Феерия

Проснувшись, я чуть не замурчала: прошлая жизнь мне прежде во снах не вспоминалась, но сегодня ночью мне до утра снилось, что я играю в парке с Су Хёком. Под конец прокурор подхватил меня на руки и прижал к груди, так что меня всю окутало его запахом. Я медленно открыла глаза, сонно улыбаясь, и едва не обомлела, завидя прямо перед собой высокую фигуру Ким Су Хёка. Стоявший перед зеркалом прокурор поправлял наброшенный поверх чёрной футболки тёмно-синий пиджак. Словно почувствовав, что я проснулась, он обернулся и окинул меня тёплым взглядом. — Доброе утро. На постели меня буквально подбросило. Голова ответила такой острой болью, что я зажмурилась, прижав ладони к вискам. — О, Боже мой… Как я здесь оказалась? — Хан нанял меня твоим телохранителем, — послышалось неожиданное. Я переваривала сказанное несколько секунд. Потом до меня дошло: — Ты шутишь… Я совсем не соображаю. Сколько часов? — Семь утра. Я подброшу тебя до работы, — предложил Су Хёк, когда я спустила ноги с кровати. Окончательно проснувшись, я оглядела квартиру, такую знакомую и родную в утреннем свете, почувствовала, как теплеет в груди. Опустив взгляд, я скривилась, крайне недовольная контрастом: на фоне бодрого и опрятного прокурора я показалась самой себе попрошайкой с улицы. — Я воспользуюсь твоей ванной? — направилась я в сторону комнаты, где когда-то едва не устроила потоп. Кажется, Су Хёком владели ли те же воспоминания, в голосе его слышалась улыбка: — Чувствуй себя, как дома. Заперевшись в ванной, я прислонилась к двери и чуть не сползла на пол. Ноги предательски подкашивались от одной мысли, что, сама о том не зная, я провела целую ночь подле единственного мужчины, от которого трепетало моё сердце. Странно, что в прошлый раз, когда я просидела рядом с ним на кровати до самого рассвета, моя реакция не была такой острой. Но сейчас я только усилием воли уняла дрожь и, смыв макияж, проворно привела в порядок причёску. Разгладила ладонями складки на безнадёжно измятом костюме и решила, что лучше попросить Су Хёка отвезти меня домой. Выйти из ванной для меня было настоящим подвигом, но уже собравшуюся с духом меня остановили звуки голосов. Я выдохнула с облегчением, что по воле случая оказалась там, где о моём присутствии у прокурора не могли узнать посторонние. Однако все мои мысли разлетелись, когда я узнала голос Чон Чон Бома: — Говори. Что произошло между Чон Са Бин и тобой? — Я уже говорил, мы расстались, — сухо ответил прокурор Ким. — Это было и её решение тоже? Или ты её бросил? — раздражённо уточнил студент. В вопросе его дрожало не только негодование, но и неожиданный страх. Странная смесь эмоций и для Су Хёка не осталась незамеченной: — Что произошло? Она в порядке? — Ты должен с ней встретиться, — потребовал Чон Бом. Казалось, он сейчас расплачется. — Я не могу смотреть на то, как она мучается… Сладкая эйфория, владевшая мной, разлетелась, лопнула и исчезла. Я заморгала, не понимая, отчего на глаза навернулись слёзы, но точно зная, что прокурор не может не поехать к той, другой, чтобы успокоить её. О чём мужчины договорились, я не знала: отошла от двери, чтобы умыться холодной водой. К счастью, мне удалось взять себя в руки. Я даже не удивилась, когда Су Хёк вдруг постучал в дверь. — Он ушёл, — донеслось до меня. Его деликатность меня добила. Нервно пригладив волосы, я открыла дверь и вышла. Прокурор выглядел обеспокоенным, пусть и пытался это скрыть. За свой спокойный тон мне захотелось потребовать для себя «Оскара»: — Ты не мог бы отвезти меня домой? Мне в таком виде не стоит появляться на работе, — пояснила я. Уже дома, в котором не появлялась почти месяц, я поняла, что не пойду на работу. Позвонив ассистентке и отдав несколько распоряжений, я отменила все запланированные встречи и решила устроить генеральную уборку. На самом деле привести в порядок мне нужно было свои мысли, но незатейливые заботы по дому были неплохой тому заменой. Через полчаса приехал Хан. Завидя, что я