Семейный переполох

      Солнце клонилось к закату. Мы с Сынмином весь день провели в галерее, рассматривая в тишине картины, переходя из одного зала в другой. Это была наша попытка успокоения. Здесь мы даже забыли о том, почему вообще встретились. Позабыли, что дома нас ждут Джисон и Ли Ноу. Вероятно, как и они совершенно не придали этому значения прошедшей ночью, когда находились в объятиях друг друга.       - Ты уверена, что не хочешь, чтобы я тебя проводил? – спросил мужчина, когда мы вышли из здания на улицу.       - Тут недалеко до остановки, а тебе ехать в другую сторону. Ты итак весь день потратил на то, что нравится мне. Не смею тебя больше задерживать, - я мягко улыбнулась с явной благодарностью, которую, я надеялась, он увидит.       - На самом деле, мне даже понравилось, - прикрывая рот рукой, проговорил он, видимо, пытаясь скрыть свою собственную улыбку. – Если ты не против, могу я еще пригласить тебя сходить куда-нибудь вместе?       В его взгляде проскользнуло едва заметное волнение, перемешавшееся с надеждой. Такими глазами на меня глядел когда-то Джисон, делая предложение. В то время, когда наши чувства еще были неоспоримы.       - Да, конечно. Буду рада твоей компании, - ответила я, сжимая в пальцах низ своего кардигана. – Тогда я пойду. Удачи тебе.       Мы распрощались, и Сынмин скорее направился к своей остановке по другую сторону улицы. Будто мальчишка, который от смущения после какого-то поступка, пытался побыстрее смыться с места «преступления».       Я с облегчением выдохнула и окинула галерею взглядом. В красках от уходящего солнца она сияла, переливаясь оранжевым цветом. Произведение искусства, которое хранило в себе другие произведения искусства. Весьма забавно выходило.       - Хенджин? – окликнул меня голос, который очень отдаленно показался знакомым.       Я обернулась к нему. Это был мужчина примерно моего возраста с мягкими чертами лица, на котором уже начинали проявляться мимические морщинки, так как годы брали свое. Аккуратная стрижка, волосок к волоску, брюки и рубашка. Но мужчина не выглядел, как суровый бизнесмен, который целыми днями пропадает в офисе, если судить исключительно по внешности. В руках у него был холст, прикрытый тканью, которая скрывала за собой то, что на нем изображено.       - Пак Минсу? – неуверенно уточнила я, не веря своим глазам.       Мы не виделись примерно шестнадцать лет, после выпускного в университете. Тогда я уже была беременна Чанбином и поддерживать связь с бывшими одногруппниками не представлялось возможности. Пак Минсу учился со мной в то время. Мы вместе работали над своими картинами, гуляли, веселились на мероприятиях. Многие, кто не знал о том, что у меня уже был парень на другом факультете, который на третьем курсе стал моим законным мужем, считали, что все ведет к отношениям и свадьбе. Возможно, открытие своей галереи, совместные выставки и прочее. Но мы с Минсу никогда не воспринимали друг друга всерьез, понимая, что дальше дружбы это не зайдет.       - Да, так и знал, что это ты, - добродушно улыбнулся он, обняв меня одной рукой за плечо. – Столько лет прошло. А ты вовсе не изменилась. Все так же цветешь и пахнешь. Наверное, Джисон хорошо о тебе заботится.       Я поджала руки, подавляя в себе неприятные чувства. Минсу запомнил наши отношения с тех пор, в университете, когда Джисон постоянно приходил в здание нашего факультета, пел мне песни в коридоре, приносил цветы и провожал до дома. Он был первый после мужа, кто узнал о моей беременности. И всегда радовался за меня так, словно за себя самого.       - Да, наверное. Ты же его знаешь. Добрее и чувствительнее человека еще поискать, - улыбнулась я и кивнула на картину в его руках, стараясь перевести тему на что-нибудь другое. – А что это?       - Совсем забыл. Подержи-ка, - мужчина стянул ткань с полотна и передал мне. Следом он обернул картину, и передо мной предстал прекрасный вид ночной улочки Сеула Итхэвон, отовсюду лился яркий свет, множество людей, лавочек и магазинов, но не это было центром картины. За стеной, будто отделявшей этот яркий мир, во мраке на земле сидел мужчина в потрепанной одежде, проседью в некогда темных волосах, с мягкой улыбкой на лице и гладил маленького котенка, что доверительно жмурил глазки от ласк, которых не знал прежде.       - Это просто прекрасно, - тише прошептала я и протянула руку. – Люди нечеткие, будто в движении, в вечной спешке за своими целями, не видящие ничего вокруг. Свет яркий, будто привлекающий внимание, но четко нарисованный мужчина с котенком в руках приковывает к себе взгляд, будто показывая тем самым явную разницу между двумя слоями общества. Беззащитное животное доверяет ему, казалось бы, человеку, сидящему во мраке.       Я подняла взгляд на Минсу. Тот улыбался своей улыбкой, которая вовсе не поменялась с годами. В глазах сияли огоньки, словно он увидел нечто удивительное, и мне вдруг стало неловко. Моя привычка разбирать картины художников, которые вижу, была несколько смущающей, когда я видела то, как на меня смотрели люди.       - Ты все такая же, - он покачал головой, по-доброму засмеявшись. – Я помню эту твою черту. Ты могла часами разглядывать работы на университетских выставках нашего факультета. Разбирала каждый мазок краски, каждую линию карандаша на эскизах.       - Видимо, я совсем не поменялась с тех пор, - улыбнулась я в ответ. – Ты несешь ее на оценку в галерею?       - У меня здесь знакомый работает. Я уже несколько раз приносил свои работы. Вот еще одна. Люблю советоваться с людьми, которые разбираются в своем деле, - пояснил Минсу. – Слушай, а ты не занята? Не могу упустить возможность пригласить тебя поужинать вместе, раз мы встретились спустя столько лет.       - Да, конечно. Я с радостью. Ты бы знал, как я проголодалась. – Это было правдой. Мы столько ходили по галерее с Сынмином, что я совершенно забыла о еде, а теперь чувствовала, насколько моему желудку необходимо подкрепиться.       - Тогда дай пару минут. Я отнесу свое сокровище другу и вернусь к тебе, - мужчина весело подмигнул мне и поторопился к дверям здания.

