Зеркала

      - 32 -

      Напевая что-то себе под нос, Клемент игриво шёл по коридору, строя глазки всем проходящим мимо молодым санитаркам и докторицам. Он бы начал флиртовать и с пациентками, будь они достаточно молодыми и привлекательными. Просто ради забавы, без серьёзных намерений. Как утренняя разминка перед работой.       Достаточно седой ухажёр, местами альфонс, но каждый раз кто-то принесёт любимую газету, купив в ларьке по пути. Каждый раз сделает кофе, чтобы ощутить себя желанной на пару минут. Иногда и внимание такого человека может оказаться приятным, если не завышать планку и не иметь ожиданий.       — Как настроение? Что новенького сегодня?       — Всё как обычно.       — А как же ваш новый парфюм? Очень приятный.       — Спасибо, доктор.              Продолжая насвистывать, Клемент дошёл до комнаты отдыха и заглянул внутрь. Включив свет, он дёрнулся от лёгкого испуга.       — Винс? Ты что здесь делаешь?       Винсент медленно разлепил глаза, пребывая в растерянности. Ему потребовалась пара минут, чтобы прийти в себя и начать соображать.       — Тебя из дома выгнали?       — Я сам ушёл, — потёр веко Винсент.       — Надо же... Проблемы?       — Так, ерунда.       Стащив из общей корзины злаковый батончик, Клемент открыл его и откусил, поглядывая на товарища. Он хотел съязвить что-нибудь, надеясь этим взбодрить Винсента, но ничего на ум не пришло. Осталось только снисходительно вздохнуть.       Винсент поднялся, умылся в раковине и привёл в порядок одежду, решая немного облегчить душу:       — Отец хочет женить меня на дочери своих бизнес партнёров.       — Хм... Она хоть хорошенькая?       — Да.       — Так в чём проблема?       — В том что она меня раздражает, — пробубнил Винсент, заваривая кофе. — Я не хочу иметь с ней ничего общего.       — Знаешь, все девушки примерно одинаково глупы и хаотичны. Так что на твоём месте я бы просто трахался с ней и получал удовольствие. Глядишь, она сама отстанет. Им интересны только совместные обеды за счёт мужа и сплетни.       — Меня не интересует секс с девушкой, которая мне не нравится. Даже будь у неё самая сексуальная фигура на свете, это не стоит того.       — После таких слов я начинаю сомневаться в вашей ориентации, мой друг, — закашлял Клемент. — Вы таких вещей не говорите. Между нами то, это останется в секрете, но...       — Иди ты!       Выпив кофе на пустой желудок, Винсент пошёл к себе в кабинет. Аппетита не было. Несколько минут спустя напротив него уже сидел пациент, держа руки на коленях и что-то рассказывая. Говорил тихо, иногда делая паузы, будто проверял, слушает ли его кто-то. Винсент смотрел на губы, на мимику, но слова в голове не складывались в цельную картину. Фразы распадались на обрывки, как строчки из разных книг. Мысль цеплялась за одну деталь и ускользала, не дойдя до сути. Он машинально кивал, делал пометки, но буквы получались смазанными.       — Как вы думаете, доктор?       — Думаю, это мы обсудим на следующей встрече. Записывайте всё, что всплывает в памяти, — произнёс Винсент чуть медленнее обычного.       Пациент кивнул, поблагодарил и вышел, закрыв за собой дверь. Голдвуд остался сидеть в тишине. Он провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть усталость, но в голове всё так же гудело. Стены кабинета казались слишком близкими, воздух — сухим. Надо пройтись, освежить голову и прийти в себя. Ещё один приём он сейчас не осилит.       Территория санатория была пустынна. Серые корпуса соединялись дорожками, над которыми тянулись трубы и коммуникации. Винсент шёл без спешки, прислушиваясь к собственным шагам. Он разглядывал детали, на которые обычно не обращал внимания: мелкие трещины в бетоне, ржавые болты на стыках, чуть парящий выход от вентиляционной шахты. На одной из труб он заметил знакомую фигуру. Тонкая, в лёгкой одежде, с отсутствующим взглядом, будто ей было всё равно на погоду. Она заметила его, но не пошевелилась.       — Остынешь, — тихо сказал подошедший ближе Винсент, накидывая свой халат на плечи девушки.       Кристина посмотрела на доктора, но не возразила, позволяя сесть рядом. Какое-то время они молчали. Винсент глядел вдаль, подбирая слова. Хотелось выложить всё и ничего одновременно, чтобы не портить момент.       — Вы знали, что здесь есть гадалка? — нарушила тишину Кристина.       — Гадалка? — удивился Винсент, поворачиваясь к девушке.       — Да. Она говорит, что видит прошлую жизнь, но это не так. Я знаю свою прошлую жизнь.       — Неужели?       — Да. Это просто пришло ко мне как чёткое знание в один момент.       — И кем же вы были?       — Кажется, в прошлой жизни я была рабочим с завода. Таким, взрослым мужиком. Лет... наверное тридцать. Друзей особо нет, но и врагов тоже. Завод связан с чем-то радиоактивным или химическим. Но умерла я не своей смертью, а насильственной. Меня убили возле какого-то кирпичного здания. Там ещё много сосен, иголки и шишки повсюду валяются.       — Хах — невольно рассмеялся Винсент. — Надо же. Ну и фантазия.       — Эй! — толкнула в бок Кристина. — Я говорю правду! Не хотите, не верьте. Но я считаю, что именно такой и была моя прошлая жизнь.       — Ладно, как скажешь.       — Ещё у меня была собака. Большая. Шерсть у неё примерно как у вас волосы, такого же цвета.       — Это намёк на то, что я пёс?       — Нет, — протянула Кристина. — Я не это имела в виду. Хотя, кто знает. Может, вы правда были собакой в прошлой жизни. Может даже моей собакой. И именно поэтому мы встретились здесь.       — Ну... в это я поверил бы охотнее, чем в рассказы гадалки.       — Наверное, вам кажется это всё бредом очередной больной пациентки.              Винсент молча посмотрел на слегка погрустневшее лицо девушки. На миг он почувствовал себя виноватым в её печали и тихо сказал:       — Нет. Вовсе нет.       В воздухе снова повисло неловкое молчание.       — Знаешь. Вчера я поссорился с отцом. Он считает, что то, чем я занимаюсь, бессмысленно и глупо. Но я не думаю, что он прав. Он ошибается.       — Да?       — Да. Потому что помощь людям не может быть чем-то бессмысленным. Твои проблемы, и всех остальных, это не глупость. И я хотел бы быть максимально полезным моим пациентам. Быть полезным тебе.       — Вы очень добрый.       — Будь я твоей собакой, как бы ты назвала меня? — неожиданно игриво спросил Голдвуд, переходя с серьёзного тона на детский и непринуждённый.       — Думаю... Винни. Коротко и звучно.       — Хорошо. Мне нравится.

