Об осуждении и заботе

      Спустя около двадцати минут слегка остывший Кэйл уже был в дверях собственного дома. Он знал — его уже ждут. Но он не думал что до такой степени.       — Солнце моё, я дома.       Как только Кэйл начал снимать верхнюю одежду к нему на помощь с этим делом пришёл его парень. Как только Альберу повесил его пальто, а сам он разулся, к нему подошли и обняли со спины. Кэйл прикрыл глаза и откинул голову назад, соприкасаясь ухом с чужим. Кроссман всегда удивительным образом знал, что именно нужно его парню. Кэйл почувствовал нежное прикосновение чужих губ на виске и усмехнулся краешком губ. Знает, что Хэнитьюз в плохом настроении и старается его расслабить, хитрец.       — Я набрал ванну. Пойдёшь? — Тихий и спокойный голос блондина действовал на красноволосого не хуже успокоительных.       — Подготовился значит. — Улыбка Хэнитьюза стала чуть шире и чуть хитрее. — Пойду.       Его парень направился в направление кухни, в то время как ему ничего не оставалось, кроме как пойти в направлении ванной комнаты.       Хэнитьюз был уверен — его парень за эти двадцать минут перевернул дом (а возможно и магазины в минуте ходьбы от дома) вверх ногами лишь бы подготовится к его приезду. И не ошибся. Зайдя в ванную комнату, он ошалело оглянулся, снимая с себя рубашку. Несколько аромасвечей, полная ванна воды с лёгким слоем пенки, несколько игрушечных уточек для ванны, мягкий свет, не режущий глаза и небольшой столик со стульчиком около ванны явно указывали на то, что он прав. Альберу-чёрт-его-дери-идеальный-кавалер-Кроссман, мать его.       Как только Кэйл опустился в воду, в комнату вошёл Альберу. В руках у него был поднос с чаем и шоколадом. Красновато-карие глаза бегали между держателем подноса и его содержимым, а их владелец присвистнул.       — Расскажешь, что произошло? — Заботливый голос молодого человека заставлял его парня чувствовать себя комфортно.       Кэйл кивнул. Когда блондин сел на тот самый стульчик и поставил поднос на столик рядом, красноволосый откинулся назад, моча кончики волос и, взяв в руки двух уточек и лениво ими водя по поверхности воды, злым тоном начал пересказывать подробности всего происходящего на семейном ужине, даже не подозревая, что его родственники уже сводят с ума лежащий в прихожей телефон, который Альберу заботливо поставил на беззвучный режим. Пока говорил, он иногда требовательно открывал рот и закрывал глаза от наслаждения, когда ему в него клали кусочек шоколада. Права оказалась мама — золотой парень. И сейчас, спустя минут десять после того, как Хэнитьюз залез в воду, этот золотой парень встал со своего места, зашёл Кэйлу за спину, взял в руки мочалку, намылил её и… начал тереть тому спину. Блаженно прикрыв глаза, Хэнитьюз продолжал говорить. Говорить о чём бы-то ни было: родственники, ресторан, еда и выпивка на столе, что рассказали ему за первые десять минут мероприятия его младшие и так далее. А парень сзади него продолжал одной рукой водить мочалку по его спине, а второй — гладить его по волосам и, иногда отрываясь от сея занятия, кидать в рот возлюбленного кусочки шоколада, при этом внимательно слушая и отвечая тому, когда это было нужно. Их тихие голоса наполняли тихое пространство комнаты. После того, как Хэнитьюз закончил рассказ они ещё немного вот так побыли в тишине.       — Заказать чего-нибудь? — Прервал тишину владелец голубых глаз, в которые Кэйл иногда поглядывал, мысленно сравнивая их с бриллиантами и топазами, решая, на что те больше похожи.       — Ты меня сегодня откормить решил? — Прыснул красноволосый, вылезая из ванной. — Ладно, позволю тебе это. С тебя пицца и кола.       — Подозреваю, что требования «фильм» и «плед» даже не обсуждаются? — Прищуренные хитрые голубые глаза и довольная улыбочка говорили сами за себя: Альберу уже всё спланировал пока ждал его возвращения.       — Можно и так сказать, — Красновато-карие глаза хитро блеснули, — но вместо требования «плед» я предпочту требование «объятия». — Альберу не пропустил подмигивание своего парня и усмехнулся чуть шире.       — Как пожелаешь, Луна моя. — Кроссман открыл дверь ванной комнаты, пропуская вперёд уже успевшего одеться в футболку и шорты Хэнитьюза, отмачивающего волосы вторым полотенцем.       Как только Кэйл уселся поудобнее на диване, раздался звук дверного звонка.       «Предусмотрительный Ублюдок. — хмыкнул Хэнитьюз, при помощи пульта вводя название фильма. — Похоже, он заказал пиццу почти сразу после моих слов о том, что я уже еду домой.»       И действительно — спустя несколько минут две пиццы уже были на столе перед диваном. Хотя перед тем, как принести их сюда, Кроссман ещё и на кухню заходил.       — И что же пошло на стол в кухне? — Задоринка в голосе радовала блондина, так как это означало, что его парню уже глубоко наплевать на ситуацию на ужине.       — Дайка вспомнить… — он приложил палец к губе, будто задумываясь. — Ах, точно! — Хлопок в ладоши. — Ещё пара пицц и несколько бургеров!       — Чудесно. — Хэнитьюзу нравилась вырисовывающаяся картина. Он указал подбородком на диван. — Падай.       Как только блондин сел около красноволосого и последний включил фильм, они обнялись, ели пиццу и запивали её колой.       Вот так они и провели остаток того вечера: в плену нежных объятий и уже таких родных рук, только что принесённой курьером пиццы, газировки из их холодильника, фильма, идущего фоном и нежных и долгих поцелуев.