С твоих губ выпью море

Собрание проходило в полном хаосе. Их фракция давно разделилась на несколько частей, но всё ещё принимала важные решения вместе. Такой случай был и сегодня — завевшийся шпион волновал многих, да и они, как прежде, были верны своему юдексу. Нёвиллет восседал во главе стола. Как нерушимая стена, холодная и крепкая. Он не спешил унять разгорающиеся распри, выслушивая мнения и предположения подданных, да вот волновало его вовсе не это. — Почему бы нам не провести проверку? — звучит мудрое предложение. Нёвиллет бы усмехнулся, но нужно сохранять лицо и не показывать открыто, чью сторону он занимает. Ризли. Махинации, которые тот проворачивает, будоражили. Нёвиллет уверен, что тот его не предаст, для этого ни повода, ни причин. Ризли верен ему куда больше остальных, и эта встреча изначально была для того, чтобы помочь Ризли внести разлад в слаженный механизм. Зачем? Как раз потому, чтобы отсеять ненужные детали. Коррупция, уклонение от обязанностей, воровство и взятки. Причин в «уборке» было множество, и чтобы докопаться к истине, Ризли тщательно проверял каждого из фракции. Он и себе обвинение вынес, да вот Нёвиллет отказывается принимать это как достаточное для вынесения приговора. Да и что он, вообще, может сделать для Ризли? Тот готов на всё ради юдекса, и ползать на коленях в том числе. Подобная самоотверженность не была по душе Нёвиллету, но лишь до некоторых пор. Теперь он глубоко ценил всё, что Ризли делает для него, и относился с ещё большим трепетом к этому самоуверенному мужчине. — Почему мы вообще должны слушаться его? — Ризли выглядит куда подозрительнее остальных, да и вечно суёт нос, куда не стоило. Конфликт набирал обороты, и услышанные претензии в сторону Ризли вырывают Нёвиллета из мыслей. Помня, что нельзя вмешиваться, он прочищает горло — все как по указке замолкают, давая слово своему господину. — Озвученных доказательств мало, перенесём собрание на две недели. По истечении срока прошу всех предоставить отчёт о проделанной работе по поиску шпиона. Тогда и будет решено, кто покинет наши ряды. На этом закончим. Соглашаясь, все спешно прощались и покидали зал совещаний. Один Ризли остался нерушим, не отводя взгляда от окна. В руках у него кружка с остывшим чаем, а сам он полон беспокойства. — Ходишь по тонкому льду. — Разве это плохо? — усмехается, переводя взгляд на юдекса. — Месье Нёвиллет, признайтесь, вы ведь довольны моим планом. За две недели лишь некоторые смогут отыскать шпиона — меня, — остальные же придут с пустыми руками, и окажутся невиновными. Беречь свои тайны будут только те, у кого они есть. — Не в плане дело — им я полностью доволен. Нёвиллет замолкает, а Ризли взгляда с окна не уводит. Пустившийся дождь не радует. На периферии сознания мелькают картинки недовольных союзников, попавших под холодные порывы, а сам Ризли никогда не выйдет в дождь без особой нужды, особенно тогда, когда дорогой юдекс опечален. — Что вас так беспокоит? — спрашивает напрямую, переводя взгляд колких глаз на Нёвиллета. Тот выглядит по-прежнему спокойным, но Ризли прекрасно знает, что того одолевают эмоции. — Единственное моё беспокойство — это ты. — Неужели? — лукавая улыбка и взгляд, полный игривости. Возможно, его эмоции не то, что стоило бы испытывать, когда собеседник в слезах, но ведь Нёвиллет плачет не буквально, и порывы дождя могут быть не только от грусти. — Ты сегодня приоделся, — Нёвиллет пытается перевести разговор в другое русло, но Ризли прекрасно знает эти приёмы, да и его сфера деятельности сосредоточена на том, чтобы видеть чужую ложь. — Неужели ревнуете? — Мне не свойственно это