Об осуждении и заботе

      Парень сидящий на чёрном диване закрыл книгу и потёр переносицу. Нехорошее предчувствие одолевало его ещё с того момента когда его возлюбленный сообщил о том, что отец того всё-таки умудрился уговорить своего сына прийти на семейный ужин. Каким чудом, никто из троих не понял. Блондин чувствовал — его чудо придёт злое и уставшее.       Альберу взял телефон с тумбочки, стоящей около дивана, дабы узнать время. Почти пол седьмого. Около получаса назад начался тот самый семейный ужин. Он был уверен, что Хэнитьюз уже придумывал как бы убежать оттуда. Улыбнувшись Кроссман решил, что пора бы ему слегка приподнять настроение своего парня.       [— О, прекраснейший из живущих на этом бренном свете! Божество моё, моя радость и печаль, любовь всей моей жизни, существования моего! Ты словно послан был мне небесами! Прошу, Луна моя, умоляю, стоя на коленях! Ответь на зов мой, ответь и осчастливь!]       Как только он отправил сообщение, его губы сами собой расплылись в широкой улыбке, когда он представил, как по ту сторону экрана самый дорогой ему человек улыбнулся. Спустя около двадцати секунд, адресат принялся набирать ответ.       [<Луна моя>]       [— Ох, Солнце моё, смысл этой жизни бренной! Как смею я — Твой покорнейший слуга, да назваться господином! Встань с колен, позволь полюбоваться Твоим чудесным ликом! Небесам мы оба угодили, раз были посланы друг другу ими! Коль столь что-то недостойное, как мой ответ, Тебя может осчастливить — та будет так, душа моя!]       Хихикнув, мужчина начал набирать ответ.       [— Луна моя! Твои слова — словно безжалостный удар ножом, по сердцу моему! Меня печалит, что столь чудесное создание, подарок небес этому дрянному миру, да такого мнения о дорогом себе! С колен я встану, и, коль ты позволишь, подойду! Подойду, дабы обнять и спрятать от гнили мира недостойного, в котором мы с тобой живём! Прошу, любовь моя, поверь — готов я ради Тебя на всё!]       Скорее всего, парень сейчас напишет что-то на подобии «завались"/"чего хотел?"/"Прекращай» и тому подобное.       Однако, проходит уже пять минут и он начинает строить догадки, ведь ответ всё-ещё не пришёл.       [— Кэйл?]       [— Что-то случилось?]       [— Мне приехать?]       Ответа не последовало. Для красноволосого было не характерным не отвечать, или хотя бы не набирать ответ, дольше трёх, максимум четырёх минут. Кроссман, сам того не заметив, начал нервно ходить по комнате из стороны в сторону. Войдя в телефонную книгу, он набрал нужный контакт. Спустя два гудка на звонок ответили.       — Кэйл? Всё в порядке? — Обеспокоенный голос выдавал блондина с головой, но ему было на это слегка всё равно.       — Не совсем. Я уже еду. — В трубке послышалось гудение мотора.       Голубые глаза удивлённо распахнулись, а сам Альберу будто врос в место, на котором находился. Если Кэйл уже ехал домой, учитывая, что такие мероприятия длятся минимум около трёх часов, а прошла лишь половина одного, не сложно догадаться, что ехал он злой. Хотя, судя по голосу, это была не просто злость — это была чистая ярость.       — Жду тебя, Луна моя. — На том конце послышался уставший смешок.       — Скоро буду, Солнце моё. — После этих слов в трубке послышались гудки.       От ресторана до их дома было двадцать минут езды. Ноги сами собой понесли его в направлении ванной комнаты, а руки запихнули телефон в карман штанов. Кроссман открыл шкафчик и взял оттуда всё необходимое. Три аромасвечи были расставлены по комнате. Альберу включил воду, предварительно закрыв слив, дабы набрать ванну.       Он был уверен в том, что все приготовления будут завершены до приезда Кэйла.