Давай вместе встретим рассвет?

Несколько лет назад

— Майя! Майя! — Голос Джексона раздавался где-то слева, прямо над ухом, но открыть глаза и посмотреть в его сторону, не было ни малейших сил.     Майя почувствовала прикосновение к своему плечу и лёгкое потряхивание, но даже тогда открыть глаза не получалось, словно веки были склеены между собой супер клеем. Голова кружилась даже с закрытыми глазами. Как будто Майя несколько часов к ряду каталась на самых страшных горках, с множеством поворотов и узлов, вызывающих чувство тошноты даже у самых прожженных любителей адреналина. — Твои родители убьют меня, — вновь раздался голос Джексона, перемежаемый какими-то другими звуками.     Кажется, где-то вдалеке, где-то очень далеко, играла музыка. И тело пробивала легкая вибрация, как будто рядом кто-то отбивал лёгкий ритм. Были ли ещё голоса, помимо голоса лучшего друга? Майя не помнила. Она практически ничего не помнила, и даже этот момент впоследствии будет перед глазами лишь внезапными и затуманенными вспышками. — Я так и знал, что тебе нельзя пить. У тебя на лице написано: не наливайте мне, иначе я отключусь после первого же стакана... — ворчал Джексон, и Майя вдруг почувствовала, как что-то протиснулось между её спиной и мягкой поверхностью, на которой она лежала. Кровать, должно быть. То же самое она почувствовала под своими коленями, затем кто-то резко поднял её в воздух. Джексон нес её до дома на руках. Путь был неблизким, и в конце их "путешествия" Майя, даже сквозь полуобморочное состояние, почувствовал, как у Джексона дрожат его худые руки. — Джексон... — пробормотала она наконец открыв глаза. Его лицо, все красное от напряжение, было так близко, что, при желании, Майя могла прижаться лбом к его щеке. — Наконец-то ты очнулась, — прокряхтел он, стоя напротив входной двери в дом Майи. — Давай, вставай на ноги, потому что сейчас твои родители откроют дверь и увидят... Дверь, словно по волшебству, резко отворилась. На пороге стояла Клэр, держа в руках мусорный мешок и улыбаясь. А рядом, прижимая большую тетрадь к груди, стояла мама Джексона. Блестящее совпадение. — Ма-а-а-а-ама, — протянула Майя и громко икнула, продолжая висеть на шее Джексона, что уже согнулся в коленях, пытаясь удержать лучшую подругу. — Майя! — Мама? — Джексон!

***

    Майя открыла глаза, когда почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Она резко перевернулась на бок и свесилась с кровати, однако ей удалось удержать содержимое своего пустого желудка на месте. Полуприкрытыми глазами она увидела, что на полу, возле кровати, стоял чистый пластиковый тазик. — Предусмотрительно... — прошептала она и медленно выпрямилась, ощущая, как с каждым движением головная боль усиливалась. Словно кто-то сидел рядом и бил, бил, бил её по голове молотком. Медленно обведя взглядом пространство, Майя осознала, что совершенно не помнит, что это за место. Она вообще мало что помнила. Её вечер оборвался в тот момент, когда она познакомилась с каким-то парнем. Кажется, его звали Эллиот, но даже в этом Майя не была уверена. Её потряхивало, во рту был неприятный вкус желчи, губы пересохли и потрескались, как будто у Майи было обезвоживание и недостаток воды. Воды действительно не хватало, и она с искренней радостью потянулась к стакану, стоявшему на прикроватной тумбочке. Выпила его залпом, и с облегчением выдохнула. Немного полегчало. По крайней мере теперь не было ощущения, что она проглотила горсть песка.     Комната, в которой находилась Майя, было достаточно просторной. Темно-серые стены, черная мебель. Комната умещала в себе рабочий стол, на котором стоял стационарный компьютер, а рядом лежал ноутбук. Широкий шкаф, окно, занимавшее половину стены и зашторенное светло-серыми занавесками. И большая двухместная кровать, на которой и сидела Майя. Она опустила взгляд на дрожащие руки, что смотрелись ещё бледнее на фоне темно-серого постельного белья. — Ну и где я?     