***

      На улице уже стемнело. Люди торопились по домам после работы, дороги были забиты машинами, стоявшими в пробках. Мы с Минсу сидели в небольшой уютной кафешке недалеко от того места, где встретились. Он рассказывал мне о своей жизни. О художественной мастерской, которую открыл несколько лет назад и теперь рисует как на заказ, так и для выставок. О своей семье, в которой не так давно появилась очаровательная девочка. Обо всем, о чем, вероятно, когда-то мечтала и я.       - Ладно. Что мы все обо мне? – отпивая глоток чая, отмахнулся мужчина. – Я хочу послушать о тебе. Ты ходила в галерею посмотреть выставку или свои картины выставлять собираешься?       - Я… - отложив ложку на край тарелки, мой взор поднялся на друга. – Я больше не рисую для больших проектов. У меня семья, дети, домашние хлопоты. Это отнимает столько времени. Теперь рисую только для себя.       Улыбка с лица Минсу сошла сама собой. А взгляд стал каким-то печальным, словно я сказала нечто, что очень сильно его расстроило или разочаровало.       - Это… Твой выбор, конечно, - начал он как-то неуверенно, - но я помню, как ты горела в университете рисованием. Ты мечтала стать известным художником. Хотела организовывать выставки, открыть свою галерею. Я смотрел на тебя с восхищением. Могу рассказать кое-что? – я кивнула, и он продолжил. – Когда я поступал в университет, то не знал точно хочу ли я посвятить свою жизнь рисованию. Мне казалось, что у меня ничего не получится, что есть люди куда талантливее меня. Но потом я познакомился с тобой.       - На фоне моих работ решил, что у тебя есть шанс? – усмехнулась я, стараясь отшутиться. Но серьезный тон Минсу не сбавил, как и того напора, с которым глядел на меня.       - Ты была так поглощена своей целью. С таким огнем в глазах смотрела на картины, разбирала каждую деталь на них, - он чуть улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. – Я был уверен, что ты станешь восхитительной художницей, с которой мы еще ни раз встретимся.       Я с силой сжала руки под столом. В памяти разом всплыли все те времена. Все часы, что проводила за холстом, измазывая руки в краске, прорисовывая каждую деталь. Я жила этим, по-настоящему, искренне. Все те мысли, что я не могла сформулировать словами, всецело передавались в картинах. Я так видела. Я так жила. Когда-то…       Минсу, вероятно, увидел то, как переменилось мое лицо. Поэтому поспешил сменить тему, хотя я и видела, что он переживал за мои нереализованные мечты, может, даже больше, чем я сама. Мы говорили обо всем, что произошло за годы, которые мы не виделись. Казалось, что мы вернулись в те времена, когда сидели вместе в нашей компании университетских друзей, обсуждали все на свете и много смеялись. Те годы позади, лица сменились, мысли тоже. Время неумолимо шло, оставляло позади, в воспоминаниях то, что казалось когда-то очень значимым, а с годами стало совершенно не значительным.       - Знаешь, - обратился ко мне Минсу, когда мы вышли из кафе. – Ты можешь подумать, что я давлю на тебя или держусь за твой образ из прошлого, но… - Он вытащил кошелек из кармана и взял оттуда визитную карточку, протягивая ее мне. – Это номер моего друга из галереи. Если ты надумаешь вернуться к прежним мечтам, то он тебе поможет. Если же посчитаешь, что итак счастлива, можешь просто ее выбросить. Я не скажу ни слова.       Я взяла пластиковый прямоугольник в руки, разглядывая его, прокручивая в руках, будто видела впервые.       - Но подумай хорошенько. У тебя талант, который просто грех закапывать. Не пожалеешь ли, если так поступишь? – Минсу улыбнулся напоследок. – Был рад тебя повидать. Надеюсь, в следующий раз встретимся на твоей выставке.       Он помахал мне и двинулся дальше по улице в сторону остановки. А вот я не могла двинуться с места, не понимая, чего я хочу и что делать с теми чувствами, что испытывала в тот момент.