Зеркала

- 6 -

      Иглы впивались в рот, рождая пульсирующую боль. Это как попытаться съесть кактус или ежа, что-то между. Возможно, швейный ёж, представляющий собой маленькую подушку с иглами и булавками. Рот словно немеет от них.       Можно попробовать вытащить иглы, стоя у зеркала. Аккуратно потянуть одну и обнаружить тянущуюся за ней верёвку. Тоненькая, медленно превращающаяся в тряпку. Как тряпка поместилась во рту? Попала в отверстие маленькой ниткой, через иглу, а там уже выросла до тряпки.       Продолжаешь вытягивать белые сгустки и вместе с ними начинают выпадать зубы. Как отрывать лепестки от ромашки, только сначала верхний ряд, потом нижний, или по очереди, пока не выпадет вся челюсть. От этой процедуры рот пухнет ещё сильнее, как укушенная осой губа или другая часть тела. В целом как укус, набухший от яда. Так же рот, его почти не чувствуешь и не можешь закрыть, а зубы лежат в раковине вместе с иглами и тряпками.       ...       Кристофер пробудился медленно, помня все подробности. Подушка неприятно мокрая от слюны, он сразу же её перевернул сухой стороной вверх. Полежав пару минут он решил, что сна на сегодня хватит. Лучше встать и занять себя делом, чтобы скорее отойти от воспоминаний.       Утренний обход не был тщательным, просто смотришь чтобы нигде не текло и не стучало, как не надо. Чтобы растянуть время, Крис прошёл по подвалу в корпус D. Он думал о том, что слишком редко туда кто-то ходит, надо как-то исправляться.       Бездумно шагая между гудящих вентиляций, Кристофер заметил лужу. Он подошёл ближе и понял, что она была куда больше. Из труб не текло, из дренажа тоже. Кристофер стоял и всматривался, пытаясь понять источник течи. Наконец-то глаз зацепился за пузыри, выходящие из-под дверцы. За ней находился преобразователь частоты и Крис на миг испугался, что влага попадёт на него, лишь потом подумав ещё раз.       — Точно, он же влагонепроницаемый.       Решив проверить внутренности, Крис подошёл к щиту управления, отключил установку и вернулся. Вентилятор медленно остановился и затих. Можно открывать. Кристофер взялся за ручку двери, шла она туговато. Не успев открыть дверцу даже на половину, на пол водопадом потекла вода.       — Блядь!       Кристофер тут же закрыл дверцу, опасаясь что влага попадёт на незащищённое оборудование ниже.       — Она вся в воде. Чёрт... Дренаж походу забился.       Посмотрев на экран с настройками, Крис тяжко вздохнул:       — Семнадцать градусов, ну куда? Зачем такой влагосъём, кто это делает... Здесь двадцать три должно быть. Пиздец. Пусть дневники сливают её теперь.       Установка снова загудела. Возвращаться через подвалы уже не хотелось, от шума непривычно заболела голова. Крис поднялся на пару этажей по служебной лестнице и направился к переходу в блок Е. Путь становится длиннее, но это не важно. Главное можно посмотреть в окна и увидеть наружу, отвлечься от тягостного пространства.       Завернув в коридор, Кристофер замедлился. Его смутил вылетевший в центр маленький полиэтиленовый пакет, словно тот несло ветром. В груди внезапно закололо.       Крис приложил ладонь к сердцу и отступил назад. Глаза заблестели от накатившей волны печали. Хотелось плакать, но не ясно почему. Он чувствовал то опустошение, то отчаяние. Колени окончательно подогнулись и Крис опустился на пол, продолжая смотреть на зловеще парящий полиэтилен.       В коридор выбежали сотрудники безопасности и несколько исследователей. Кристофер не различал лиц из-за слёз. По телу пробежал холодок.       — Приём, как слышно? Передайте обстановку, — послышалось из рации.       Чёрный силуэт снял её с пояса и ответил:       — Приём. В блоке Е на этаже утечка объекта. Найден ещё один сотрудник... Да... Да... Вас понял.

