Мёртвый голубь

На шее рана не стянулась. На бледноватой коже чёрная кровь кажется неуклюжей помаркой художника на чистом холсте. Холодное тело не дрожит от прикосновений, не покрывается живительной гусиной кожей. Однако он двигается и ёрзает иногда, будто пытается вспомнить, какими были те фантомные тёплые ощущения, когда можно было чувствовать, как мороз предвкушения пробирает до костей. — Нам пора, — шепчет Тэхён, пытаясь надавить на Чонгука, чтобы встал с него. Они садятся на большой кровати с белоснежными простынями. Смятая постель покрыта пятнами в уголках матраса. Дома богатых обчистили ещё в первые дни, но почиллить в них мало кто остаётся. Тэхён поднимает голову. Чонгук сидит у него на коленях. Тяжесть ощущается приятно. Он обнимает, касаясь пальцами волос. Смотрит прямо в глаза, давя короткую улыбку. Вдыхает. Грудь вздымается. Он втягивает живот. В полной тишине, когда ни гул электричества, ни толпы людей не мешают, удаётся услышать даже то, как воздух проникает через горло. Тэхён будто с ним дышит. Чонгук оттягивает за волосы, заставив запрокинуть голову. Под ресницами залегла засыхающая чёрная кровь. Тэхён смотрит в ответ. В склерах видны красные лопнувшие крапинки. Влажная плёнка будто густеет со временем. Тэхён даже не моргает. Из-за этого. Следящий за его движениями зрачок заставляет дрожать. Чонгук аккуратно придерживает его за лоб и щеку, оттягивая в разные стороны. Бледная кожа поддаётся, раскрывая глаза так, что видна красная черта, не стянутая кожей. Он высовывает язык, наклонившись. Касается кончиком метающегося глаза, тут же промычав. Чувствуется, как мягкий леденец с влажным наполнением. Откуси во рту и польётся сладкая жидкость. Кажется, будто можно потом прожевать во рту субстанцию, как желейный мармелад. Гладкая поверхность манит лизнуть снова. Чонгук засовывает обратно в рот язык, приподнимаясь. Он смотрит на Тэхёна, который пару раз моргает, прежде чем выдать: — Ладно. Бери. Чонгуку дважды повторять не надо. Он наклоняется к нему снова, обхватывая область глаза ртом. Так, что всасывает всю глазницу. Мягкий белый шар вырывается из натиска, осев тяжестью на языке. Нерв, соединяющий глаз с мозгом, обхватывается губами. Чонгук дышит внутрь, разглядывая, как красная пелена внутри черепа темнеет. То ли из-за тени, то из-за гниения. — Без зубов, детка. Чонгук на это послушно мычит, мол, хорошо. Зомби Тэхён не верит, что данную фразу нужно говорить в этот апокалипсис не во время минета.