чувство, — отводит взгляд, а самому так и хочется рассмотреть необычный наряд тюремного надзирателя. Взамен обычного наряда с грубых материалов, на нём был изысканный классический костюм, да и весь образ будто враз стал мягче, и лишь дополнения в виде цепочек и перчаток говорили о том, что мужчина перед тобой не так прост. — Поверю на слово. Но всё же, что тебя беспокоит? Оставляя кружку на столе и неспешно подымаясь, давая рассмотреть себя во всей красе, Ризли подходит ближе. Всего какие-то пятнадцать сантиметров, и они коснутся кожей. Но никто не сокращает дистанцию, пока разговор не окончен. — Ты мог бы принять моё предложение о покровительстве, никто бы не посмел более оскорбить тебя. — Я понимаю твоё желание обезопасить меня, но это лишнее. Пока я сам по себе, они будут говорить обо мне гадости в лицо, но стоит тебе вмешаться — будут избегать любых конфликтов и лучше прятать улики. Осторожно касаясь руки Нёвиллета, переплетая пальцы, Ризли приблизился, положив голову тому на плечо. — Я приму твоё предложение, когда избавимся от вредителей. Молчаливо соглашаясь, Нёвиллет прикрыл глаза. Рядом с Ризли комфортно, и всё же, ему стоит быть жёстче с ним — тот слишком распоясался за то время, что ему было позволено вольничать. — Я рассмотрел бумаги, что ты предоставил ранее. Перехватывая Ризли за талию, отрывая от себя, Нёвиллет выглядел так властно и мощно, что было сложно сдержать восхищение. — Вау! — улыбается, а поцеловать Нёвиллета хочется так, что внутри всё скручивается. — Не знал, что великий юдекс может выглядеть так сексуально. Ризли напоминает пса, машущего хвостом. Вредного, способного игриво укусить, при этом верного и готового за хозяином последовать на конец света. — Иди за мной, — командует, а у Ризли колени начинают дрожать от такого голоса. Холодным шёлком обжигает внутренности, и ещё немного, из ушей хлынет пар. Но нахлынуло лишь возбуждение, теснясь в узких брюках. Нёвиллет занял свой стул, прослеживая взглядом за неспешным шагом Ризли. Подобные игры для них не новинка, но воздух уже давно не искрился ещё в преддверии основных действий. Нёвиллет откидывает в сторону свою мягкость, во всяком случае, ему этого хотелось бы. Ризли часто повторял ему, что он не хрустальный и ничего страшного не случится от небольшой грубости, да вот для юдекса — древнего существа, который живёт дольше, чем помнит, человеческая жизнь была ничтожной и хрупкой. — На колени, — очередной приказ, на который Ризли ехидно улыбается. Но усаживается к Нёвиллету на колени, обвивая шею руками. — Я же делаю всё правильно, месье Нёвиллет? В голосе Ризли проскакивают рычащие нотки. Его хочется схватить за шею и, опрокинув на стол, хорошенько выебать. Нёвиллет ничего из этого не делает, попросту не позволяет себе, обхватывая одной рукой за ягодицу, а второй придерживая за макушку. Сокращая расстояние между губами. Кажется, если бы Нёвиллет когда-то напоил Ризли водой Первозданного моря, он бы без раздумий прижался к чужим губам, даже если это означало бы смерть. — Уверен? — прорывающееся беспокойство Нёвиллета было привычным. Ризли зарывается тому в волосы, выискивая рожки, и мягко касается. Слышит, как урчит дракон, и жмётся к тому всем телом, прижимаясь губами к уху. Кусает за мочку, лижет, и выдыхает горячее: — Трахни меня, не сдерживайся. Приговор вынесен. Ризли не успевает сообразить, как уже летит на стол. Перед глазами белеет от прострелившей затылок боли, но это ничто в сравнении с возбуждением. Он мечется, пытаясь поймать взглядом Нёвиллета, и тот сразу же оказывается в поле зрения, наклоняясь к лицу. — Прости, Ризли, — целует в уголок губы, в