мирно вытираю пыль со шкафчиков, он обомлел, затем вздохнул с сокрушённым: — Женщины… — Можешь объяснить, почему я сегодня проснулась в квартире Су Хёка? — невозмутимо поинтересовалась я, проводя тряпочкой по очередной полке. — Или ты и в самом деле нанял его в свою команду? — Вчера он увёз тебя до появления наёмников, — шокировал меня Хан, — к счастью, у него тебя никто не стал искать. Я молчала мгновение или два, пытаясь осознать сказанное. — Н-но… как ты понял, Хан? — Я давно тебя знаю, — ответил телохранитель как-то печально. — Чтобы ты отрубилась в таком людном месте, тебя надо либо напоить либо убить. Не помнишь, что ты пила вчера? Я нахмурилась. Покачала головой. — Снотворные точно не принимала, Хан. Телохранителя мои слова не успокоили. — Нам нужно быть бдительнее, — заключил он и положил руки на пояс. — А почему ты на работу не поехала? — Устала, — я почти не лукавила. — Ладно, я снаружи побуду, — бросил Хан и вышел. С уборкой, к своему неудовольствию, я закончила быстро. Подумав, решила приготовить знатный ужин в несколько блюд. Гостей я не ждала, но занять себя чем-то хотелось. А говорить или напрягать голову желания не было. За целый день раздумий я так и не пришла к каким-то выводам. Знала только одно: захочет Су Хёк вернуться к Са Бин, я его точно отпущу, даже если это в следующую секунду меня убьёт. Вот только откуда взять силы, чтобы не броситься к нему с мольбами остаться, я не могла сказать. Совсем неожиданно всё разрешилось в тот же вечер. — Ждёшь кого-то на ужин? Услышав голос Су Хёка, я обернулась в удивлении. Догадалась, что его впустил Хан — единственный, кто, кроме меня, знал код от моих дверей. Затем, сжав половник, которым размешивала соус, покачала головой: — Просто захотелось чего-то вкусного… Может, составишь компанию? — неловко пригласила я его. Прокурор окинул меня внимательным взглядом. Каким-то даже слишком внимательным. Я нахмурилась: не любила, когда меня сканировали. Из моих знакомых так изучить одними глазами умел только отец. — Т-ты… что-то хотел сказать? — я отвернулась к плите, не выдержав его взгляда. — Как прошёл день? — Ты не закончила? — пропустил Су Хёк все мои вопросы мимо ушей. Я оглядела кастрюли, в которых томились супы, рис и карри, поправила салатницу на столе. Затем просто выключила плиту. — Ты разве не голоден? — вновь обернулась я. Понимала, что кое-кто хочет откровенно поговорить, но малодушно не хотела этот разговор начинать. Впрочем, Су Хёк от нерешительности никогда не страдал, покачал головой и, взяв за руку, увлёк меня в гостиную. В просторной комнате, окружённой панорамным окном, ночные сумерки еле разгонял свет фонарей со двора. — Ты выглядела расстроенной сегодня утром, — сразу перешёл Су Хёк к сути. — Слышала наш разговор с Чон Бомом? — Да, — я не видела смысла отрицать очевидное. — С Чон Са Бин всё в порядке? — Она попала в больницу, у неё слабое сердце, — лаконично поведал прокурор. Я ощутила горечь: — Всё так серьёзно? — Врачи подозревают, что нужна трансплантация, — Су Хёк отвёл взгляд. — Но Са Бин — не приоритетный пациент, нельзя сказать точно, сколько времени она простоит в очереди на пересадку. Медленно закивав, я отошла вглубь комнаты: почему-то грудь сдавило так, что стало сложно дышать. Поразмыслив, я подошла к окну и распахнула створку, впуская ночную прохладу. Сама поражалась своему спокойствию и мечтала о том, чтобы продержаться до конца разговора, — пусть потом мне это и выльется в несколько бессонных ночей и с десяток проглоченных успокоительных. — П-послушай, — начала я, — если ты должен быть рядом с ней, оставайся с ней. Я всё понимаю… Я и правда понимала. Просто было очень больно. — Агнесс. Су Хёк шагнул в мою сторону, я резко покачала головой, и он остановился, потом нахмурился. Я спокойно продолжила: — Но давай решим сразу. Потому что отпускать тебя каждый раз, когда ты нужен ей, а после ждать, не зная, вернёшься ты или нет, я не смогу, — мне удалось сказать это почти равнодушно. Я