Самые родные

Сэмюэль с трудом разлепил веки и по своему состоянию понял, что с большой вероятностью его чем-то усыпили. Как и Оливера. Он видел бету полулежащим на другом конце неизвестной комнаты. Запястья его были прикованы длинными цепями к стене. Сэм же был свободен, не считая кожаных варежек для младенцев, которые лишали его возможности что-либо делать. Омега первым проснулся и осмотрелся. Комната была без окон, она чем-то напоминала комнату для игр, даже некоторые вещи были оттуда. Родителей не было. — Оливер, — прошептал парень. Он звал его до тех пор, пока Оливер не пришёл в себя. — Сэм? Омега попытался встать на ноги, чтобы подойти к нему, но даже шага не сделал — упал, чуть не разбив коленки. Хорошо, что на нём были наколенники. — Ч-что за? — он только сейчас обратил внимание на то, что на ногах были надеты кожаные носочки, плотно закреплённые ремнями на щиколотках. Внутри ступнями он что-то ощущал — шипы. Из-за них он не мог даже наступить на пол. Только ползти. Но даже доползти у омеги не получилось, их прервали. Краем глаза Сэм заметил камеру в углу. Дверь открылась, за ней показался Райан, а затем Кристофер. — П-папы… — Нет, Сэм, хватит, — твёрдо заключил Крис, наблюдая за тем, как подопечный медленно отползает от них. — Мы знаем достаточно, чтобы предполагать, что ты многое от нас скрывал. А именно, настоящие чувства. И отношение к нам. — Это неправда, папы, что происходит? Папа Райан, мне не нравится эта игра… что вы делаете? — Если честно, дружок, мы играем в свою игру, — говорит на чистоту Райан, подходя к нему. — По правилам ты должен был как обычно нас слушаться, но теперь все вскрыли свои карты, и нам можно быть честными друг с другом. Теперь мы с папой Кристофером знаем, что ты никуда не денешься. — Но я и так от вас никуда не уйду, з-зачем всё это? — по щекам Сэма покатились слёзы. Он не хотел этого для Оливера. — Зачем вам Оливер, отпустите хотя бы его. — Увы, ты слишком много ему рассказал, теперь он погостит у нас подольше. Оливер натянул цепи — руки со стены не свисали, но дальше метра он не мог никуда отойти, даже встать в полный рост. Он шипел проклятья, адресованные альфам, называл их извращенцами и маньяками, пока Кристофер не ударил его по лицу. Бета сплюнул кровь. — Если ты будешь делать всё, что мы говорим, то обещаем, что Оливер будет жить, а между нами всё станет как прежде. Кристофер присел на корточки перед омегой, зажавшегося в углу и заправил спутанную прядь за ухо. — Ну-ну, не плачь. Твои папы всегда выполняют обещания. — Сэм, — рядом с ним оказался и Райан. — Не доводи свою жизнь до фильма ужасов, не делай этого. — Сэм, не надо, не слушай их, — успел сказать Оливер, пока Кристофер не схватил его за горло и не начал душить. Но Сэм уже принял решение. Оливер никем ему не приходился, и от этого было хуже. Он затянул бету сюда, заставил его помогать. Он должен ему неимоверно много. Минимум сохранить жизнь. Вернуть свободу. Пусть хотя бы у него она будет. — Я всё с-сделаю, только не трогайте Оливера. — Вот и чудно. У нас впереди много работы. ×÷× Кожаный ошейник чуть придушил, когда Кристофер потянул за цепь, и омега чуть не потерял равновесие. Кожаные носки с шипами на стопе всё ещё были на нём, и на вопрос, можно ли их снять, ему ничего не ответили. Его разлучили с Оливером, отвели наверх, в дом. Он раньше не догадывался об этом спуске, страшно представить, зачем они переносят некоторую мебель. Омегу усадили на его стульчик на кухне и пристегнули руки к подлокотникам. Райан будничным тоном сказал, что в этот раз ему хочется покормить его с ложки. — Расскажешь нам, как давно и сколько ты знаешь? Крис спрашивал так, будто Сэм мог не отвечать, но всё это было ловушкой. Там внизу заложник, и если он не сдержит обещание, с Оливером что-нибудь сделают. — Когда вы брали меня из приюта, вы только претворялись нормальными, — почему-то Сэм не боялся говорить о них правду. — Двое альф, уважаемые в обществе, с идеальной репутацией. Никто и подумать не сможет, что на самом деле происходит за стенами дома. А до поступления омега не мог подумать, что происходит во внешнем мире. Внутри семьи до этого всё было так хорошо, всё казалось нормальным, правильным. Если честно, он бы хотел вернуться в то время. И не подставлять так Оливера хотя бы. Родители ничего не говорили. Райан отправил ему в рот ложку риса, приговаривая, что тот давно не кушал и проголодался. Сэм молча жевал, на всякий случай проверяя на вкус еду. Обычная, никакого привкуса. — Кто тебе внушил, Сэмми, что