###

      Резко дёрнувшись, Крис очнулся и подскочил. Вместо пыльной формы простенькая голубая одежда, похожая на пижаму. Вокруг всё излишне стерильное и светлое, почти как маленькая тюрьма. Приличная на ощупь койка стояла рядом со столом, возле закрытого с другой стороны окна для общения, и раковиной в углу. Там же туалет.       На столе лежал прозрачный пакет с одноразовыми вещами. Кристофер медленно встал, но голова всё-равно закружилась. Он подошёл ближе, чтобы ознакомиться с содержимым. Среднее полотенце, щётка, паста, кусок мыла и пара пакетиков с шампунем. Два рулона двухслойной туалетной бумаги. Кроме этого на столе есть графин с водой и плотный пластиковый стаканчик. Всё пафосно помечено эмблемой Фонда, без лишних подробностей о месте производства. Только сроки хранения и даты.       Мысль о карантине пришла сразу, как только Крис попытался вспомнить произошедшее. Он был в коридоре, увидел пакет, а затем всё стало таким странным, таким… От нахлынувших воспоминаний Кристофер снова заплакал. Чувствовалась глубинная грусть, словно он был маленьким ребёнком, которого бросила мать. И ведь он действительно не помнил ни матери, ни отца.       Из-за отсутствия часов, время тянулось медленно. Занятий в комнате не много, приходится выдумывать что-то из головы. Хорошей идеей казалось только снова лечь спать, но усталости Крис не чувствовал. К тому же оставался страх снова увидеть кошмары.       За дверью послышался шум.       — Эй, там кто-нибудь есть? — спросил Крис, постучав пару раз. — Ау.       Никто не ответил, хотя суета по другую сторону всё ещё была слышна.       — Я знаю, что вы там. Ответьте что-нибудь!       Штора за окном неожиданно поднялась.       — Добрый день. Пожалуйста, присядьте.       Кристофер выполнил просьбу и тут же сморщился, увидев лицо напротив:       — Вы?       — Я, — улыбнулся Винсент. — Вас что-то смущает?       Кристофер предпочёл промолчать и сместить тему:       — Что это за место? Это же карантин, да? Или комната для экспериментов?       — Скорее, что-то среднее.       — Сколько меня здесь продержат?       — Зависит от вашего состояния, — ответил Винсент, перебирая документы. — Вы уже получили набор?       — Если речь про щётку и полотенце, то да.       — Что-то ещё нужно?       — Ну, — задумался Кристофер, окидывая взглядом комнату. — Здесь скучновато.       Винсент слабо улыбнулся.       — Почему я здесь? Что произошло?       — Прежде всего я хочу предупредить, что наш разговор записывается. Это необходимо в целях исследования. Произошла непредвиденная утечка объекта, затронувшая нескольких сотрудников. Он имеет сильное воздействие на психику, поэтому вы здесь.       — Утечка… Снова это слово... — усмехнулся Кристофер. — Это какая-то ваша шутка? Вы злитесь из-за пакета молока и решили мне вот так отплатить? Или хотите шантажировать тем, что я унёс домой ту чёртову тыкву, а? Что вам нужно?       — Нужно? — удивился Винсент. — Так, пакет молока это ваша идея?       — Ну, не совсем.       — Честно сказать, — ухмыльнулся доктор. — Я не думал, что у вас есть доступ к объекту. И кого-то шантажировать... У меня нет привычки обижаться на подобные безобидные шутки.       — Но вы спрашивали меня про тыквы.       — Потому что их довольно много. Вы взяли одну себе?       — Расскажете об этом службе безопасности?       — Не пойму, вас мучает совесть или вы боитесь?       Кристофер промолчал.       — У меня нет доказательств, что вы что-то там взяли. Это не так уж и важно. Я тут только, чтобы помочь. Как вы себя чувствуете?       — Никак, не знаю.       Кристофер задумался и снова ощутил неприятное сдавливание в груди:       — Думаю, мне грустно. И тоскливо. Не знаю из-за чего. Хочется забиться подальше в угол.       — Что-то ещё?       — Ещё... Почему бы вам не применить на мне амнезиаки и всё? Чтобы я не помнил, что там у вас сбежало? Зачем эти сложности?       — Боюсь, в вашем случае применение амнезиаков невозможно, — холодно ответил Винсент, скрещивая пальцы.       — Что? Почему?       — Согласно вашей карте, у вас была амнезия, после аварии пять лет назад. Применение амнезиаков в этом случае может иметь непредсказуемые последствия. Было решено оставить вас под наблюдением и использовать другие методы. Я сразу вас успокою, ничего страшного или болезненного. Вас не будут бить током или бесконтрольно пичкать таблетками.       — Теперь буду думать, что вы били кого-то током.       — Просто это первое, о чём думают при виде психиатра.       Винсент снова лукаво улыбнулся, пристально поглядывая на Кристофера.       — В вашем деле очень мало информации. Я хотел бы побольше узнать о вашем прошлом. Вы точно ничего не помните?       — Вы же читали мою анкету. Мне нечего добавить.       — У вас сейчас есть семья?       — Вентустановки можно назвать семьёй?       Винсент вопрошающе поднял бровь.       — С машинами всегда проще, чем с людьми.       — Значит, никого из близких нет? — уточнил доктор.       — Нет. Все остались в прошлом, которого я не помню.       — И вас никогда не волновало это? Вы не интересовались тем, что осталось в прошлом?       — Зачем? Мной никто не интересовался, так что, вероятно, они мертвы. Либо им плевать. Зачем мне тогда кого-то искать? К тому же, зачем мне прошлое, если я в настоящем? Разве не в этом суть осознанности, про которую говорят все психологи и терапевты?       — Вы правы. Но речь о другом. Прошлое определяет наше настоящее и будущее.       — Бросьте, что за ерунда, — усмехнулся Кристофер, смотря по сторонам.       — Считаете, что это не так? — спросил Винсент, делая неразборчивые пометки в документах. — Некоторые учёные считают, что если стереть ваше прошлое, то стирается ваша личность. Да, в силу определённого баланса гормонов в теле вы останетесь раздражительным или спокойным, возможно устремлённым, но ваши интересы, увлечения, страсти и семья. Ваша самоидентичность теряется, и вы не знаете, кто вы есть.       — Я знаю, кто я, доктор. Я инженер, простой сотрудник Фонда, где хранится всякая аномальная хрень.       — И у вас есть цели на будущее?       — Конечно есть, — скривил лицо Кристофер, считая вопрос глупым. — Моя цель... Она... Я просто хочу продолжить работать на Фонд.       — И вы не хотите попробовать новую профессию? Отправиться в другое место, город или страну? Что-то создать?       — Зачем?       — Я вас понял, — ответил Винсент. Он опустил взгляд и слегка вздохнул, явно разочарованный ответом.       — Не у всех хорошее прошлое. Не думаю, что стоит его помнить.       — Согласен, но можно поменять своё отношение к нему. Кроме того, у вас даже хорошего прошлого нет.       Кристофер прикусил губу и поник. Он ждал, что его продолжат опрашивать, но собеседник сидел тихо и заполнял бумаги. Его колкие слова повисли в тишине. Казалось, что он вообще потерял интерес или умышленно игнорирует инженера. Так прошло минуты три, может больше. Возможности узнать точное время всё ещё не было. Затем Винсент протянул вперёд фотографию.       — Что вы здесь видите?       — Пакет. Он летит и... — вставший в горле ком помешал говорить. Губы задрожали и слиплись. Лицо исказилось и Кристофер тихо втянул воздух носом.       — Почему вы плачете?       Кристофер утёр упавшую слезу и отрицательно покрутил головой:       — Я не знаю. Это просто очень... Очень грустно и... холодно.       — Вам холодно от фотографии?       — И да, и... В целом, все эти воспоминания. Они будто холодные. Я не знаю, как сказать. Просто уберите её. Пожалуйста.       Винсент выполнил просьбу, протягивая вместо фото коробку с салфетками. Из-за небольшого отверстия, она не могла пролезть целиком. Пришлось её наклонить.       — Думаю, на сегодня можно закончить. Хотя... Пока не забыл. Почему вы там оказались?       — В смысле? — нахмурил брови Крис.       — Почему вы были в блоке Е?       — Мне нельзя там быть?       — Не знаю. Может и можно. Меня волнует, что вы там делали?       — Я просто шёл с обхода из блока D. Не хотелось идти по подвалу.       — Почему вы тогда оказались на том этаже? — настойчиво спрашивал Винсент. — Могли просто пройти по улице.       — Ну, я шёл по надземному переходу и... — растерянно ответил Кристофер, не понимая, где он ошибся. — В чём, собственно, проблема?       — Надземный переход? — подавил смешок Винсент, будто раскусил чужой обман. — Блок D не имеет таких переходов. Пройти можно только по подвалу.       — Я в своём уме, доктор. Я здесь уже пять лет работаю, и там всегда был переход. Можете сами пойти и проверить. Странные у вас претензии.       Винсент хотел продолжить спор, но остановился. Немного подумав, он провёл языком по верхнему ряду зубов, будто что-то там застряло и не давало ему покоя.       — Так, в чём проблема? — напряжённо спросил Крис.       — Ни в чём, — фальшиво улыбнулся Винсент. — Всё в порядке. Отдыхайте.