щёку, пытаясь вернуть любовника в реальность. Ризли требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, и мстительно хватает Нёвиллета за волосы, прижимая к себе. — Давно тебя таким страстным не видел, — мажет по губам языком, провоцирует. — Не беспокойся обо мне, всё хорошо. Я скажу, если что-то не так. Нёвиллет кивает, возвращаясь к своему плану. Проводит по подтянутому телу руками, расстегивает по одной пуговицы, и всё смотрит в глаза Ризли, выискивая ответы на свои не озвученные вопросы. Тому всё нравится — это хорошо. Резко тянет за ремень, вырывая из шлеек, рвёт кожу. Пряжка падает на пол, закатываясь под стол, никому не нужная. У Ризли в глазах восхищение. Нёвиллет сильнейший из существ, когда-либо встреченных им, внутри всё трепещет от того, что дракон вообще обратил на него внимание. Быть с ним одно удовольствие. Выкидывая ремень, Нёвиллет наблюдает за тем, как Ризли самостоятельно начал расстегивать штаны, пытаясь стянуть мешающую ткань. Возбуждение велико, и Нёвиллет прекрасно понимает, что тому хочется облегчить нахлынувшие ощущения. Оставляя штаны висеть на ногах, переворачивая Ризли на живот и снимая также пиджак, оставляя в одной рубашке, Нёвиллет оглаживает округлые половинки, прислушиваясь ко всем издаваемым Ризли звукам. Не видя лица, но прекрасно зная, какие эмоции у него будут, Нёвиллет пихает пальцы Ризли в рот, начиная буквально трахать ими. Давясь слюной, Ризли не был против подобных действий. Что угодно для любимого юдекса, да и Ризли прекрасно знает о том, что Нёвиллет не сделает ничего, что может действительно навредить ему. Люди хрупки, а Нёвиллет вовсе не жестокий тиран, чтобы причинять вред дорогому ему человеку. — Ты же примешь всё, что я тебе дам? — Да, — получается невнятно, но его старания и призывно выставленный зад, дают ответ куда ясней. — Молодец, продолжай сосать. Нёвиллет возвышается, как штормовая волна, и Ризли готов попасть под неё. Он жмётся к телу дракона ближе, ощущает этот кружащий голову запах морской воды, нагретой солнцем. Нёвиллет тёплый, всепоглощающий, и так хочется в нём утонуть. Помочить ноги — нет, лишь плашмя упасть в водные пучины, создать волнения на некогда гладкой поверхности, стать одним целым. Неохотно выпуская пальцы изо рта, Ризли закидывает голову, желая увидеть Нёвиллета. На глаза тут же ложится чужая рука в перчатке, а мокрые пальцы прикасаются к заднице, кружа возле ложбинки. Сразу два ныряют в горячее нутро. Ризли рычит, довольный происходящим, и получает поцелуй в лоб. Нёвиллет удивительно тактильный, Ризли долго привыкал к чужим прикосновениям. Привыкший к грубому обращению, со старыми шрамами на теле и загрубевшей от постоянных драк кожей, Нёвиллет воспринимал его как драгоценность, облюбовав каждый кусочек кожи. Их последний раз был не так давно. Ризли ещё фантомно помнит пальцы в волосах и горячий язык на шее. А ещё, ещё! Светящиеся рожки Нёвиллета, сносящий мелкую мебель хвост и два драконьих члена. Ах, как это было горячо! А ведь всё началось как будто только вчера. Вынырнувший из воды дракон напоминал видение или дивный сон, но Ризли всегда знал, что это давно известный ему юдекс. Он так и стоял на берегу, наблюдая за невиданным ранее величием, день за днём стал обращаться всё более открыто к Нёвиллету, готов верой и правдой служить ему. Нёвиллет же увидел того, перед кем может показывать свои слабости, с кем не нужно играть холодного юдекса, и узнать всё то о людях, что волновало долгие столетия. Их первый раз как раз и был тем опытом «в познании» людских чувств. То, что было создано с целью размножения, теперь было для удовольствия. Нёвиллет хотел