Майя запустила пальцы в растрепанные волосы и зажмурилась, в никчемных попытках что-то вспомнить. Но ничего, кроме насмешек и неприятных комментариев Лиама, в голову не приходило. Как будто кто-то стер остаток вечера, оборвав фильм на моменте знакомства с Эллиотом. Может, она у него? Эта мысль стрелой пробила сознание. Девушка тут же запустила руку под одеяло и нащупала помятую ткань платья. Это не означало ровным счетом ничего, но Майе немного стало легче от осознания, что она была в своей одежде. — Проснулась? — Знакомый голос прорезал тишину, заставляя Майю дрогнуть от неожиданности и открыть глаза. Джексон стоял в дверном проеме, облокотившись плечом о дверной косяк. Черная футболка натянулась на широких плечах, когда он сложил руки на груди, на ногах такого же цвета спортивные штаны. С мокрых волос медленно стекала вода, пробегая по паутинкам его татуировки и оставаясь небольшим мокрым пятнышком на воротнике футболки. На одном из его плеч висело белое полотенце. — Д-Джексон? — Хрипло прошептала Майя, ощущая, как с каждой секундой стыд, вперемешку с радостью заполняют её до самых краев. Это же Джексон. Тот, кто никогда и не при каких обстоятельствах не навредит ей, сколько бы прожитых порознь лет их не разделяло. Он медленно двинулся вдоль кровати, стянув полотенце с плеча и вытирая влажные волосы. Запах свежести преследовал его, и Майя, несмотря на непрекращающееся ощущение тошноты, не смогла не заметить, как живот скрутило от теплого, приятного удовольствия. — Мы... всё ещё у Дженнифер? — Осторожно спросила Майя, смотря на его мускулистую руку, держащую полотенце. Татуированные пальцы слишком сильно контрастировали с белым хлопком. — Нет, — ответил Джексон и остановился у изножья кровати.     Его пристальный и хмурый взгляд вызывал желание скрыться. Хотя бы под одеялом. Он доставал до глубины души, и Майя вдруг ощутила давно забытое чувство — чувство раскрытой книги. Подобное всегда было только рядом с Джексоном. — А... где? Майя лишь догадывалась, почему ей приходилось вытаскивать из него информацию клещами. Хотел посмотреть на её заторможенную реакцию? Или заставить голову наконец работать? — У меня в квартире. — Сухо сказал Джексон, довольно резко набросив полотенце обратно на плечо. — У тебя... миленько, — неловко улыбнулась Майя, но тут же поджала губы, когда Джексон двинулся в её сторону, как будто был угрозой. — Ты что-нибудь помнишь из того, что было вчера? — Спросил он, а Майя слышала, как равнодушие в его голосе искрит злостью. И от этого в пустом желудке что-то трепетно сжалось. То ли от страха, то ли от стыда. То ли от радости. — С трудом, — честно ответила она, начиная вырисовывать указательным пальцем непонятные узоры на одеяле. — Майя, — её имя разлетелось по комнате, разбиваясь на несколько отголосков. — Ты вообще слышишь себя? Джексон швырнул влажное полотенце на компьютерное кресло, стоявшее у стола. Дыхание замерло в груди Майи, когда он подошел слишком близко, наклонился, уперевшись руками по обе стороны от неё. Матрас прогнулся под напором его мощных рук. Близко. Настолько, что она могла разглядеть темно-серые крапинки в серых глазах и чуть спутанные влажные ресницы. Близко. Настолько, что она могла почувствовать запах одеколона. Снова ваниль и табак. Или, быть может, это лишь была игра её воображения. Близко. Настолько, что, лишь чуть поддавшись вперед, Майя могла бы поцеловать его в губы. Чего она так желала с пятнадцати лет. Возможно, даже и раньше. Близко. Близко... Ближе. — Ты ведь уже не ребёнок, — тихо сказал Джексон, обведя её лицо пронизывающем взглядом, и это было похоже на прикосновение. — Понимаешь, что они могли сделать с тобой? Майя чувствовала его дыхание на своей щеке. Оно пахло мятной пастой. — Почему ты не уехала, как я тебе и сказал? Тебе так хотелось напиться? Майя, стыдливо опустив взгляд и прикусив щеку изнутри, отрицательно покачала головой. — Не хотелось. — Тогда почему ты не сказала «нет»? — Не знаю... — Майя перестала радоваться его злости, вдруг осознав, как глупо себя вела. Она ведь и правда больше не ребёнок. Никто не должен нести ответственность за неё, кроме неё самой. А она так легко позволила напоить себя. Так легкомысленно поступила, зная, что вокруг были лишь дикие звери. — Почему не отказалась и не осталась в общежитии? Не связывайся с ними, Майя. — Продолжил Джексон. — Такие, как они, не знают, что такое дружба. — Может, я не смогла отказать Лоре потому, что у меня больше нет друзей? Может, потому, что я хочу почувствовать себя частью хоть какого-нибудь мира? Майя не знала, почему сказала это. Она не хотела затрагивать эту тему, болезненную, преследующую на протяжении всей жизни. У неё был единственный настоящий друг, и даже тот бросил её. Означало ли это, что для него их дружба не значила столько же, сколько и для Майи? Слова вырвались сами. Жалкие. Жалкие слова жалкой девчонки. Ей показалось, что сейчас он переведет тему, как и обычно, когда это было удобно. Не станет говорить про дружбу. Но она ошиблась, и