мы — неправильная семья? — Кристофер продолжил. — Мы любим тебя, ты же знаешь. — Родители не должны заниматься сексом со своим сыном. — Закон мы не нарушаем, Сэмюэль, — добавляет Райан. — Разве что этический. Но какая разница, если тебе это нравится? Ты испытываешь кайф каждый раз, когда мы играем, твоя бесполезная сперма течёт из члена, когда я «люблю» тебя. Может, мы и бываем строгими, но наказываем только тогда, когда ты совершаешь проступки. Райан говорил и кормил его, не давая и слова вставить, но Сэм и не мог — он не знал, как парировать это. Даже сперма его действительно бесполезная. Она выделяется у омеги просто так, когда он кончает, это редуцированная особенность, присущая изначально альфам. — Тогда… тогда мне больше не хочется, чтобы вы со мной так обращались. — Это наказание, Сэм, не путай. Мы же сказали, что за враньё и попытку уйти, не предупредив нас, тебя ждёт наказание. Мы подержим Оливера у себя, а потом ему придётся исчезнуть из твоей жизни. И из нашей тоже. Сэму немного полегчало от их слов. Они просто отпустят Оливера, может быть сильно запугают, но отпустят. Это главное. Но что теперь будет с ним? — Мне нужно завтра в университет. — Мы от твоего имени подписали заявление об академическом отпуске. — Но вы не можете! Голова Сэма дернулась от пощечины. Кристофер поморщился от лёгкой боли в ладони. — Давай, ещё скажи, чего мы не можем. — Дорогой, полегче. Сэмми, мы просто хотели бы посмотреть на твоё поведение, и как ты вообще себе представляешь поход в универ? Ты же всем расскажешь про Оливера, вызовешь полицию, а нам это не нужно. Ну да, зря он надеялся, что его вообще выпустят. — Давай лучше поиграем в нашу любимую игру, ты любил её в детстве, — улыбается Райан, затем добавляя, что в детстве игра отличалась — Сэм прыгал у папы на коленках. Сейчас правила меняются. — Когда мы учили алфавит. Ответить омеге не дают, его вытаскивают из-за стола и берут на руки, а следом Райан усаживает его к себе на колени. Ножницы разрезают ткань трусиков. — Хотя бы тут ты нас не разочаровал, — пока Кристофер моет посуду, Райан рассматривает клетку омеги, которая всё ещё на нём. Альфа целует в губы парня, и тот, к своему удивлению, ощущает медленно подплывающее к нему спокойствие. Пальцы пробираются в дырочку, и его растягивают недолго, потому что у Сэма в дырочке было что-то почти каждый день. Мысли покидают в голову, он концентрируется только на голосе напротив. Райан расстёгивает ширинку. — С каждым толчком называй буквы алфавита по порядку. — Зачем? Я не маленький. — Делай, что говорят. За волосы потянули назад, забрав голову, шёпот коснулся уха. Кристофер появился из ниоткуда и застегнул за спиной наручники на запястьях. Правила этой игры сильно изменились. Сэм хотел и дальше умолять прекратить, но понял, что этим сделает только хуже. У Райана член больше, чем у Криса. Закусывая нижнюю губу, он опустился по основание и начал произносить букву за буквой. — А, В, С… — Для него это не составляло труда, он не понимал, для чего это всё, и что они задумали. — I, J, K… И так 26 раз. Райан похвалил его и, ускорив толчки, кончил внутрь. На Сэма надели обычный шаровидный кляп и повязку на глаза, а затем оставили на кровати на какое-то время. Он был дезориентирован, скован наручниками и не мог даже на пол спуститься из-за кожаных ботинок с шипами, которые всё ещё были на нём. Не было смысла пытаться сбежать. Сон быстро одолел его. Райан удостовериться в этом и раздел омегу, освободив его от оков. На нём оставалась клетка, это было неизменно. Кристофер приготовил препарат и шприц с инсулиновой иглой. Дозировка должна быть верная, чтобы всё прошло как по маслу. Жидкость ввели Сэму внутримышечно, пока он спал, и в это время Райан переодевал омегу в пижамку нежного розового цвета. Подействовало скоро — парень проснулся, но было ощущение, что он всё ещё спит. Взгляд не фокусировался ни на чём, его штормило. Мысли покинули голову напрочь и расслабили его. Он не помнил ничего, кроме сухих фактов, которые сложились в раннем детстве: он живёт в этом доме, эти двое мужчин — его папы, он — омега, его зовут Сэм. Сколько ему лет? Райан вновь усадил омегу к себе на колени и приобнял, чтобы он не свалился, потому что его штормило. — Милый, привет. Поиграем в игру? — Какую… игру… — Расскажи мне алфавит. С первой буквы. Давай, А, В… Сэмюэль нахмурился и заморгал, глядя в пустоту. — С… Е… F… I… Альфы переглянулись и улыбнулись. — Всё правильно, малыш. Тебе только 6, для твоего возраста отличный результат.