Милый только для меня.

— Прости. — хромающее, но достаточно смиренное извинение слетело с моих губ. — Это мелочи, все в поряд— — Ты не в порядке! Я знаю тебя действительно долго. Луна говорил, что ты не смыслишь здраво. Тебе даже приходило в голову покончить с собой! Я чувствовал себя ужасно, зная, что в те моменты не мог оказать тебе поддержку. А сейчас я..даже не могу провести с тобой должное время. — закончил в слух я, зыркнув на промежуточную равнину. Мое беспокойство росло, касаясь пелены туманных помыслов. — Ты знал о том инциденте? — Вопрос завис, затянувшись тугим узлом в моем животе. Я поспешил занять себя пустым молчанием, жалко понадеявшись на удачу, заключавшейся в порядке избежания ответа. — Да..Луна объяснил мне, — что ты не в порядке. — мой взгляд предельной украдкой скользнул к его тени. — Луна..ему, бедняжке, пришлось повозиться. — с выше упомянутым тяжеловесием, обронил Земля. Его голос не отделял уверенности, прежней животы. И, меня признаться честно, ударили первые тревоги. — Он хорошо поддержал тебя, — ободряюще добавил я, с блеском ухмыльнувшись. — Что ж. Сдается мне, на этом все? — я беспечно поднялся, когда остановил замеренный шаг под влиятельным окликом Земли. — Венера..я принял решение, — поджав губу, ответил он. Я, с жадной надеждой обернулся к нему, поиграв бровями. — И-и..что-же? — Земля потянулся следом за мной, с неприметной улыбкой, выложенной на её уголках. — я готов дать нашим отношениям шанс, — с неприступной осторожностью, он примкнул ко мне, намеренно тепля свое неглубокое дыхание на моих свинцовых румянах. Мы разделили краткий поцелуй. Сложенные в неумелую трубочку губы, казалось, я был готов целовать вечность. Разряд жара, как оголенный провод, небрежно сжался на моей груди. Эффект не был первобытным, но ощущался именно таковым. Неизученным, неиспробованным, как бы по детски это не звучало. Мой язык запнулся, прильнувшие языки багрова отказывались нисходить. — Я-я рад, Земля..— моя рука унимала безумное жжение на лице. Я красноречиво молчал, но также уверенно наслаждался моментом, как он. Я не мог сказать точно, чувствует ли то же Земля. И это, как чаша бесновавшихся чувств, лишала меня благоговения. Позволив всему укромному шуму вокруг них, вытеснить любые другие тревоги, я сжал его руки в объятиях своих. — мы могли бы..— — Сходить ко мне? — процитировал Земля, расположив победоносную улыбку. Сколько раз я повторял и повторю, как мне нравится его улыбка. Игривая, беспечная, и отказывающаяся покидать мои мысли. — Раз уж ты предложил, веди. — Земля отвесил понятливый кивок, и передернул меня за собой. Полуденное солнце, скользя по небесному шлейфу, ленивыми склонами торопилось перегрянуть горизонт. Плыли кучерявые облака, держа курс куда-то дальше, но не смея насладиться теплом грядущего заката. Дороги, улицы, переулки. Это все, что совмещалось на нашем пути. Обступая мощеные улицы, люди торопились домой. Скорее в теплое жилище, к своим чадам, если на то пошло. Я не прекращал мирно следить за дорогой, за торопливой проступью Земли, и его обожающим взглядом. Мы шли в погруженной тишине, дискомфорт отсутствовал. Я, и как стоит заметить Земля, полно размерно погрузились в зрелище, представленное оживленными улицами, небоскребами, высящимися куда дальше, чем могло бы представиться. Но вскоре, миновав пол пути, мы оказались на безлюдных улицах, не имеющих любой другой живности. Я не разделил уверенность спросить, от чего здесь так бездушно, так как не нашел в этом уместности. Мы продолжали мерить улицы своим присутствием, все закоулки, пройденные в свое время, остались позади. Земля толкнул входную дверь, поманив меня следом. Оказалось, его квартира - скромное двухкомнатное обжитие, не столь отличающееся основным своим видом. Скромные обои, необширные комнаты, одну из которых занимала весьма уютная кухня.