###

      Вечер уже опустился на город, когда Винсент подъехал к особняку. Длинная тень ворот легла на гравийную дорожку, будто преграждая путь. Он вышел из машины и на мгновение задержался у двери, раздумывая, стоит ли вообще заходить. В голове крутилась мысль, что сегодня он должен поговорить с отцом, что стоит помириться и найти компромисс.       В доме было тихо. Пахло древесным дымом, кто-то недавно топил камин. Сестра уже спала наверху, её шаги не было слышно. В коридорах царила тишина, плотная и вязкая, как перед грозой. Родителей дома не оказалось. Винсент прошёл в гостиную и присел в кресло у камина. Огонь почти догорел, угли мерцали красным, словно тлели воспоминания, которые он не решался поднять на поверхность.       Расстегнув пару пуговиц на рубашке, Винсент откинулся на спинку и уставился в потолок. В голове шёл тихий спор с самим собой: «Сказать прямо. Объясниться. Или дождаться подходящего момента?» Но что, если подходящий момент уже давно прошёл? Время тянулось медленно, часы на стене отстукивали секундную дробь.       Звонок в дверь прозвучал как выстрел. Винсент вздрогнул и нахмурился. В груди шевельнулось что-то нехорошее, необъяснимая тяжесть. Он встал и медленно пошёл к двери, чувствуя, как в животе сжимается холодный комок. Открыв, он увидел мужчину в форме. На пороге стоял полицейский с усталым, напряжённым лицом. Красно-синие отблески мигалок резали темноту улицы за его спиной.       — Добрый вечер. Я офицер Кейн. Анна и Генри Голдвуд проживают здесь? — спросил он официально, но в голосе уже звучала сочувственная нотка.       — Да, — Винсент кивнул, не сводя глаз с его лица.       — Кем вы приходитесь?       — Я их сын, а что?       — Мне жаль… Ваши родители попали в автомобильную аварию. Медики… не смогли их спасти. Вам необходимо проехать с нами для опознания, чтобы мы убедились в...       Слова, казалось, ударили в грудь. На мгновение Винсент не услышал больше ничего. Только гул крови в ушах и далёкое потрескивание углей в камине.       — Что? — выдохнул он, едва слышно.       Где-то наверху хлопнула дверь, и по лестнице зазвучали быстрые, сонные шаги. Сестра, в пижаме, растрёпанная, спустилась, привлекая взгляд полицейского.       — Винс? Что случилось? — она остановилась, переводя взгляд с брата на офицера. — Что произошло? Кто это?       Он открыл рот, но слова не шли. Полицейский обернулся к ней, но Винсент поднял руку, останавливая. Он сделал шаг к сестре, бережно взял её за плечи.       — Мама и папа… они… — голос дрогнул, но он заставил себя продолжить, — они погибли.       Сначала Валенсия просто смотрела на брата, как будто не понимала смысл слов. Потом резко вырвалась, отступила на шаг и, зажмурившись, сдавленно закричала. Крик перешёл в рыдания, и она опустилась на колени. Винсент мгновенно оказался рядом, обнял её и притянул к себе, поглаживая по спине.       — Тише, тише… я с тобой. Я рядом. Всё будет… — он не знал, что именно будет, но говорил это, потому что ей нужны были хоть какие-то слова.       Полицейский стоял в дверях, ожидая, когда его снова заметят, но Винсент не обращал на него внимания. Он просто держал сестру, пока её рыдания не начали стихать, и пытался сам не дать трещину в своей сдержанности.       Огонь в камине угас, в гостиной стало холодно.