает глаза, поддаваясь напору. Тэхён нежно обнимает голову. За стенкой кряхтение сменяется громким стоном кончившего и закончившего Хёнтэ. Ни стыда, ни совести, ни деления удовольствия с братом. — Заслужил большего, — говорит Чонгук Тэхёну, опуская взгляд. — Я? — недоумевает он. — Да, — Чонгук кивает. — Опускай, — намекает на себя. Тэхён улыбается. Он осторожно садится на пьедестал для головы, приспуская штаны. Чонгука он аккуратно держит под надрезом шеи. Затем касается своего члена, несколько раз сжав, чтобы встал. Чонгук облизывает губы, собирая слюну. Он открывает рот. Тэхён устраивается удобнее, взяв голову двумя руками, аккуратно направляя на член. Он смущённо смотрит на происходящее, сглатывая. Чонгук захватывает головку губами, со звучным чпоком отпуская. Высовывает язык. Тэхён тихо стонет, толкаясь бёдрами навстречу. Странная ситуация. Тело там трахает один, головой пользуется другой. Чонгук раньше думал, что не может сам справляться с позицией ведомого, когда у него два энергичных молодых парня, которые оба хотят иметь особое влияние во взаимодействиях. Но особенность придаёт таким моментам шарм, когда и Тэхён, и Хёнтэ остаются полностью удовлетворёнными. Чонгук при этом зря не страдает. Тэхён стонет громче, когда Чонгук заглатывает член. Мужчина давится, но поднимает взгляд на внимательно смотрящего на него тёмным взглядом Тэхёна. Тот начинает толкаться бёдрами, наблюдая за тем, как из-за давящего на горло размера глаза начинают становиться влажными. Чонгук не чувствует своих лёгких, поэтому у него нет спазмов. Тэхён толкается в его голову, держа руками так крепко, что уши саднят. Особого возбужденного положения Чонгук тоже не чувствует. Оно только мысленное, если так подумать. Ему нравится наблюдать за реакцией Тэхёна. Тот довольно стонет, показывая свою слегка наглую натуру, когда кончает, прижимая голову к члену настолько, что Чонгук утыкается в пах, щекоча лицо лобковыми волосами. Он мычит, простонав вместе с Тэхёном. «Глотай». Жест такой. Тэхён потом, конечно, смущённо смотрит на облизывающего сперму с губ Чонгука, помогая ему. Он улыбается, обнимая голову. И не скажешь, что минутами ранее трахал головой член, будто у него был не Чонгук, а игрушка какая-то. — Веди к телу, — Чонгук устало вздыхает. В комнате Хёнтэ лежит, обнимая тело за спину. Он выглядит виноватым, когда встречается с суровым взглядом Чонгука. Тэхён цокает языком, но аккуратно пристраивает голову. Кожа слипается, соединяясь. Голова и тело тянутся друг к другу. Воссоединение происходит с громким стоном Чонгука, который вздрагивает, получив столько ощущений за раз. Он сразу кончает, потому что чувствует себя наполненным и на грани оргазма. Хёнтэ всё ещё в нём. — Прости, — он целует за ухом. — Прости. Прости. — Хорошо-хорошо, — Чонгук выдыхает, приходя в себя. Он стонет, когда тот начинает двигаться. — Тебе не хватило? — С тобой никогда не хватит, — шёпот от Хёнтэ. Будто прямая дорога в Ад. — Давай меняться, — Тэхён присоединяется к ним, касаясь члена Чонгука, опустившись на кровать. — Я пальцами его подготовил, пока входил. Давай, — и поднимает ногу Чонгука, чтобы Тэхён тоже в него вошёл. — Так, стоп. Стоп! — Чонгук качает головой. Всё же, когда он — одно целое, этих неугомонных не выводит.