Сжиться или изжить

Стоило мужчине выйти за порог Академии и вдохнуть полно грудью свежесть вечера, целый день рухнул на его плечи накопившейся усталостью. Не сказать, что аль-Хайтам имел привычку перетруждаться, но даже у него случались периоды завалов на рабочем месте. Разглаженное, вечно невозмутимое лицо секретаря, в такие моменты становилось похоже на сушёный изюм. Тихо бурча себе под нос в кабинете, он нелестно отзывался то о невнимательных сотрудниках архива, то о притворных деловых встречах. Тоскливый взгляд изредка падал на одинокую книгу, желая пробежаться хоть глазком по любимым строчкам. К несчастью, только не сейчас. Лишь кружка крепкого кофе, а также отсчёт времени до перерыва служили слабым утешением. Однако и здесь его ждало разочарование. Словно назло, в обед подавали мятно-фасолевый суп. Хуже блюда не придумаешь: ни почитаешь толком, ни поешь. Ко всем прочим неприятностям, аль-Хайтам за всю свою абсолютную репутацию пунктуального человека — впервые чуть не опоздал на работу, от чего пожертвовал завтраком и приготовлением лёгкого перекуса на непредвиденный случай! Виноват ли в этом сосед, что не потрудился вовремя разбудить иль наушники, которые пришлось настроить на максимальную громкость по причине излишней крикливости полуночного архитектора — не имеет значения (ведь как ни крути, источник всех бед оставался один). Главное, что проблемы уже позади. Только зевота, разрывающая челюсть, да скулящий желудок на пару являлись отголосками пережитого денька. В таверну аль-Хайтам сейчас определённо не пойдёт. Веки еле держались открытыми, а ноги затекли настолько, что каждый шаг отзывался неприятным покалыванием в стопах. Благо само жилище хозяина располагалось недалеко от Академии. В ином случае, он бы рисковал в сию минуту задремать где-то на скамье, наплевав на море любопытных глаз. Прикрывая ладонью рот, парень плёлся домой. Не без усилий, всё-таки дополз. Грезя о мягкости широкого дивана, шершавых страницах под подушечками пальцев и сытном ужине (при условии, что его вообще приготовят), он повернул ручку двери. Резкая смена тёмных сумерек на яркий свет гостиной заставила аль-Хайтама сощуриться. — Я же просил не включать верхний свет понапрасну, — недовольно бросил хозяин, прежде чем усесться на табурет в прихожей. — И тебе привет, — саркастично выпалили в ответ. — К твоему сведению, мне он для дела нужен. Потерпи уж немного, не ослепнешь, — Кавех стоял на коленях у стола, старательно что-то рассматривая перед собой. За спиной не видно. В руке он держал листик мяты, переставляя то влево, то вправо. Во второй лежала горсть жёлтых бобов, если, конечно, у аль-Хайтама совсем глаз не замылился и ему всё не чудится. — Но ты же сейчас не работаешь, — секретарь мысом правого сапога поддел задник левого, снимая. Уже свободная нога в чёрном носке помогала со вторым. — Что это? — поясница нещадно ныла. Мужчина снял свою сумку, на ходу бросая в сторону коридорчика, надеясь попасть на табурет. Не попал. Заглядывая за спину, он мельком заметил нечто грандиозных размеров. Только от любопытных очей старательно это скрывали. — Секундочку и-и-и…– архитектор со скрупулёзностью ювелира вставлял жёлтый плод в белую массу, будто янтарь в браслет, обрамлённый крохотными бриллиантами. — Готово! Парень с трудом встал, хрустя коленками. На столе красовалось его творение. Пшеничные лепёшки, скреплённые воедино сладкой субстанцией, образовывали съедобное зданьице кругловатой формы. Йогуртовый соус служил неким холмом для блюда. Бобы осыпали его верх и бока. Листочки мяты походили на симметричный полукруг. От такой аппетитной картины живот аль-Хайтама жалобно заурчал, но голод приглушили вопросительным: «О, это Алькасар-сарай?». — Рад, что узнал, — Кавех выглядел, как шахтёр, обнаруживший золотую жилу. Только ладони вымазаны йогуртом, а не угольной пылью. Золотыми самородками служили остатки бобов в руке. — У меня оставалось свободное время, поэтому решил приготовить что-нибудь необычное. Молодой человек с самодовольной ухмылкой разом закинул себе в рот горсть бобов, после облизывая начисто