Зеркала

- 33 -

      Общая комната санатория наполнена гулом голосов и запахом овсянки, оставшейся от завтрака. Длинные столы, покрытые потёртыми скатертями, стояли рядами. Пациенты сидели группами, кто-то листал журналы, кто-то шептался, а кто-то просто смотрел в пустоту. Кристина сидела в углу, следя за происходящим с тихой настороженностью.              У стены сидела Лиза — пухлая девочка лет шестнадцати, с растрёпанными каштановыми волосами и пятнами от еды на серой кофте. Она нервно теребила край рукава. Её лицо было красным от смущения, а на столе перед ней лежала перевёрнутая тарелка, из которой вытекала каша.       — Эй, Лиза, опять всё разлила? — насмешливо спросила девушка с длинными светлыми волосами, сидевшая в окружении двух менее симпатичных подруг. — Может, тебе перестать есть, а? Тогда хоть столы чистыми останутся.       Подруги ехидно хихикнули. Одна из них добавила:       — Серьёзно, Лиза, ты как свинья на ферме. Посмотри на себя.       Лиза сжалась, её плечи опустились, а глаза заблестели от слёз. Она попыталась что-то сказать, но голос словно утонул в глубине горла.       — Я… я не хотела…       — Что за ничтожество, — снова съязвила девушка.       Чувствуя раздражение, Кристина нахмурилась, встала и подошла к столу. Её шаги были тихими, но твёрдыми.       — Оставьте её, — уверенно попросила девушка, бросая недовольный взгляд на хулиганок. — Вы ведёте себя глупо.       Глава троицы задрала брови от возмущения:       — О, посмотрите, кто заговорил! Новенькая героиня, да? Может, тебе самой стоит заткнуться? Или ты думаешь, что можешь тут всех строить?       Кристина шагнула ближе, её глаза сверкнули:       — Я думаю, что издеваться над кем-то, кто слабее, низко. Хочешь драки, выбери соперника своего уровня. А то ведёшь себя как напыщенная сука.       — Что?!       Лиза ахнула вместе с обидчицей, её руки задрожали сильнее.       — Не надо… — прошептала девочка, но её голос потерялся в нарастающем шуме.       Блондинка рассмеялась и встала с места, подходя к Кристине почти вплотную.       — Драться? Серьёзно? Да ты посмотри на себя, худая и плоская как швабра! — хулиганка толкнула Кристину в плечо. Не сильно, но достаточно, чтобы та отступила на шаг.       — Тронешь ещё раз, и я сломаю тебе руку.       — Ха, попробуй!       Обратив внимание на конфликт, толпа вокруг начала гудеть. Кто-то крикнул: "Давай, покажи ей!" Лиза вскочила, пытаясь оттащить Кристину, но её нога зацепилась за стул, и она упала, уронив ещё одну тарелку. Осколки звонко разлетелись по полу, и шум привлёк санитаров.       — Что тут происходит? — рявкнула подошедшая с двумя крепкими мужчинами Дана, её взгляд упал на Кристину. — Опять ты? Вечно ты в центре проблем!       — Это не она! — пискнула Лиза. — Это не она начала, а…       — Тихо! — оборвала Дана, её глаза сузились. Она схватила Кристину за руку, её острые нарощенные ногти хищно впились в кожу, вызвав гримасу боли. — Я всё слышала, как ты угрожала. Пошли, хватит устраивать цирк.       Кристина попыталась вырваться, её голос стал громче:       — Я не угрожала! Они издевались над ней, я только…       — Хватит болтать!       Под нахальный победоносный смех троицы, Дана потащила Кристину к выходу. Пациенты затихли, а Лиза плакала, уткнувшись в ладони.       Ведя Кристину по коридору, Дана понизила голос, чтобы никто не слышал:       — Ничего, у меня есть способы тебя успокоить. Тебе давно пора на процедуры.       Они вошли в маленькую комнату, где пахло озоном и металлом. На столе стоял аппарат дарсонвализации — металлический корпус с проводами и стеклянным электродом, из которого сыпались искры. Кристина замерла, её глаза расширились.       — Не надо, — прошептала девушка. — Я не хочу…       — Сядь, — отрезала Дана. Она включила аппарат, повернув регулятор тока выше обычного. Электрод заискрил, и санитарка прижала его к плечу Кристины. Ток пробежал по коже, вызывая резкую, жгучую боль. Кристина вскрикнула и дёрнулась, но Дана удержала её. — Не дёргайся, это для твоего же блага. Может, научишься не лезть в чужие дела.       Кристина стиснула зубы, стараясь не плакать от неприятных чувств и унижения. Сжав кулаки она покорно ждала, когда процедура закончится.