Джексон проговорил: — Но это не твой мир, Майя. Для тебя здесь слишком темно. Майя замерла, уставившись в одну точку. Она хотела бы начать отрицать его слова и найти десятки аргументов, но Джексон был прав. Конечно. Как и в девяносто девяти процентах споров, что возникали между ними. — А для тебя разве нет? — Майя медленно подняла голову, взглянув ему в глаза. — Почему ты общаешься с этими людьми, если всё понимаешь? Джексон, которого я знала, никогда не стал бы таким, как они. Никогда не встал бы на их сторону. Никогда не позволил бы им издеваться над теми, кто не может им ответить. — Я же тебе уже сказал, — Майя почувствовала, как Джексон скомкал одеяло пальцами рядом с её ногой, — прошло пять лет. Многое изменилось. Майя знала, какие его слова будут следующими. Знала и хотела закрыть уши руками. Или закрыть ему рот. Заставить замолчать, лишь бы не говорил то, что собирался сказать. — Джексона, которого ты знала, больше нет.     Услышать это от него было в тысячу раз неприятнее, чем думать об этом самой. Он мог опровергнуть её страшные и неприятные мысли, пугающие. Вызывающие боль. Мог лишь одним своим словом, взглядом. Но этого не случилось. — Я тебе не верю, — прошептала Майя в ответ. — Ты мог набить татуировки на всём своем теле, мог стать равнодушным и неразговорчивым, мог связаться с плохой компанией. Но ты все ещё тот Джексон, которого я знала. Майя не любила спорить ни с кем, кроме Джексона. Это всегда было весело, интересно, превращаясь в некое забавное соревнование. Но сейчас дело было даже не в этом. Не в игривом настроении, которое было каждый раз, когда они о чем-нибудь спорили, пусть Джексон всегда и выигрывал. Она правда ему не верила. Отрицая очевидное, было легче защитить своё сердце. — Майя... — вздохнул Джексон, и не было ничего лучше, чем слышать свое имя из его уст. Но не таким тоном. Таким, как будто он действительно изменился.      Он не продолжил, потому что его прервал негромкий скрип двери и жалобный писк. Майя и Джексон одновременно повернули голову в сторону, откуда исходил звук. Майя ничего не увидела, а молодой человек, тихо вздохнув, встал с кровати и прошел к двери.     Напряжение между ними медленно спадало, таяло в воздухе. Тогда Майя почувствовала, что её затошнило с новой силой. От нервов, от волнения, от похмелья. Джексон что-то негромко пробормотал, наклонился и поднял что-то с пола. И только приглядевшись, Майя увидела, что это был маленький котёнок. Тот жалобно мяукал и тряс лапками в воздухе, будучи таким крохотным, что даже ладонь Джексона была больше. — Это твой? — Тихо спросила Майя, как будто боялась напугать котёнка. — Нашел два дня назад на улице, — ответил Джексон и, вновь подойдя к Майе, опустил котенка на мягкое одеяло, прямо ей на колени. — Какой хороший, — пробормотала она, беря котенка двумя руками и поворачивая мордочкой к своему лицу. Большие светло-голубые, почти хрустальные глазки глядели на неё, а черный носик забавно дергался, ловя новый, незнакомый запах. Его темно-коричневая шерстка была короткой и мягкой, а розовые подушечка на лапах так и кричали: «Дотронься до меня, дотронься!».     Майя имела слабость перед животными столько, сколько себя помнила. Она часто выгуливала соседских собак, которые, порой, были даже больше, чем Майя, и родители шутили, что это они гуляют с ней, а не она с ними. А когда недалеко от из школы открылся приют для животных, Майя уговаривала Джексона составить ей компанию, и они вместе проводили там свободное время после уроков. Играли с собаками, кормили котов, кроликов и морских свинок.     У Майи действительно не было друзей, не считая Джексона. Джексона, своры бездомных собак и котов. — Как ты его назвал? — Спросила Майя, продолжая держать котёнка руками и рассматривать со всех сторон. Всё внутри заполонило нежностью к этому крохотному созданию. Котики — беспроигрышный вариант в успокоении. — Никак, — сказал Джексон. — Почему? — Майя взглянула на парня. — Ты не оставишь его у себя? — Я редко нахожусь дома, а его нужно кормить и приглядывать.     Майя поджала губы и снова посмотрела на котенка. Он забавно крутил головой и маленьким хвостиком, но ни проронил ни звука, словно ему нравилось находиться на руках этой незнакомки. — Если бы я могла, забрала бы себе, — пробормотала она, вспоминая, сколько раз за жизнь она это говорила. Забирала, держала на передержке, уговаривая родителей, а потом пристраивала бездомных животных в добрые руки. Они не могли найти себе дом самостоятельно, поэтому Майя старалась сделать это за них.     