###

      За широкой стеклянной дверью виднелся длинный коридор с большими окнами. Полоток закрыт металлическими решётками, за которыми можно разглядеть кондиционеры и вытяжки. По бокам тоненькие трубы, соединяющие узкие белые батареи. Зимой должно быть достаточно комфортно, чтобы не замёрзнуть.       Винсент стоял напротив и смотрел, витая где-то в своих мыслях. Руки в карманах нервно перебирают связку ключей.       — О, как славно, — послышался голос со стороны, но Винсент его проигнорировал. — Хорошо, что я вас нашёл. Вы же теперь врач Кристофера, да? Кристофер Даркмосс, вы точно знаете его.       — Даркмосс. Тёмный как дом, покрытый мхом, — прошептал про себя Винсент, бросая слегка недовольный взгляд на кучерявого парня в сером комбинезоне. Затем он обратил внимание на серьгу в левом ухе.       — Вы упекли моего друга в изолятор. Хотелось бы, чтобы это не затягивалось.       — Это не изолятор, а к...       — Мне всё равно, окей? — перебил Фэйзел. — Делай дело, и пусть он быстрее возвращается к работе, ладно?       — Разумеется, — отрешённо ответил Винсент. Он всё ещё думал о чём-то своём.

###

      Короткие блондинистые хвостики раскачивались из стороны в сторону, когда их обладательница цокала каблуками по коридору. Она несла документы, напевая под нос что-то незатейливое. Писк карточки, четвёртый этаж, снова карточка. У нужной двери она тряхнула рукой с браслетом, чтобы тот удобнее сместился, и постучала.       — О, вы вовремя. Я только вернулся, — улыбнулся Иса.       — Это вам, а это вашему коллеге.       — Благодарю.       — Как он? Нравится здесь?       Иса посмотрел слегка растерянно, не ожидая вопроса. Секретарь пояснила:       — Шеф просил поинтересоваться, но мне не охота ловить его. Вы, учёные, вечно где-то бегаете.       — Всё нормально, — махнул мужчина. — Пока не жалуется.       — Отлично, — равнодушно ответила секретарь. — Хорошего дня.       Иса проводил девушку взглядом, невольно задерживаясь на её раскачивающихся бёдрах. Как только секретарша исчезла из поля зрения, он встряхнулся и вернулся в реальность. Его несколько мучило любопытство, что же принесли коллеге. Не удержавшись, Иса заглянул в папку, но на первый взгляд там лежали лишь личные дела попавших в карантин сотрудников и информация по другому опыту, который проводился ранее.       — А это у нас что?       Внимание привлёк тоненький листок с факсом:       «Уважаемый доктор Голдвуд, мы получили ваш запрос и, в ходе его рассмотрения, решили удовлетворить вашу просьбу. Груз прибудет к вам через два рабочих дня, согласно расчётам службы доставки. Благодарим за сотрудничество».       — Это из другого центра? О чём они там договорились, интересно, — вслух спросил Иса. — Груз какой-то.       Услышав шаги, мужчина вздрогнул и убрал всё обратно, делая вид, что ничего не произошло и никуда он не смотрел. Просто положил документы на стол. Это лишь так совпало, что в этот момент зашёл Винсент, едва ли заметивший чуть странное поведение коллеги.       — Выглядите загруженным, — подал голос Иса, наблюдая за перемещениями психиатра. — Что-то случилось?       — Нет, всё в порядке. Просто много работы.       Винсент устало сел в кресло и подъехал к столу. Он достал из тумбочки большую банку с капсулами, вытряхнул две на ладонь и запил оставленным с утра холодным чаем.       — Вам тут принесли бумаги.       — Спасибо. Мне нужен покой на пять минут, если можно.       — Оу, да, конечно, — виновато улыбнулся Иса, отходя от чужого рабочего места. — Секретарь спрашивала, как вам здесь. Я имел смелость ответить, что вам здесь нравится. Надеюсь, вы не против.       — Нет, — сухо ответил Винсент, закрывая глаза и откидываясь на спинку.       — Ладно, не беспокою.       Иса отошёл к своему столу, но неуверенно задёргался. Он явно метался между внутренним выбором:       — Я... Я хотел сказать спасибо.       Винсент открыл глаза и удивлённо посмотрел на коллегу.       — Ну, за то, что вы делаете. Извините, отдыхайте.

###

[SCP-68900 "Глубинная грусть"]

[Класс: Евклид] [Уровень доступа: 3] [Известные названия: "Полиэтиленовое перекати-поле"] Особые условия содержания: SCP-68900 содержится в герметичном контейнере класса 3 в Зоне-██, оснащённом системой подавления меметических эффектов и стабилизатором воздушных потоков для предотвращения аномального парения. Доступ разрешён только сотрудникам уровня 3 и выше, прошедшим инструктаж по меметическим аномалиям. Персонал обязан использовать защитные очки с фильтрами, блокирующими меметическое воздействие, и избегать прямого визуального контакта с объектом. Любое взаимодействие с SCP-68900 должно проводиться в изолированной камере с нулевой вентиляцией. В случае несанкционированного появления объекта за пределами контейнера (в результате аномальной телепортации) зона изолируется, а SCP-68900 возвращается с помощью роботизированного манипулятора. Сотрудники, подвергшиеся воздействию, немедленно направляются на психологическую реабилитацию в зону карантина (с присвоением временного статуса Е) согласно плану противодействия. Описание: Полупрозрачный пакет из пищевого полиэтилена размером 15 см × 10 см, с едва заметными следами износа. Объект был обнаружен в ██ году в Зоне-██ после инцидента, связанного с массовым проявлением депрессии среди сотрудников. SCP-68900 обладает двумя аномальными свойствами:       Парение: Объект способен парить в воздухе, перемещаясь, словно под действием лёгкого сквозняка, даже при полном отсутствии воздушных потоков. Движение хаотично, с максимальной скоростью 0,5 м/с, и не поддаётся физическим законам аэродинамики.              Меметический эффект: При визуальном контакте SCP-XXXX-12 вызывает у субъекта чувство глубокой тоски, депрессии и слезливости. Эффект начинается через 5–10 секунд наблюдения и усиливается с течением времени, достигая пика через 2 минуты, когда субъект может впасть в состояние острой меланхолии. Эффект сохраняется до 24 часов после прекращения контакта, если не применяются меры противодействия.