пальцы. Но радость кулинара длилась недолго. Стоило Кавеху случайно глянуть в конец коридора, как по гостиной прошёлся тяжёлый вздох. — Да чтоб тебя тигры драли! — выругался он, направляясь к выходу. — Я же просил не разбрасывать вещи! Значит сам бухтишь, что я, якобы, не выполняю твои просьбы, а мои даже не думаешь соблюдать хотя бы из вежливости! — Я сегодня сильно устал для ссор. Давай не будем об этом, — секретарь присел на корточки перед блюдом, предвкушая персиковую сладость йогурта. Он не мог ни о чём больше думать, кроме лепёшек. — Ох, Бездна с тобой, — Кавех решил не разжигать конфликт из-за такой мелочи. Вместо этого, парень лишь молча подобрал сапоги соседа и аккуратно поставил их к стенке. Брошенную поясную сумку он тоже поднял. Её хозяин никак не реагировал на то, что в ней по-хозяйски рылись. «Вероятно, не может оторвать глаз от моего шедевра!», — польстил себе в мыслях мужчина. Приятным сюрпризом для него стал найденный контейнер с фасолевым супом. Выудив вместе с ним серый ключ, Кавех запер дверь. — Теперь порядок, — архитектор повесил сумку на ручку двери. — Может что-нибудь скажешь в знак благодарности? Или кишка тонка? Не поворачиваясь лицом, он немного прислушался, чтобы услышать то самое тихое «Спасибо», но вместо этого до ушей дошёл звонкий хруст. Парень резко обернулся, теряя дар речи. Аль-Хайтам жевал левую часть крыши Алькасар-сарая. Правой он зачерпывал большую горсть белой смеси с бобами, тут же отправляя к предыдущей. — Шпашыбо, — с набитым ртом всё-таки сказал секретарь и уже тянулся к двери конструкции, но рассерженный строитель маленького храма выхватил тарелку. — Твы щаво? — Это твы щаво! — скривив рожицу, передразнили его. — Не ешь пока что! Пусть постоит, — Кавех локтём отодвинул с одной полки стопку книг, ставя на почётное место объеденную архитектуру. Всего пара минут наедине с голодным человеком превратили хоромы в полуразрушенное захолустье. Пальцами творец старательно замазывал возникшую ямку. Увы, крышу больше не вернуть, от чего несчастный заметно поник. — Твы…– второй мужчина мигом проглотил содержимое от заявленного. — Ты серьёзно? Лепёшки скоро пропитаются соусом и станут обмякшими, а йогурт потечёт. Блюдо нужно съесть сейчас. Дай сюда. Я голоден, как стадо вьючных яков. — Я не для того его полтора часа готовил, чтобы ты прикончил за пять минут! — А для чего тогда? Это же еда. Последовало твёрдое возражение: «Это искусство кулинарии! Прежде чем есть, нужно оценить проделанную работу по достоинству, — последний раз кинув печальный взгляд на полупустующий верх Алькасар-сарая, Кавех добавил, –…Но благодаря тебе, это теперь даже сфотографировать нельзя. А ведь я недавно прибрал себе к рукам фонтейновскую фотокамеру, — было впору окончить нотацию, однако, он не остановился. — К тому же, ты даже не спросил разрешения на пробу!». Парень развёл руки в стороны, с укором глядя в бесстыжие глаза напротив. Аль-Хайтам внешне оставался невозмутимым, однако усталый взгляд говорил о многом. Ответное молчание немного застало врасплох архитектора, но больше его удивил неожиданный вопрос: «А это тоже искусство кулинарии?», — пальцем указали на мятно-фасолевый суп в руке. — Оу… — Кавех так увлёкся речами, что позабыл о контейнере, который держал всё это время. –…Нет? — Чудно, — в этот же момент у него выхватили контейнер. Отбросив крышку, парень, слегка запрокинув голову, принялся жадно глотать суп. На него молча смотрели, лишь выпучив глаза да открыв рот. Кавех никогда ранее не видел, чтобы сосед так ел. Тем более нелюбимое блюдо. Последние фасолины скатывались из угла в рот. Полностью опустошив ёмкость, её вернули обратно. — Любуйся теперь чудом архитектуры сколько влезет, — напоследок бросил аль-Хайтам, медленно направляясь к себе в комнату. — Я спать… Не истери ночью из-за соскочившего карандаша, — он выхватил какую-то книгу по пути, даже не глядя на её название. Мужчина изумлённо смотрел в спину соседа, пока тот не исчез в западном повороте. Послышался хлопок двери. В голове царила пустота и только один вопрос вдруг нарушил её: «Пьяный что ли?».