Порой, Майя тоже чувствовала себя бездомным котенком. У неё был дом и любящие родители, но чувство одиночества снедало ночами нутро, шепча на ухо самые ужасные и неприятные слова. — Можешь дать ему имя, — сказал вдруг Джексон, — передам новым хозяевам, что его зовут именно так.     Они встретились глазами, и на долю секунды Майе показалось, что уголки губ Джексона дрогнули. И на одно крохотное мгновение, которое безумно хотелось сохранить в памяти, остановив время, Майе показалось, что стена между ними исчезла. Они снова были лучшими друзьями, проводившими все свободное время друг с другом, прибегающими на «свое место» и встречающими вместе рассвет. — Я могу дать ему имя... — тихо повторила девушка, приблизив котенка к лицу, чтобы заглянуть в его глаза. — Слышал? И как же тебя назвать… может, Сникерс? Ты так похож на маленький шоколадный батончик. Или Хрусталик? Ведь у тебя такие красивые глаза… Хотя у котов меняется цвет глаз, когда они подрастают. Майя бубнила рассуждения под нос, называя забавные имена, один за другим «примеряя» их на котенке. Он молча уставился на неё, и ни одно, кажется, не пришлось ему по душе. — Мёрфи, Хэппи, Чаки… Пунш? Котенок вдруг громко мяукнул и тут же зевнул следом, забавно вытянув крохотные лапки. Майя усмехнулась, погладив котенка по лбу указательным пальцем. — Значит, решено. С сегодняшнего дня ты Пунш, малыш. Пунш снова начал мяукать, по всей видимости пытаясь донести до этих двух, ничего не смыслящих в кошачьем языке людей, то, что он был очень голоден и пора бы его покормить. Майя осторожно опустила его на пол, и котенок, смешно скользя лапками по паркету, побежал к двери. Она хотела пойти следом, резко встав с кровати. Перед глазами тут же потемнело, Майя начала заваливаться назад, но неожиданно уперлась спиной во что-то твердое и теплое, а на оголенные плечи легли горячие ладони. И это прикосновение заставило внутренности свернуться в ещё более тугой узел. — Не торопись, — проговорил Джексон, и Майя ощутила затылком его дыхание. — Если я не потороплюсь, — быстро сказала она, вдруг прижимая руку ко рту, — меня вырвет прямо на пол. Джексон отвел её в ванную комнату, держа за локоть. Майя упала на колени, проигнорировав боль, что тут же прошибла ноги, и склонилась над унитазом как раз в тот момент, когда весь выпитый на вечеринке алкоголь решил выйти наружу. Её трясло, на глазах выступили слезы, а чувство стыда заполнило до самых краев. Однако лёгкие прикосновения к её голове помогли чуть расслабиться. Джексон собрал её длинные волосы в кулак, чтобы Майя ничего не испачкала. Второй рукой он водил по её дрожащей спине, обжигая своими касаниями даже сквозь тонкую ткань платья. — Всё? — Спросил Джексон через пару минут, смотря на её профиль, и оторвал несколько мотков туалетной бумаги, когда Майя слабо кивнула. Она побледнела, и остатки небольших сил покинули её. Дрожащей рукой девушка вытерла рот и попыталась встать, но ноги упрямо не хотели слушаться. Джексон молча приобнял её за талию и, прижав к себе, аккуратно поднял с пола. Из-за непрекращающего головокружения, Майя не могла до конца насладиться моментом. Моментом их прикосновений и близости, моментом, который в будущем она будет прокручивать в голове снова и снова. Моментом, когда Джексон снова пошел наперекор своим же словам, проявляя к Майе столько внимания, сколько не заслуживала девушка, которую он хотел вычеркнуть из своей жизни. Молодой человек повел её обратно в свою комнату, и эти несколько секунд, пока они шли, прижимаясь друг к другу, были по-настоящему волшебными. — А если кто-нибудь придет? — Пробормотала Майя, сидя на краю кровати и смотря на то, как Джексон взбивал подушку. — Кто, например? — Ну… Дженнифер. — Она не знает, где находится моя квартира. — Джексон выпрямился и взглянул на Майю. — Никто не знает, где я живу. Никто и никогда здесь не был. Кроме тебя. В тот момент Майя не смогла оценить, сколько на самом деле ценного и важного эти слова содержали в себе. — А… почему? — Не спрашивай, — Джексон откинул одеяло и кивнул на подушку, — ложись и отдыхай. Дважды просить её не пришлось. Мир все ещё кружился, и было бы гораздо лучше, если бы голова Майи находилась в горизонтальном положении. — И после этого, — пробурчала Майя, укладывая голову на мягкую подушку и прикрывая глаза, — ты будешь продолжать убеждать меня, что изменился? Джексон ничего не ответил и вышел из комнаты.