###

      Винсент приехал в санаторий поздним вечером, но здание не казалось ему прежним. В его отсутствие стены будто напитались чем-то тяжёлым, давящим. Он шагал по коридору, и каждый шаг отдавался гулким эхом в пустоте. На душе погано. Похороны ещё впереди, но мысли о них уже давили, как камень на грудь.       У лестницы он столкнулся с маленькой пухлой пациенткой. Девочка, теребя рукава кофты, испуганно шепнула:       — Вы же лечащий врач Кристины? Пожалуйста, не наказывайте её. Это всё из-за меня. Она не виновата...       Винсент замер.              — Что?       — Это всё я, не наказывайте...       — О чём ты?       — Её сегодня уводили... Та санитарка, Дана. Это всё из-за меня.       — Куда уводили? — голос Голдвуда стал холодным.       — На процедуры… — девочка отвела взгляд. — С электричеством. Она кричала, что не хочет.       Винсент почувствовал, как по венам пронеслась горячая волна ярости. Внешне он остался спокойным, но внутри всё вспыхнуло как бензин от маленькой спички. Винсент молча прошёл мимо, почти бегом направляясь в процедурный блок. Там, в комнате дежурных, сидела Дана, заполняющая журнал.       — Какого хрена! — Винсент остановился напротив, и его голос дрожал не от страха, а от злости.       — О, доктор. У вас жар? Выглядите покрасневшим.       — Ещё раз, мразь, ты тронешь моих пациентов и я заставлю тебя объясняться уже в другом месте.       — О чём вы... — растерялась женщина. — Я всё делаю по назначению.       — Не ври мне! — рявкнул Винсент, готовый подойти ещё ближе и ударить санитарку головой об стену. — Без моего ведома, ты не имеешь права приближаться к Кристине, поняла меня? И чтоб я тебя больше не видел в своём кабинете.       Он развернулся, не дожидаясь ответа, и пошёл в женское крыло. Шаги эхом отражались в пустом коридоре. В палате, где лежала Кристина, было темно. Только холодный лунный свет из не зашторенного окна. Девушка лежала на боку, свернувшись клубком, лицом к стене. Её плечи едва заметно подрагивали.       — Кристина… — тихо сказал Голдвуд, присев на край кровати.       Она не ответила. Даже не пошевелилась, словно его не существовало.       — Прости… — выдохнул Винсент. — Я обещал, что тебя никто не тронет… и подвёл тебя.       Тишина давила. Винсент смотрел на спину девушки и вдруг почувствовал, как внутри что-то надломилось. Он склонился, упёр локти в колени и закрыл лицо ладонями. Горячие слёзы прорвались сами.       — Прости меня... Родители погибли, надо организовывать похороны, разбираться с бумагами... Если бы я мог...       Услышав всхлип, Кристина повернула голову. Она медленно поднялась, её движения были осторожными, как у зверька, выходящего из укрытия. Винсент ощутил лёгкое касание руки на своём плече. Он поднял взгляд. Девушка уже сидела, смотрела прямо на него. Её глаза были мягкими, но полными тревоги.       Обвив доктора руками, Кристина прижала его к себе. Винсент поддался порыву и спрятал лицо в чужом плече, позволяя себе выражать все скопившиеся эмоции. Он не мог показать эту слабость сестре, но сдерживаться дальше казалось невыносимым. Было проще раскрыться этой хрупкой девушке, перед которой он виноват, чем горевать вместе с сестрой.       — Пойдём, — уверенно сказала Кристина. — В столовую. Я хочу какао, но мне так неловко.       — Какао? — удивился Винсент.       — Угу. Составишь мне компанию?       — Да, конечно.       ...       Тишина пустой столовой казалась чем-то интимным. Как прятаться в чулане с кем-то и шутить, что теперь все пустят неприличные слухи. Было ли это этично, Винсент думать не хотел. Он никогда не переступал грань между пациентом и врачом, но в моменте это показалось мелочным, несущественным. Кому нужны правила, когда мир на краю пропасти?       Пару секунд они с Кристиной сидели молча, слушая вентиляцию и приглушённые шаги в коридоре, грея руки о горячие чашки. Кристина нарушила тишину первой:       — Ты всегда так серьёзно смотришь. Даже когда пьёшь.       — Профессиональная деформация, — усмехнулся Винсент, всё же сделав маленький глоток. — Когда работаешь с пациентами, постоянно анализируешь… даже кружки.       — И какой диагноз у этой?       — Хм... Усталость, немного напряжённости.       — А что ты видишь, когда анализируешь меня? — она прищурилась, в голосе звучала лёгкая насмешка.       Винсент задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем следовало.       — Сейчас? Я вижу… человека, который решил, что горячее какао, это лучшее лекарство для психиатра.       — Я ошиблась?       — Возможно... это самое верное назначение, что мне выписывали за последние пару лет, — улыбнулся Голдвуд.       Кристина на секунду опустила взгляд в кружку.       — Соболезную твоей утрате.       — Спасибо, — тихо ответил он. — Что просто… рядом.       — Это всё, что я могу дать.       — Я ведь даже не успел помириться с отцом, — вздохнул Винсент. — Может, мне действительно стоит заняться его делом, жениться на той девушке. Сделать всё, как он и хотел...       — Не стоит винить себя. Его смерть не должна быть приговором для тех, кто остался жив. Не думаю, что твой отец был бы рад видеть сына несчастным, с нелюбимой женой, на нелюбимой работе.       — Думаешь?       — Не знаю. У меня нет родителей. Но если бы были... Они всегда говорят, что хотят для своих детей счастья. Просто не всегда понимают, в чём оно заключается.       Винсент улыбнулся, посмотрев на Крис. Её слова казались весомыми. На миг он поймал себя на мысли, что впервые за последние дни воздух в груди не кажется тяжёлым.