казалась самой себе такой взрослой и рассудительной. Только от того, насколько в ответ на мои слова потемнели глаза Су Хёка, мне стало как-то совсем не по себе. «Такие, как он, уходят навсегда», — добили меня вспыхнувшие в памяти слова, которые сказал дядя Со. — Ты всегда делаешь выводы, не дослушав? — спросил Су Хёк так, что мне пришлось прислониться к раме. Отчётливое, совершенно не вовремя посетившее меня понимание, что мы одни в этой комнате, сил мне не добавляло. — Разве я что-то неправильно поняла? — мягко откликнулась я, инстинктивно пытаясь успокоить, хотя ничто не выдавало того, что прокурор злится. Но я откуда-то точно знала, что он зол. — Ты знаешь председателя Пэка, на которого работает твой дядя? — неожиданный вопрос Су Хёка застал меня врасплох. — Он заведует городской больницей, — прищурилась я, не понимая, к чему он клонит. — В той больнице лежит Чон Са Бин. Чон Бом через Со Тэ Ха попросил председателя об услуге, — продолжил прокурор. — В обмен на молчание о преступлениях его жены Чан Хе Ми… Я усмехнулась: — Твоя идея? — Чон Бома, — опроверг догадку Су Хёк. — Студент повзрослел, — цинично заметила я. — Так они добьются, чтобы Са Бин оказалась первой в очереди на пересадку? — Уже добились. В мире твоего дяди такие вещи решаются быстро, — в отличие от меня, в голосе прокурора не было циничных ноток. Я отвернулась к окну, скрестив руки на груди. Внезапно всё встало на свои места; стало ясно, чем Су Хёк занимался целый день. Наверняка просидел в больнице около пациентки, пока не удостоверился, что до операции точно осталось недолго. — Почему вдруг… у Са Бин сдало сердце? — без обиды, рвавшей горло, скорее, задумчиво, спросила я. — Из-за того, что вы расстались? — Нет. В последнее время на её долю выпало слишком много испытаний, — причина у Су Хёка была даже красивой. Как и его чертово благородство. Я поняла, что не выдерживаю. Я не была великодушна. Я ревновала. Даже из-за ноток беспокойства в его голосе. Которое могла вызвать простая порядочность. Но я не верила. Не мог мужчина, который не так давно напился из-за любимой женщины, так легко её оставить. — Су Хёк… — тихо проронила я. — Можешь ты… сейчас уехать? — Нет. Сказал просто, но с вызывавшим отчаяние упрямством. Я сокрушённо зажмурилась. С такими, как Ким Су Хёк, нужно помнить одно простое правило: они всегда поступают так, как считают правильным. — Даже если я попрошу? — без особой надежды спросила я. Решительные шаги за спиной меня почти напугали. Я успела только обернуться, как меня, схватив за плечи, рывком подтянули ближе, практически впечатав в мужскую грудь. — Кто этот ублюдок? — севшим от ярости голосом спросил прокурор Ким. Я даже моргнула. Не поняла. От следующего вопроса внутри всё болезненно сжалось: — Кто тебя ранил? За чей грех я сейчас расплачиваюсь? Отвечать на столь личный вопрос я была не готова. Хотела было вырваться, но меня встряхнули. Хотя гораздо сильнее меня протрезвила боль в тихом: — Ты же мне не веришь… Меня пронзило мыслью, что малодушие Тэ Сона подарило мне слишком глубокие раны. Единожды брошенная, я уже не верила, что кто-то может выбрать меня. Я понимаю тебя, внимание мужчин тебе всегда легко доставалось, но это не любовь, Агнесс… Если любит, не оставит. И не отпустит… Я чувствовала это снова: необъяснимую уверенность, что Су Хёк не отпустит. Как тогда, в сени нефритовой лозы. Подавшись ближе, я заглянула в чёрные глаза и с трудом выдавила: — А я могу… тебе верить? Хотела я услышать обещание или просто должна была понять причину, я не знала. Я редко ощущала такое смятение, как в тот миг, и никогда раньше не чувствовала себя настолько беспомощной. Так что спокойная решимость в словах Су Хёка пролилась на мои старые раны настоящим бальзамом: — Я буду рядом, пока ты не поверишь. Я спрятала лицо у него на груди. Не сдержала покаянного: — Прости меня. Су Хёк просто обнял меня в ответ. Давно я не чувствовала такого покоя, как тот, что подарили мне его тёплые объятия.