узнать, как это, а Ризли готов был показать всё наглядно. В тот раз звучащее от Нёвиллета «люди хрупкие» было приятно. Как бы Ризли не хотел попробовать секс с драконом, но сходу принять в себя два члена… перебор. Это понимал и сам Нёвиллет, поэтому они долго шли к тому, чтобы подготовиться к подобному опыту, раз за разом проводя ночи вместе. Подводные убежища стали их спасением, и долгое время Нёвиллет брал Ризли в охапку и, ныряя в водные глубины, уносил человека подальше от цивилизации, поближе к своей среде. — Не помню, чтобы в прошлый раз в тебе что-то было, — Нёвиллет упрекает, но веселье в голосе не скрыть. Ризли лишь молчаливо улыбается, хватаясь за столешницу и расставляя ноги шире. Пальцы Нёвиллета длинные, так хорошо достают до всех нужных точек, и сознание понемногу уплывает в сладостную негу. — За это тебя стоило наказать тоже, но мне нравится, какой же ты непослушный. Слюна не лучшая смазка, если это не драконья. Двигаться затруднительно, и это смешение тесноты и удовольствия. Движения резкие, настойчивые, Ризли уже на пределе, прижимаясь лбом к столу и тяжело дыша. Хочется больше и глубже, и вместе с тем не прекращать нажимать на чувствительную точку. Нёвиллет чувствует, что Ризли на пределе. Останавливается, вынимая пальцы, и тянет за бёдра на себя. — Ещё не конец, нечего разочарованно вздыхать. Ризли не видел происходящего, но надеялся на то, что в него войдут. Шорох позади наталкивал на мысли, но стоило руке сомкнуться на его члене, а задницы коснуться чем-то влажным и тонким, мысли напрочь покинули голову. Подрываясь, используя стол как опору, Ризли собирался сказать очередную язвительную фразочку, но тут же замолк, стоило чужому языку оказаться внутри. Ощущения непередаваемые. Слезы хлынули из глаз, а член стоял колом. Щекочущее, поглощающее все протесты чувство, и вот с губ срываются несдержанные хрипы. — Хорошо, как же хорошо, — срывается с губ, давая стимул Нёвиллету действовать ещё напористей. Ризли готов скулить, лишь бы драконий язык продолжал касаться его внутри, а рука сжимала член сильнее. Секунды, минуты, часы и года напролёт… Хочется толкаться в обе стороны, получить ещё больше, а ощущения вместе с тем бьют наотмашь, похлеще любого удара на ринге. — Ах, Архонты, — хрипит, не осознавая, и падает на стол, стоило исчезнуть контакту. — Что? Я… Ох, нет! Прости меня! Ноги не держат, Ризли падает на колени, обхватывая Нёвиллета за ноги, и смотрит заплаканными глазами, с не высохшей на подбородке слюной. — Тебе стоит сменить идолов в сторону истинных правителей. Напускное недовольство Нёвиллета имеет огромную цену. Ризли цепляется за него, готовый вычеркнуть из своей жизни, забыть всё, что тот прикажет, лишь бы оставаться подле, и как можно дольше. Подхватывая на руки, усаживая на стол, Нёвиллет обхватывает подборок пальцами, заставляя смотреть на себя. Хотя Ризли и так не сводит с него взгляда, впитывая каждое слово и готовый на всё, лишь бы искупить свою ошибку. — Только если это будешь ты, — будто чувствуя изменения в настрое Нёвиллета, Ризли позволяет себе обнять того, и жмётся к губам. Руки Нёвиллета вновь внизу, доводят до исступления, пачкаются в чужом семени. — Я тебя испачкал. — Это ерунда. Опуская взгляд, замечая выпуклость под чужими штанами, Ризли тянет руку, но её перехватывают. — Не стоит, я буду не в силах сдерживаться. Приду к тебе ночью, заберу к себе. У Ризли перехватило дыхание. К себе — поближе к воде, где ему вновь откроется истинный облик гидро дракона. — Буду с нетерпением ждать. Ночью же великий юдекс нанёс визит в крепость Меропид, в который раз унося главу тюрьмы в морские глубины.